Это подстава!

      Через секунду он уже болтался вверх ногами, крепко удерживаемый за ногу гибкой веткой дерева, к которому только что так доверчиво подошёл. Очки съехали на лоб, и Гарри ничего не видел, что, впрочем, было и не обязательно, так как он все ещё не мог отправится от только что пережитого шока. Не успел мальчик подумать о всей абсурдности своего положения, как почувствовал, что с ним опять начало происходить что-то невероятное. Какие-то неведомые силы тянули его, вырывая ногу их цепких объятий ветки дерева. Вот они разжались, и Гарри медленно спикировал по воздуху на землю. Почувствовав под собой твёрдую опору, мальчик судорожно вцепился руками в траву, словно боялся, что его опять куда-нибудь поволокут. Он лежал неподвижно, закрыв глаза и прерывистое дыша. Рядом послышались шаги, но Гарри только сильнее зажмурился и вцепился в траву. — Вставай, Поттер. Что разлегся? — послышался над ним голос профессора Снейпа. Гарри осторожно открыл правый глаз и слегка повернул голову, увидев перед собой чёрный ботинки учителя. — Ты что, ушибся? Встать можешь? — снова спросил Снейп, протягивая руку и беря мальчика за шкирку. Ничего не видя перед собой, Гарри медленно поднялся на руках и, влекомый профессором, встал на шатающиеся ноги. — Что… К-как… Я… Я… — мальчик глубоко дышал и никак не мог собраться с мыслями, в голове словно все перемещалось. — Головой ты ударился, что ли?! — проговорил тем временем Снейп, оглядывая Гарри. — Выглядишь ничего… Гарри посмотрел на учителя мутным взглядом. Его мелко трясло, голова кружилась. — Пожалуй, я отведу тебя в лазарет, — решил наконец Снейп, крепко беря мальчика за плечо. От неожиданной тяжести, колени Гарри подогнулись и тот отрешённо рухнул на землю. — Да что ты как я не знаю кто! — рассердился учитель и, встряхнув несчастного, повёл его ко входу в замок.       Появлению на своём пороге Гарри мадам Помфри уже никак не удивилась. — Что с ним на этот раз? — спросила она у Снейпа, склоняясь к мальчику и щупая его лоб. — Вверх тормашками повис на Гремучей Иве, — доложил профессор. Мадам Помфри закатила глаза. — Что же, Гарри, проходи, садись на кушетку, сейчас мы осмотрим тебя, — сказала она, устало открывая шкаф с медикаментами. — Я вас покину, ещё не наведывался в Большой зал, — сказал Снйеп и вышел из палаты. Мадам Помфри глубоко вздохнула и повернулась к пациенту. — Что же тебя так и тянет-то на приключения, а? — спросила она у мальчика, ставя перед ним на прикроватную тумбочку поднос с различными склянками. В воспалённом и затуманенном мозгу Гарри её голос прозвучал словно издалека, и дошёл до сознания с некоторым опозданием. Тем временем, он уже слегка оправился от перешитого шока и нашёл в себе силы отвечать. — Да так, природный магнетизм на неприятности, — пожал плечами Гарри. В его голове все до сих пор мешалось от многообразия событий текущего дня. Он с удивлением смотрел на мадам Помфри, которая так обычно, так естественно раскладывала свои склянки и колбочки по подносу, что трудно было поверить, что где-то в этом мире, совсем рядом с обыденными вещами существует нечто непостижимое, то, что Гарри отказывался понять — магия… Сейчас, сидя в тускло освещённой палате лазарета на мягкой кровати, трудно было представить, что всего несколько минут назад ты болтался вверх тормашками высоко над землёй, а после, неизвестно каким образом, спустился вниз прямо по воздуху. При воспоминании о своём полёте, Гарри помотал головой и попытался не думать об этом. Он посмотрен в окно. Там рдел красный закат, солнечный диск закатывался за горизонт, окрашивая лес и поляну перед школой в ярко-розовые цвета. — Где болит? — голос мадам Помфри прервал задумчивость Гарри. Он обернулся на медработницу и молча указал на лодыжку. — Так, ну, тут небольшое растяженице, но это ничего, сейчас помажу вот этим, — сказала она, открывая тюбик какой-то вонючей мази. — Все, теперь должно зажить. Мадам Помфри встала и отошла к шкафчику. Гарри по-прежнему сидел на кровати, тупо глядя перед собой. — Эээ… Вообще-то, ты уже можешь идти. — сказала фельдшерица, удивлённо глядя на мальчика в зеркало на дверке своего шкафа. — Ну да, — не впопад ответил Гарри, встал с кровати и медленно вышел из палаты.       Было уже довольно поздно, но Гарри не хотел возвращаться в спальню, там он непременно встретит Рона, и от разговора о событиях сегодняшнего дня будут уже не отвертеться. Шёл десятый час, в коридорах никого не было, и тусклый свет факелов слабо освещал пустые коридоры школы, по которым слонялся мальчик. Гарри подошёл к большому окну и оперся на подоконник. На чёрном небе уже появились первые серебристые звёзды, лившие с вышины своё призрачное сияние. Мальчик обречённо прижался лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. Со времени невероятного трюка, проделанного Гермионой, прошло уже довольно много времени, и мысли постепенно начали прояснятся. Гарри не знал, что будет делать, не знал, как жить дальше, но теперь он точно понимал, что попросту отмахнутся от произошедшего ему не удастся. — Добрый вечер… — раздался тихий голос над самым ухом мальчика. Гарри вздрогнул и обернулся, прямо перед ним стояла профессор МакГонагалл. Он так глубоко ушёл в свои мысли, что даже не заметил, как она подошла. Гарри удивлённо воззрился на профессора, ожидая, что она сейчас что-нибудь ему скажет, но МакГонагалл только вздохнула, и тоже задумчиво посмотрела в окно. — Сегодня звёзд почти не видно, — сказала она, переводя взгляд на мальчика. Тот поднял бровь. И это все? Он-то ждал, что профессор захочет ему кое-что объяснить. — Ладно, к чему все эти пустые разговоры. Пойдём в мой кабинет, — сказала МакГонагалл, заметив недовольный взгляд Гарри, и, резко развернувшись, быстро зашагала по темному коридору. Гарри последовал за ней. Он шёл, а в голове роились мысли. Что скажет ему профессор? Прольёт ли это свет на последние события? Вскоре, думать уже было просто невозможно, потому что, казалось, голова сейчас лопнет от переизбытка мыслей, и тогда Гарри решил просто следовать за МакГонагалл, уверено шагавшей впереди. Вскоре, они добрались до большой дубовой двери, ведущей в просторный кабинет Минервы. Гарри уже как-то бывал здесь, когда его выставили с урока заклинаний. МакГонагалл обогнула стол с осторожно сложёнными на нем стопками пергамента и повернулась лицом к Гарри. — Присаживайся. Гарри опустился на деревянный стул у учительского стола. МакГонагалл вытащила из кармана палочку, но потом, бросив настороженный взгляд на притихшего мальчика, убрала её обратно и взяла в руки чайник, стоявший рядом с большим зеркалом в серебрянкой рамке. — Жди меня здесь, Поттер, — сказала профессор и вышла из кабинета. Гарри осмотрелся. По стенам кабинета тянулись длинные стеллажи, заставленное книгами, глобусами и стопками пергамента, в шкафу, стоявшем за столом были расставлены разные непонятные предметы, напоминавшие шахматные фигуры. В углу кабинета располагалась небольшая фиолетовая ширма, ветер, задувавший в приоткрытое окно колыхал её края. На стене висело несколько картин с изображением спящих людей. Вернулась профессор МакГонагалл. В руках она несла чайник с горячей водой, оттуда шёл пар. Профессор подошла к шкафу позади стола, достала чашки и поставила одну перед Гарри. Затем она бросила туда заварку и залила кипятка. — А сахар? — спросил Гарри, глядя, как из заварки сочатся жёлто-оранжевые струйки. — Ах да, извини. Редко приходится заваривать чай эээ… таким способом, — сказала профессор МакГонагалл, подавая Гарри сахарницу. — Итак, думаю, ты знаешь, зачем я тебя сюда привела. Гарри, бросавший в свой чай третий кубик сахара, замер. Он, безусловно, ожидал чего-то такого, но когда дело вплотную подошло к болезненному вопросу, внезапно понял, что ничего не хочет знать. — Думаю, ты знаешь, что Хогвартс — это школа волшебства… — начала МакГонагалл. Гарри поморщился, будто она его ударила. — Итак, да, Хогвартс — школа волшебства и… — Как будто обязательно это повторять! — вполголоса проворчал Гарри. — Что ты сказал? — тут же спросила профессор. — Ничего, — сказал Гарри, стараясь звучать вежливо, но прозвучало все равно как упрёк. МакГонагалл не обратила на это внимания и продолжила: — Здесь учатся не простые дети, все они обладают особыми способностями… — Фигобностями… — сквозь зубы промычал Гарри. — И чтобы грамотно их использовать, они слушают учителей и посещают уроки, ведь только так можно стать настоящими волшебниками и волшебницами. Тебе, наверное, интересно, как все они попадают в нашу школу? — спросила МакГонагалл, подталкивая Гарри на диалог, но тот пробормотал что-то невразумительное, и она продолжила: — Каждому ребёнку, обладающему колдовскими способностями, как только им исполняетесь одиннадцать, мы высылаем сову с приглашением в нашу школу, мы легко находим таких детей, ведь каждый волшебник записан в Хогвартс с самого рождения. — Это все, конечно, очень познавательно и тэ-дэ, — резко сказал Гарри, — Но я-то тут причём? — Ты волшебник, Гарри, — просто улыбнулась МакГонагалл. Словно гром грянул среди ясного неба. Гарри почувствовал, что у него в животе что-то оторвалось и кровь отлила от лица. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но оттуда вырвался только какой-то хрип. Профессор МакГонагалл внимательно за ним наблюдала. — Это шутка? — сипло спросил Гарри, вновь обретая дар речи. — Гарри, я все понимаю, тебе это очень трудно принять, но тебе стоит дать магии шанс. Вдруг этот новый мир, открывающийся перед тобой, не такой уж и плохой? — МакГонагалл ласково улыбнулась. Гарри отрешённо посмотрел на свои колени. В голове все снова запуталось, и тут мальчик понял, что ужасно устал и единственное, что он сейчас хочет, это как следует выспаться. — Ладно, я надеюсь, ты подумаешь над моими словами. И ещё, Гарри, слушай на уроках, так для тебя много прояснится, — добавила профессор и указала рукой на дверь, что значило, что приём окончен. Гарри послушно вышел.