Это подстава!

      Где-то вдалеке ухала сова, в траве стрекотали кузнечики, и в ночной тишине их стрекот, громко отдаваясь в ночной тишине, разносился по округе, сильно пахло древесной корой и сыростью. Рон, клюя носом, клал голову на плечо сидящей впереди Гермионы, и та, вздрагивая, рассеяно её стряхивала. Гарри, часто моргая, чтобы не уснуть, правил лошадью, которая, угрюмо повесив голову, плелась по сырым кустам, стряхивая мощными ногами росу с их листов. — Эй, смотри-ка, кто это там? — вдруг прищуриваясь и указывая куда-то неопределённо вперёд, спросил Рон. — Доброе утро, — отозвался сзади Гарри. — Это Гермиона, она уже как полтора месяца с нами таскается. — Да нет же, там! — сказал Рон, привставая и вытягивая шею. Гарри посмотрел туда, куда тот указывал и заметил небольшое здание со светящимися окнами, а рядом с ним — чью-то большую, массивную фигуру. — Да это же тот самый магазин! — воскликнула Гермиона. — Возле которого останавливались дружки грабителя, помните? Они подъехали поближе. — А потом она мне говорит, что ты такой грустный? А отчего мне веселиться-то? В цирке я, что ли? Или жизнь у меня больно радостная? — донёсся до них знакомый голос. — Хагрид! — воскликнул Рон, и лошадь, начинавшая было дремать на ходу, испуганно вскинула голову. Гарри потянул за верёвку, и жеребец остановился. — О, здрастье! — радостно сказал Хагрид. Гарри попытался слезть с коня, но промахнулся, перекидывая левую ногу, и огрел ей по уху Рона, отчего вместо того, чтобы ловко спрыгнуть со спины жеребца на землю, неловко плюхнулся на коленки. — Здрастье, здрастье! Забор покрасьте! — грубо отозвался он, потирая ушибленные места. — Что ты тут делаешь среди ночи? — А мы вот с Клыком закуплялись, значит, — икнув, сказал Хагрид. Было видно, что он немного не трезв и много пьян. — А что в мешке? — поинтересовалась Гермиона, ловко приземляясь на обе ноги, соскальзывая с коня. Гарри с завистью на неё посмотрел. — О, это щенок-мозгожуй! Редчайшая порода. Такая водится только далеко в Сибири. Ввоз в Англию запрещён. Вот, хочу вырастить, — гордо сказал Хагрид, потрясая мешком, висевшем у него за плечами. Послышался треск рвущейся ткани, и на землю позади великана выкатилось что-то живое. Это действительно был маленький щенок, но какой уродливый. Шерсть у него была серая, всклокоченная, плешивая, голова маленькая, со злющими, зелёненькими, маленькими глазками. Из пасти торчали два больших белых клыка и текли слюни. — Боже, Хагрид! Где же ты взял эту мерзость?! — воскликнул Рон, пятясь от собаки. — Выкупил у одного человечка, с которым вы вот здесь встретились, — сказал великан, наклоняясь, чтобы погладить своего питомца. — Клык, что ты от него нос воротишь, иди понюхайся с ним, познакомься! Клык, большая чёрная собака Хагрида, трусливо поджав хвост, жался к ногам Рона. — Ладно, поздно уже. Идём-ка назад в школу, — сказал, выпрямляясь, Хагрид. — Ты что, потащишь это чудовища в Хогвартс?! — вскрикнула Гермиона. Щенок, ощетинившись, зарычал на неё. — Ну да, а что в этом такого? — икая, спросил Хагрид. — Если об этом узнает МакГонагалл, — начала было Гермиона, но тут мозгожуй гортанно зарычал и бросился на неё. Девочка, испуганно вскрикнув, вжалась в витрину магазинчика, стукнувшись об стекло головой. Щенок подбежал к ней и схватил за подол мантии. Хагрид изумлённо сел на землю. — Надо что-то делать! — закричал Рон, хватая Гарри за рукав. — Он её искусает! — А может, пусть этот пёс отъест Гермионе немножечко мозгов, а то она уж больно всезнайка, — задумчиво изрёк Гарри. Рон ошарашено на него посмотрел. — Я шучу, — отозвался тот. — Палку, скорее! Рон поднял с земли какой-то толстый сучок и протянул его Гарри. — Гермиона, ты сразу прости, если я промахнусь, — сказал он, замазываясь свой дубиной. — Ладно, только уберите это от меня! — в истерике отозвалась девочка, щенок обслюнявил уже все края её мантии и грозился вцепиться в ногу. — Пооолуууучааааай! — завопил Гарри, со всего размаха опуская своё оружие на темя ничего не подозревавшего мозгожуя. Тот испустил душераздирающий вопль и откинулся на спину. — Что вы делаете?! — закричал Хагрид. Щенок не двигался. Гарри, весь бледный, стоял над ним, сжимая в руках дубинку. Несколько секунд стояла абсолютная тишина, нарушаемся лишь быстрым сбившемся дыханием Гермионы. Дальше раздался скрип открывающейся двери, и всю эту молчаливую сцену нарушил голос высунувшегося из неё хозяина магазина. — Эй, это же тот парень, который уже вторую неделю забывает занести девять сиклей за пиво! Держите его! — закричал он, указывая на Хагрида, и сразу трое крепко сложённых и мускулистых мужчин показались за его спиной. — Мотаем отсюда! — воскликнул Хагрид, вскакивая с земли и сгребая Рона одной рукой, а Гарри и Гермиону — другой. — Хватайте его! — закричал хозяин магазина, и все трое качков бросились за великаном, удирающем по кочкам и ухабам с детьми подмышками. Гарри так подбрасывало и трясло, что ему казалось, что его кишки находятся уже где-то в горле. Он закрыл глаза и крепче вцепился в руку Гермионы.       Эта бешеная тряска кончилась минут через пятнадцать. Гарри почувствовал небывалое облегчение в области живота, это Хагрид разжал свою мертвую хватку и опустил ребят на траву. Гарри, лёжа ничком, открыл глаза. Они все трое лежали на траве рядом с небольшой деревянной лачужкой, за которой высился Хогвартс. — Вот мы… И у меня… Дома… Значит, — сказал запыхавшийся Хагрид, сидя рядом. Он тяжело дышал и на щеках его рдели два больших красных пятна. Гарри повернулся на спину. Над ним высилось серое утреннее небо, по которому лениво ползли маленькие облачка. Сырая трава приятно холодила спину. — Ох, ох, ох, ох… — простонал лежащий рядом Рон. Гарри поднялся и сел. Что-то как будто изменилось, перевернулось в его душе. Казалось, что его сейчас вырвет. — Вам надо в Хогвартс, — сказал Хагрид. — Скоро подъем, уроки начнутся. Он оглядел разодранную мантию Гермионы, бледное лицо Гарри, трясущегося Рона. — Ииии, — протянул великан. — Да вас такими нельзя в школу отправлять. Пойдём-ка лучше ко мне. Я вас чаем напою, оправитесь.       Вскоре в хижине Хагрида слышалось мерное стучание ложки о стеклянные борты чашек и чувствовался запах слегка подгорелых булочек с мармеладом. Рон, Гарри и Гермиона сидели в кружок за столом. Рон рисовал пальцем по пыльному стеклу, Гермиона болтала ногами и постоянно взглядывала в окно на молчаливый Хогвартс, Гарри, все такой же бледный, смотрел куда-то в одну точку. — Ты в порядке? — с участием спросила его Гермиона, случайно скользнув по мальчику взглядом. — Д-да, все в порядке. Так всегда бывает, когда в первый раз… — Гарри помотал головой. Перед его глазами до сих пор стоял труп мозгожуя со струйкой крови из пасти. — Я бы сделал это ещё раз, ты была в опасности! — вдруг яростно сказал он, с размаху кладя руку на плечо Гермионы. Та слегка покраснела. — А вот и чаек! Из розовых лепестков! — Хагрид поставил на стол перед ребятами деревянный поднос с чашками: одна из них была какая-то кривая, а у другой не было ручки. — Слава богу, что не из вонючих носков, — тихо сказал Рон, когда великан отошёл от стола за пирожками. — Ну, а что, я заметил, что наклонности у Хагрида весьма специфические. — Ешьте! — радостно сказал великан, ставя на стол тарелку с угощением. — Я сам их испёк.       Солнце поднималось из-за горизонта, окрашивая серое небо в более радостные цвета. Троица сидела у Хагрида и рассказывала ему историю о своих приключениях в бродячем цирке. После горячего чая и трёх булочек с мармеладом Гарри немного оправился от пережитого шока, дар речи вернулся к нему, а лицо приобрело более человеческий цвет. — А потом мы увидели тебя. Неизвестно ещё, как вообще мы выехали из той рощи. Наверное, все с моей легкой руки, — рассказывал он. — Ой, Хагрид, смотри! Уроки начались! Профессор Стебель повела наш курс в теплицу на первый урок! — воскликнула Гермиона, тыкая пальцем в окно. — Действительно! — вскочил из-за стола Хагрид. — Давайте я отведу вас к МакГонагалл, а уж оттуда на урок. Ох, ну и накажут же вас… Великан почесал затылок, виновато глядя на ребят. Гермиона закусила губу. — Нет, нам не надо идти к МакГонагалл, — вдруг сказал Гарри, тоже вставая из-за стола. — Мы пойдём сразу на урок. Спасибо за чай, Хагрид. Гарри спокойно подошёл к двери и оглянулся на друзей. — Чего стоим, кого ждём? — любезно поинтересовался он. — Но, Гарри, как мы сами попадём на урок? Профессор Стебель уже увела учеников, — возразила Гермиона. — Ну и что теперь? Изволить удавиться? Если я сказал, что мы сами придём, значит, мы сами и придем. Пока, Хагрид. И он вышел за дверь.       — Гарри, ты сумасшедший! — воскликнула Гермиона, догоняя друга на улице. Он стоял позади хижины Хагрида и внимательно щурился на учебные теплицы. — Вон там слегка отходит полотно. Там мы и влезем. Пошли, — отозвался Гарри. — Ты что?! Пробраться на урок в тихушку? — в ужаса сказала Гермиона, преграждая ему путь. — Пойдём лучше к МакГонагалл. — Чтоб у нас ещё сто баллов отняли? А я думал, ты не хочешь, чтобы Слизерин выиграл Кубок Школы, — поднял брови Гарри. Гермиона оторопела. Гарри обогнул её и продолжал свой путь к теплице по мокрой траве. — И это мне говорит человек, из-за которого у Гриффиндора отняли столько баллов, что мы аж в минус ушли! — пожаловалась девочка нагнавшему её Рону. — Это же Гарри, — пожал плечами Рон. — Идем за ним. Авось, опять прокатит. Ему везёт.       Подойдя к теплице достаточно близко, Гарри перешёл на цыпочки и погрозил друзьям пальцем, чтобы те не вздумали болтать. Он присел на корточки и прислонился ухом к стене теплицы. За ней слышался голос профессора Стебель и гомон учеников. — Они на той стороне, — почти одними губами сказал Гарри. — Полезли. И он первый протиснулся в щелку, где пластмассовое полотно отошло от железного каркаса. Наступив одной ногой в горшок с какой-то пальмой, Гарри влез в теплицу. Он тихо, на четвереньках, подполз к толпящимся возле одной из грядок ученикам и встал в их ряды. — Это хвощ, очень полезное растение, — рассказывала профессор Стебель. — Кто может назвать мне его главные свойства? — Скучный урок, да? — толкнул Гарри пухленького мальчика, стоявшего рядом с ним в заднем ряду. Тот вздрогнул и обернулся. — Гарри, как ты?.. — начал было он. — Тише, Деррен, ты же не хочешь, чтобы нас выставили с урока? — зашипел на него Гарри. — Вообще-то я Невилл, — потупился мальчик. — Настои из хвоща снимают отеки, — прозвучал над ухом Гарри слегка застенчивый голос Гермионы. Он оглянулся. Рон и Гермиона уже стояли позади него. Все взгляды с любопытством устремились на них. Гарри скрестил пальцы. — Лишь бы никто не заметил, что мы только пришли! — взмолился про себя он. — Правильно, мисс Грейнджер, — кивнула в абсолютной тишине профессор Стебель. — Что-то я вас раньше не заметила. Не прячьтесь за спинами одноклассников, раз все знаете. У Гарри камень свалимся с плеч. — Умничка, Гермиона! — шепнул он подруге, девочка просияла.       Урок продолжался своим чередом. Профессор Стебель рассказывала о полезных свойствах хвоща и некоторых других растений, а ученики скучающе её слушали. — Эй, Эйван, — позвал Гарри Невилла. — А ты не подскажешь, сколько у нас теперь баллов? — Минус пять, только я не Эйван, а… — Как?! — гаркнул на всю теплицу Гарри. Профессор Стебель обернулась. — Мистер Поттер, потише пожалуйста, вас так удивило название «Мимблотения»? — спросила она. Кто-то из детей рассмеялся. — Так как же так вышло? — с досадой спросил Гарри у Невилла. — Да просто Симус подрался в коридоре с Лавандой, а профессор Снейп их увидел. — Чего?! Да она первая начала! — заорал Симус, к несчастью оказавшийся неподалёку. Гарри узнал в нем мальчика, с которым он готовил проект про вёх. — Мистер Финниган, минус пять баллов с Гриффиндора, — строго сказала профессор Стебель. — Что же с вами всеми сегодня происходит? Гарри поджал губы и отвернулся и от Симуса, и от Невилла. Он отошёл от них и встал позади Гермионы.       За весь урок Гермиона смогла дать ещё парочку правильных ответов, и счёт Гриффиндора стал нулевым, что, если сравнивать с пятидесятью восьмью баллами Слизерина, звучало не очень утешительно.       Гарри, Рон и Гермиона сидели в общей Гриффиндорской гостиной. Наступал вечер, и уже почти все ученики разошлись спать. Гермиона читала учебник по истории магии, изредка бросая взгляды на все ещё дувшегося Гарри. Рон сидел на корточках перед камином и уныло наблюдал, как горит его неудавшееся сочинение по зельеварению. — Только октябрь, — наконец осторожно заметила Гермиона. — Ещё отыграемся. Гарри вздохнул и поднялся из кресла. — Вы идите спать, а я сейчас приду, — сказал он, направляясь к дыре за портретом. — Ты куда? — спросил его Рон, отрываясь от вида пламени. — Сказал же, сейчас приду, — повторил Гарри, как будто эта фраза могла сообщить друзьям хоть какую-то информацию о том, куда он направляется.       Выбравшись из гостиной, Гарри быстро зашагал по пустому коридору. Факелы по стенам слабо трепыхались, когда он проходил мимо, и отбрасывали на стены коридора причудливые тени. Гарри быстро спустился в вестибюль. Он медленно прошёлся по нему, стуча каблуками ботинок по плиточному полу. Гарри оглядывал четверо больших песочных часов, располагавшихся справа от входа. Только вместо песка в каждом из них были разноцветные драгоценные камни, которые олицетворяли, как по своим собственным наблюдениям догадался Гарри, баллы каждого факультета. Верхняя колба Гриффиндорских часов пустовала, все камушки находились внизу. Гарри перевёл взгляд на часы Слизерина. У них в верхней части лежало около пятидесяти изумрудов. Он сжал кулаки и отрывисто выдохнул. Гарри развернулся, и неспешно начал подниматься по лестнице. Не доходя до второго этажа, он остановился. Гарри снова посмотрел на часы, теперь он находился практически наравне с из верхними колбами. Он вынул из заднего кармана штанов свою палочку и задумчиво на неё посмотрел. Гарри как будто готовился к чему-то, к чему-то очень важному. Он деловито поднял палочку и откинул рукава мантии. — Как бишь там… Ах, да… Вингардиум Левиоса, — громко сказал Гарри, указывая на дубовый стул, стоящий на входе в школу, на нем, бывало, сиживал Филч. Стул лениво поднялся в воздух. Напрягая всю силу мысли, Гарри повёл палочкой вверх, стул поднялся выше. Сердце мальчика сильно билось, а в душу холодными когтями закрадывалось сомнение. — Нет, сейчас не время, — твёрдо сказал Гарри. Он перевёл палочку на Слизеринские часы. Стул завис над ними. Гарри стиснул зубы и опустил палочку. Раздался оглушительный треск разбитого стекла, и осколки часов, вместе с изумрудными камнями, градом посыпались вниз. Гарри, тяжело дыша, наблюдал за этим водопадом, катящимся по лестнице на пол вестибюля, и ему казалось, что эти осколки сыплются и у него в душе, оставляя за собой рубцы. Что-то менялось в нем, и менялось навсегда. Гарри разбил часы, и сделал он это с помощью магии. Вот уже в который раз мальчик видел её применение, и не верить дальше становилось все труднее и труднее. Гарри сглотнул. — Если это все не подстава, а моя судьба, то я готов! На шум разбившегося стекла уже бежал весь Хогвартс, но Гарри было все равно. Изумруды, переливающиеся на полу в лунном свете, сверкали теперь и в его зелёных глазах.