О Господи, прости

1978 г., психиатрическая больница г.Самары, Россия. — Как тебя зовут? — Александр. — Когда у тебя день рождения? — Двадцать четвёртого марта. — А сколько тебе лет? — Пять. Александр. Красивый мальчик с серо-зелёными глазами хмуро осматривал помещение, в котором ему предстояло провести ближайшие несколько часов за весьма "занимательной" беседой с совершенно незнакомой ему тётенькой в белом халате. Это - врач. Врачи глупы, очень. Он не помнил, где он мог увидеть или услышать эту фразу, да и довольно смутно, но всё-таки понимал её смысл - «медицина - дочь сновидений». Согласитесь, далеко не каждый пятилетний ребёнок станет хранить такую информацию в своём маленьком мозгу. В ближайшем будущем Александру предстояло пойти в школу, чего ему не очень хотелось, но против настояния родителей он пойти не мог. Во всяком случае пока. Однако несмотря на нежелание ходить в школу, желание учиться чему-либо у него было. Мальчик был замкнут, необщителен, и постоянно старался читать, постоянно стремился познать что-то новое. Сей процесс он воспринимал с огромнейшим удовольствием, да и знания впитывал как губка. Его всё устраивало - впрочем, вряд ли вы встретите маленького ребёнка из благополучной семьи, который пресытился жизнью. Что беспокоило родителей - он откровенно не понимал. — Саша, а как ты себя чувствуешь? Может у тебя что-то болит? — Нет. Саша. Ему до невозможности не нравилась краткая форма собственного имени. Оно не звучало так красиво и величественно. А никак иначе оно звучать не должно. Психотерапевт - вот как назывался этот врач. Мать говорила, что они лечат душу. Чушь! Ничто и никто не сможет излечить душу кроме священника и Господа Бога - это было ещё одно твёрдое убеждение маленького Александра. Он слишком взросло мыслил для пятилетнего ребёнка. Обычно к подобным детям применяли такой термин как «вундеркинд». К нему этот термин был неприменим. Мальчик просто был другим. И это неудивительно. Но ведь окружающие даже не подозревают, что он уже успел пережить.. в далёком прошлом. Слишком далёком. О котором пока не знал и сам Александр. Не знал, но смутно догадывался. По своим снам, по обрывкам видений в них. Сны повторялись. Мальчик не помнил, чтобы ему снилось что-либо ещё помимо криков, огня, непонятного полу-хрипа полу-рёва, дикой боли в груди, в сердце, и в душе. Череда событий и ощущений всегда кончалась одной и той же картинкой: болтающейся на верёвке, в петле, худенькой девичьей фигуры в белом. Он не видел лица, но помнил болезненную худобу и бледность, а ещё длинные и черные, как смоль, волосы. И шёпот. Его собственный шёпот, в котором слышалось имя. Одно единственное имя - Эсмеральда. Кто эта несчастная? Может, это его родная мать, которая трагически погибла? Сестра, которую он не смог защитить? Почему даже от мысли о ней внутри все сжимается, как от страха, а во сне нестерпимо болит? Во сне он взрослый. — Твоя мама говорит, что тебя мучают кошмары. Это правда? — Нет. Моя мама делает слишком часто много и неправильно думает. — А что тебе снится? — Простите, но я не хочу про это разговаривать. Вам не понять. И он был прав. На дворе двадцатый век, и вряд ли кто-то нормально воспримет... такое. Особенно кто-то взрослый. Но даже если и воспримут, то достанут расспросами, а далеко не каждому захочется доставать свои скелеты из шкафа. И был ещё вариант - человека могли признать законным советским психом. Именно это сейчас грозило маленькому Саше, который, по мнению родителей, уже целый год ведёт себя слишком странно. — И всё-таки, - настойчиво продолжила женщина в белом, дружелюбно улыбаясь. - Твоя мама беспокоится о тебе, особенно по ночам. Она говорит, что каждую ночь ты кричишь, и зовёшь кого-то. Ты можешь вспомнить, кого ты звал? Назвать имя? Александр отвёл взгляд своих серо-изумрудных глаз и вперил его в бетонную стену, молчанием стараясь показать, что он не хотел бы об этом говорить. Да, она снилась ему. Он вновь и вновь видел, как на виселице болталась Её изящная фигурка, облачённая в белое платье. Такое же белое, как врачебный халат. Он понимал, что Она дорога ему. Он так же видел мерзкую физиономию смутно знакомого ему горбатого человека, а затем он летел вниз, в пустоту и темноту. Только никому нельзя было об этом рассказать - не поверят. Да и он не особо хотел. В теле ребёнка жила истерзанная вековыми страданиями душа, заставив мальчика быстро повзрослеть. Даже пожалуй слишком быстро. Врач перешла на какие-то банальные вопросы в духе: что ты любишь покушать, какой твой любимый мультфильм, какой любимый цвет. — А какие имена тебе нравятся? Опять этот вопрос об именах. Мальчик ссутулился, опустил голову, и всё-таки очень тихо ответил: — Эсмеральда. Он никогда ранее не позволял себе произносить Её имя вслух. Казалось бы, психика любого ребёнка должна бы не выдержать такого напора - воспоминания своей прошлой жизни, и начало осознания всех пережитых страданий в пятилетнем возрасте. Причём страданий, которые в этой жизни, скорее всего, прекращаться не собирались. Он всегда был не таким, как все. Всё, что его сейчас не давало ему покоя - это Она.