Du bist im Labyrinth

По приказу Эстиэля Зев собрал не слишком большое войско, по меркам их королевства, чтобы отправиться в Пассус. В день похода рыцари пребывали в возбужденном состоянии. Все они давно уже мечтали закончить борьбу со своим врагом, но в отсутствие Вайса никто не мог отдавать приказы. Эстиэль так же, как и его подданные, не мог скрыть своего волнения в этот день. В сопровождении двух стражников он спустился в темницу, чтобы забрать оттуда виновника этого похода — царя Акиру. Тот сильно похудел, постарел как будто на десять лет и еле-еле разговаривал и передвигался. — Доброе утро! — наигранно радушно поздоровался с ним Вайс. Акира поднял на него взгляд и только слабо мотнул головой. — Утро ведь действительно прекрасное, не отрицайте, — голос Эстиэля звучал громче обычного. — Замечательное для грандиозных свершений, да. Вставайте, мы отправляемся в Пассус. Вы должны увидеть, как я стану новым королем. Я буду хорошим преемником, не переживайте. В моих руках Ваше королевство будет процветать. Вайс подошел ближе к пленнику, провел рукой по цепи, которая сковывала его руки и шею, намотал ее на ладонь и несильно потянул, так, чтобы Акира поднялся из положения лежа на колени. Юноша присел, и теперь их лица были на одном уровне. Он с удовольствием наблюдал, как безразличие во взгляде мужчины сменяется паникой. Акира прекрасно понял, что ему пришел конец. И болезненное осознание безвыходности его положения отражалось в его глазах. Это придавало Эстиэлю сил и уверенности в своем решении. Король лично вывел Акиру наружу и небрежно затолкал его в повозку, воровски оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что нигде поблизости нет Адель. Он приказал следить за тем, чтобы в то время, пока они выезжают из замка, она не выходила во двор. Если она увидела бы, как ее отца увозят в клетке, Эстиэль потерял бы все ее и без того слабое и шаткое доверие. Дорога до Пассуса должна была занять около полутора суток, и Эстиэль, скрепя сердце, снова покидал свой город. Он понял, что отныне каждый его выход за пределы замка будет сопровождаться страхом не вернуться, как это произошло в последний раз. Но нельзя же запереться у себя в покоях и бояться ступить даже шаг. Поэтому нужно было успокоиться и просто не думать об этом. Им пришлось пересечь половину земель Тимора, и на подходе к границам Пассуса их ожидала объятая пламенем стена, разделяющая два королевства. Отовсюду слышались неразборчивые крики, грохот, треск горящего дерева. Воздух успел пропитаться запахом обугленной кожи и паленой одежды. Вайс хорошо знал эти запахи. Так пах бунт. Все его люди бросились вперед, убивая на ходу всех, кто попадался под руку. Они не собирались разбираться, кто прав, кто виноват, ведь эти люди все равно были чужими. Постепенно голос толпы стал замолкать, живых становилось все меньше, пока последний житель Пассуса не свалился с ног от рук самого Эстиэля. Юноша смотрел на то, как на его уже мертвом лице застыл страх, как из приоткрытого рта вытекала струйка крови, а широко распахнутые глаза уставились на него, и не чувствовал ничего, кроме превосходства. Вайс был рад, что не потерял хватку. Он во многом изменился за время пребывания в храме, но не хотел терять самое важное, за что его и уважали — безжалостность. Они быстро двигались вперед, к столице Пассуса, чтобы наконец установить здесь свою власть. Эстиэль слышал, как позади него в повозке Акира осыпал его проклятьями, стучал по прутьям своей клетки, а стражники смеялись и били его стеками по рукам, когда тот приближался к ним. Лишь на мгновенье в мыслях Вайса промелькнуло, что Акира ни в чем ведь не виноват и не заслужил такого отношения к себе. Но он быстро одернул себя и напомнил, что на войне все средства хороши. Он никогда не был ни честным, ни благородным по отношению к своим врагам, так же как и его отец. Иначе бы они не смогли сделать свое королевство таким великим. Жестокость была вынужденной мерой. Столица Пассуса почти опустела, а те, кто решился остаться здесь, прятались в своих домах. Эстиэля встречали наместники, которых он оставил здесь еще перед тем, как сам пропал. — Что за беспредел вы тут устроили? — обратился Вайс к покорно склонившимся перед ним мужчинам. И тут же добавил, не дожидаясь их ответа. — Впрочем, это не важно. Собирайте тех, кто уцелел и ведите их на площадь. Мужчины покорно закивали и удалились вглубь города. Вокруг стояла мертвая тишина, солнце уже клонилось к закату, и Эстиэль решил поторопиться, чтобы завершить начатое до наступления темноты. Его люди стали готовить площадку для казни. Высокий деревянный помост уже стоял в центре, где сходились все улицы. Придворный палач установил широкую подставку, напоминающую пень, посередине, и по бокам от нее находились колодки для рук. Тут свои последние минуты жизни должен был провести Акира. Юноша поручил Зеву поднять на флагшток их знамя, так, чтобы все видели, кто отныне здесь правитель. Наместники уже вели первую партию людей. Они выглядели замученными, болезненно худыми, в их глазах Вайс видел непонимание происходящего и страх. Дети жались к своим родителям, цепляясь маленькими ручками за край одежды. У многих были синяки, кровоподтеки, лица опухшие, как будто их ужалил целый рой пчел. Возбуждение захватывало Эстиэля целиком. Он чувствовал почти что детскую радость, стоя здесь, перед толпой тех, кто скоро станет частью его великого государства. Он хотел, чтобы в этот день его видел отец. Он бы гордился им. Вайс смог сделать то, чего не могли сделать трое его предшественников. И если он смог завоевать это королевство, то сможет все. Сейчас он ощущал себя всемогущим. Через полчаса всю площадь заполонили жители города. Воздух наполнился смрадом сотни грязных, гниющих изнутри тел. Одни сохраняли тишину, испуганно глядя по сторонам, другие, более смелые, выкрикивали какие-то несвязные предложения, оскорбления, за что получали порцию ударов от стражников. Безмолвная паника заполняла пространство, поглощая все больше народу. Один из рыцарей открыл клетку, в которой сидел Акира, и вывел его наружу. Мужчина ошалело осматривался вокруг, а из толпы послышались удивленные возгласы. Они узнали своего бывшего царя в этом жалком старике. Рыцарь подвел его к краю помоста, остановился перед ступеньками, где его ждал Эстиэль, и передал ему в руки цепь пленника. — Скажите мне, что Вы чувствуете, стоя здесь, на том самом месте, где Вы лишали жизни других людей? Вы умрете тут же, — ядовито произнес Эстиэль, ведя Акиру за собой. — И ваше тело будет гнить в той же выгребной яме, где покоятся трупы неугодных Вам людей. Мужчина снова выругался себе под нос и плюнул в спину Эстиэля. Тот обернулся, с презрением глядя на Акиру, и ударил его локтем по челюсти, отчего пленник пошатнулся на слабых ногах, но удержался и не упал. Вайс снова дернул цепь, остужая пыл Акиры. Юноша довел его до колодок, поставил на колени и заковал руки. Теперь он точно никуда не смог бы сбежать. Рядом с ним стоял палач, в руках которого слегка раскачивался топор. Эстиэль подошел немного ближе к краю помоста, встал посередине и поднял одну руку вверх. Стража и наместники тут же начали успокаивать растерянную толпу. Когда гул утих, а всех самых буйных вывели, Эстиэль откашлялся и еще раз внимательно оглядел людей. Они все смотрели на него недоверчиво, с опаской. — Все, кто еще не знаком со мной, хотя я уверен, что вы должны знать имя своего нового короля; — Вайс выдержал паузу, — Эстиэль Вайс — правитель Тимора и отныне Пассуса. Сегодня наступил знаменательный, судьбоносный день для всех нас. День объединения наших земель. Это было неизбежно, и вы должны принять это как данность. Перед вами, — юноша указал на Акиру, — на коленях стоит человек, который по чистой случайности назывался вашим королем такое долгое время. И я исправлю эту оплошность. Палач подошел к Акире и наставил лезвие топора прямо на шею пленника, примеряясь. Но Эстиэль жестом остановил его, подошел и сам взял топор, наблюдая за реакцией горожан. Их взгляды были полны ненависти и ужаса, они сжались, стали как будто меньше. Женщины закрывали глаза детям в попытках уберечь их от этого зрелища. Юноша затрепетал от восторга. Столь долгое ожидание стоило того, чтобы теперь стоять тут. Полотно топора снова коснулось оголенной кожи мужчины, немного придавив шею к поверхности подставки. Из царапины выступили капельки крови, Акира зашипел и дернулся. Вайс довольно хмыкнул и ослабил давление. — Последнее слово перед смертью, — предложил Эстиэль. — Если причинишь вред моей дочери, я буду всю жизнь преследовать тебя в твоих самых жутких кошмарах. Ты умрешь в страшных мучениях, — процедил сквозь зубы мужчина, глядя на блондина исподлобья. — Я позабочусь о ней. Так, что она и забудет о тебе вовсе. — Вайс занес топор над Акирой и обратился ко всем присутствующим. — Вы являетесь свидетелями начала новой эры. Эры процветания и благополучия. Взгляните же в последний раз в его глаза. Вайс задержал дыхание, и толпа замерла вместе с ним. Одним быстрым движением орудие рассекло воздух, а затем отделило голову от шеи мужчины. Послышались вздохи и всхлипы. Багровые потоки крови вырывались наружу из умерщвленного тела, стекая на помост. Эстиэль схватил отрубленную голову за волосы и поднял ее вверх, чтобы безжизненные глаза мужчины смотрели прямо на жителей города. Время как будто замерло. Казалось, прошла целая вечность прежде чем король опустил голову и швырнул ее обратно к телу. Руки пленника высвободили из колодок, правая рука упала прямо рядом с головой. Выглядело это так, как будто она держала ее. Эстиэль смотрел в глаза Акире, и ему казалось, видел в них осуждение. Это была первая крупная победа с начала его недолгого правления. Он мог бы позволить Акире умереть там, в подземелье. Но ему хотелось ощутить чувство превосходства над ним, почувствовать, что жизнь другого человека находится у него в руках. И затем забрать эту жизнь, как отнимают у маленького ребенка его любимую игрушку. Отчаяние, с которым пленник ждет своего часа, отражалось на его лице даже после смерти. И это придавало Вайсу энергии, жизненных сил. Да, он был неумолим и жесток. Таким был его отец, и таким он воспитывал Эстиэля. И этого уже ничто не могло изменить, слишком глубоко засела в нем эта черта характера. Эстиэль отпустил людей, и они снова все попрятались по своим норам. Он прошелся по замку, в котором когда-то обитал Акира со своей дочерью и прислугой. Он собрал всех, кто остался в поместье, и их силой привели в огромный зал, где их уже ждал Вайс. Подле него стоял высокий тощий мужчина средних лет. Его лицо выражало полную незаинтересованность в происходящем вокруг. И глаза, и губы его были опущены вниз, отчего казалось, что ему или грустно, или плохо. — Все вы верно и преданно служили вашему старому царю, я так полагаю. Но, как вы успели заметить, отныне ваш король — я, — Вайс сделал паузу, поджав губы и приподняв брови. Кто-то тяжело вздохнул. — И вам придется это принять. Вашим непосредственным управляющим я назначаю Георга Триста. Хмурый мужчина сделал шаг вперед и слегка поклонился, приветствуя своих новых подчиненных. Георг служил дому Вайсов очень долгое время. Они с отцом Эстиэля росли вместе, так же, как Эстиэль рос с Зевом, хорошо дружили и впоследствии, когда отец стал королем, Георг стал помогать ему. Он никогда не преследовал никаких корыстных целей, не претендовал на высокие посты, вся эта светская жизнь и государственные неразберихи совсем не волновали его. Юноша не понимал его мотивов, но ему это было и не важно, ведь этому человеку можно было доверять больше, чем остальным. Георг никогда не подводил семью Вайсов. — Я даю вам всем шанс сделать выбор. Вы можете остаться здесь и также верно служить и мне, и Георгу. Или вы можете уйти и начать новую жизнь в городе. Мне не нужны бунты, не нужны люди, которые будут мешать мне. Я хочу, чтобы вы были преданы своему королю, — Эстиэль пристально посмотрел в глаза каждому из собравшихся. Многие нервно отводили взгляд. — Поверьте мне на слово, я не причиню вам вреда. Я не заинтересован в уничтожении и угнетении людей, которые слушаются меня. Вайс закончил, предоставляя слово своему наместнику. Георг откашлялся и заговорил. Голос его был низким и звучным, он эхом разносился по всему залу. — Я отпускаю вас, чтобы вы могли подумать. И через два часа жду на этом же месте всех, кто не побоится остаться со мной. Остальные же могут покинуть замок и вернуться к своим семьям. Мы хотим восстановить эти территории, вывести ваши города из того жалкого положения, до которого их довел Акира. Те, кто уйдет, передайте людям, что мы не причиним им вреда, если они примут нашу власть. На этом все, — завершил свое выступление Георг и жестом отправил прислугу восвояси. Королю оставалось только раздать поручения тем, кто остается в этом городе. Георгу досталась самая важная работа: он должен был рассказать всем людям о том, как вообще они пришли к власти, что из себя представляет семья Вайсов, убедить жителей, что им не нужно бояться нового короля и не стоит поднимать никаких восстаний и бунтов, рассказать о новых законах, новых обязанностях и правах. Работы, как и ожидалось, оказалось непочатый край. Но Эстиэль не сомневался, что они справятся с этим. Он почти с чистой и спокойной совестью покидал этот город, исчезая в ночной темноте. Конечно, совсем не волноваться он не мог. Но у него не было выбора, он не мог остаться здесь. Нужно было сосредоточить внимание на том, чтобы не потерять власть в своих родных землях, а уж потом заниматься полностью Пассусом.

***

Первые несколько дней после возвращения Эстиэля в королевство в замке царил легкий хаос. За время отсутствия короля все его подданные расслабились и работали в полсилы. Ими пытался управлять Адриан, но у него была не такая жесткая хватка, как у Вайса, поэтому люди решили устроить себе небольшой отдых. В один из свободных вечеров Эстиэль решил прогуляться по городу. Он накинул на себя темный плащ с глубоким капюшоном, закрыл рот и нос тканью, чтобы никто не смог его узнать. Он планировал устроить официальное выступление на главной площади, где все бы увидели, что король вернулся, но пока он хотел оставаться в тени. Когда он вышел на улицы, он еле сдерживал свое негодование. От чистого, цивилизованного и спокойного города не осталось и следа. Везде валялся мусор, дороги были занесены сеном и листвой, которая хрустела под ногами. Повсюду висели объявления о пропаже вещей, о вознаграждении за поимку тех или иных преступников. Эстиэль видел, как за углом моста дрались мужчины, а в поле их зрения стояли стражи порядка, но никто из них даже не попытался остановить дерущихся. На рынке задирали цены, крали продукты, царила антисанитария. Эстиэлю хватило пары часов, чтобы понять, что ему придется усердно наводить здесь порядок. Эти люди привыкли жить под постоянным гнетом своего правителя, и послабления для них были вредны. В этот же день он вызвал к себе на ковер своего дядю. Адриан, видимо, понял все заранее, и первым делом, зайдя в зал, принялся оправдываться и извиняться перед Вайсом. — Я не хочу слушать эту пустую болтовню, дядя! — гаркнул на него Эстиэль, вставая со своего трона. Его грудь тяжело вздымалась, а ноздри раздувались от раздражения. — Ты пустил все на самотек. Я не в состоянии понять, как человек королевских кровей, который столько наблюдал за управлением этого государства, не смог справиться с ним. — Чисто формально, я вообще ничего не делал. Они сами все это разрушили, — уже менее уверенно ответил Адриан, пока Эстиэль переводил дыхание. Вайс сошел с возвышения, на котором стоял его трон, подошел к мужчине вплотную, так, что между ними оставалось чуть меньше полуметра, и сжимая кулаки, процедил сквозь зубы: — В этом вся и проблема. Ты ничего не делал. А надо было. Правильно, что мой отец не доверил тебе корону. Ты бы не справился и угробил все, что так долго строилось. Адриан отвел взгляд в сторону, опуская голову. Сейчас Эстиэль был слишком похож на своего отца, и это было плохим напоминанием ему. Мужчина всегда завидовал отцу Эстиэля, отчасти боялся его. И поэтому никогда не любил его. Блондин пристально смотрел на своего родственника еще несколько секунд, а затем резко развернулся и принялся расхаживать по залу туда-сюда, сцепив руки за спиной. Плащ его развевался сзади, словно огромное крыло. — Нужно отправить в город глашатая, пусть оповестит всех, что послезавтра я выступлю перед жителями. Нужно наводить порядок, иначе они сожрут друг друга, да еще и нас на десерт, — уже не глядя на мужчину, продолжил Эстиэль. — Займись этим, дядя. И позови, пожалуйста, ко мне Зева. Вайс резко замолчал, обнаружив новое слово у себя в лексиконе. Он с удивлением понял, что раньше никогда не говорил слово «пожалуйста», и вообще вежливость не была его коньком. Перед глазами тут же возникло воспоминание, как Тарен держит над его головой тарелку с едой. «Я дам тебе ее только когда попросишь меня вежливо». Этот знакомый голос резал слух. Эстиэля передернуло, а по коже пошли мурашки. Он стиснул зубы, тряхнув головой и отгоняя воспоминания. — Как скажешь, — ответил Адриан и, заметив странное поведение племянника, решил поскорее удалиться. Эстиэль присел обратно на трон, упираясь локтями в колени и уткнувшись лицом в ладони. Сколько не пытался он, Тарен не хотел выходить из его головы, и Вайс злился из-за этого. Он понимал: чтобы забыть его, потребуется очень много времени. Но как можно было забыть Тарена, если он всплывал в воспоминаниях сам по себе... Вайс не думал специально о нем, но сознание подкидывало ему картинки из прошлого. Борьба с самим собой и этими мыслями очень выматывала. Через какое-то время по просьбе Вайса пришел Зев. Он почти незаметно вошел в зал, и только стук каблуков заставил короля оторваться от своих размышлений и поднять глаза на мужчину. — Звал меня? — спросил рыцарь, подойдя ближе и встав по стойке смирно. — Конечно, — пробурчал Эстиэль и потер глаза кулаками. — Во-первых, напиши письмо Георгу, узнай, как у него дела в Пассусе. А во-вторых, займись нашей стражей. Они совсем отбились от рук. Вокруг все друг друга калечат, убивают, грабят, а им хоть бы хны. Нужно это исправлять. Если бы у Эстиэля были силы, он сейчас рвал и метал, но он чувствовал себя подавлено, как будто кто-то выкачивал из него жизненные ресурсы. Он из последних сил держался, чтобы не запереться у себя в покоях и не проспать весь день, отдаваясь в руки меланхолии. Вайс не мог и подумать, что это связано с болезнью, он стойко ассоциировал происходящее с тем, что просто отвык от королевской жизни. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Зев, с недоверием оглядывая Эстиэля с ног до головы. Эстиэль посмотрел угрюмо на друга, поднимая одну бровь. — Не твое дело. — Не препирайся, я ведь беспокоюсь о тебе. — По мне не видно, что я чувствую себя отлично? — По тебе видно, что ты выглядишь, как бледная поганка, — парировал Зев и тут же добавил. — Бледнее обычного. Наступила тишина. Вайсу нечего было ответить. Да и зачем, если Зев видел его насквозь. Как бы юноша не притворялся, его друг никогда не сдавался и всегда выбивал, иногда в прямом смысле этого слова, правду. — Да, я чувствую себя не слишком хорошо, доволен? Зев подошел к юноше и уселся прямо на ступеньку рядом с ним, похлопав его по колену. — Обратись к лекарю. Зачем ты держись сэра Бэнкса в замке, если так редко обращаешься к нему за помощью? Воспользуйся его услугой, — тут Зев поднял вверх указательный палец, округляя глаза. — Или сходи к этому новому волшебному целителю, про которого тебе рассказал Марк. Вайс резко повернул голову к Зеву и недовольно уставился на него. — Ты подслушивал! В ответ рыцарь только пожал плечами. — Но согласись же, неплохая идея, — подначивал он короля. — Ты ведь все равно хотел увидеть его. В предложении Зева было зерно здравомыслия. Под каким еще предлогом можно явиться к человеку, который лечит людей и представляет гипотетическую угрозу для государства? Эстиэль не был уверен, знал ли этот лекарь, как выглядит его король. Но если не знал, то это было ему на руку. — Умеешь ты подавать хорошие идеи, когда захочешь, — похвалил друга Вайс. Зев глухо угукнул, и они снова замолчали на какое-то время. Эстиэль чувствовал, что рыцарь хотел еще что-то сказать, но не мог решиться. Он нервно покусывал губы и заламывал пальцы. — Не расскажешь мне, что это был за мужчина в храме, когда мы забрали тебя? — осторожно спросил он, понимая, что тема, видимо, больная для друга. Эстиэль закрыл глаза и поморщил нос. Зеву даже показалось, что на него накатывает приступ тошноты. Но у Вайса был скорее не приступ тошноты, а приступ злости. Юноша тяжело сглотнул, так, что Зев видел, как медленно двигается вверх-вниз его кадык. Он сжал кулаки и замер, не двигаясь. Одно движение — и на Зева выльется вся та лавина ярости и разочарования, которая копилась в Эстиэле на протяжении нескольких дней. Он и так держался из последних сил, чтобы не начать крушить собственный замок. — Если не хочешь, то не надо. Эта тема, похоже, тебе не очень приятна, — уже менее уверенно продолжил Зев. Но Эстиэль решил рассказать хотя бы что-то. Ему почему-то пришло в голову, что если он сделает это, то ему может стать немного легче. А Зев - не чужой, ему можно довериться. — Хранитель храма, Тарен. Он нашел и выходил меня. — Что же с тобой такое случилось? — спросил Зев, кивком указывая на шрам, разделяющий пополам бровь Эстиэля. — На нас напали люди Акиры, — блондин не стал говорить, что этот шрам имел совсем другую историю. Потому что рассказать это он был не в состоянии. Зев внимательно смотрел на юношу, ожидая продолжения. Эстиэль мог быть красноречивым, когда хотел, но касательно самого себя он всегда был немногословным. — Если ты увидишь его хоть еще раз, можешь смело заключать под стражу. Он предал меня, воткнул мне нож в спину. Это все, что тебе нужно знать об этом человеке. — А ты доверял ему? — выдвинул предположение Зев, и тут же об этом пожалел. — Нет! Все это совсем неважно! — взбунтовался Эстиэль, вскакивая на ноги, как ошпаренный. — Иди и занимайся своими делами! Не отвлекай меня своими разговорами по душам! Зев поднялся за ним следом и попятился назад, чтобы потом развернуться и быстрым шагом выйти в коридор, на ходу беспокойно оглядываясь на короля. Он понимал, что успокаивать Эстиэля — бесполезное дело. Он либо успокоится сам в одиночестве, либо испортит жизнь всем, кто подойдет к нему ближе, чем на пятнадцать метров. В ход пошли стулья, столы, посуда, которая находилась в одном помещении с Вайсом. Он пинал их, толкал, швырял, вымещая ту злость, которую он больше не мог сдерживать. Он так и не смог понять, на кого же он злился: на Зева, на Тарена или вовсе на самого себя. На себя, наверное, сильнее всего. Все было в его голове, и он позволял этим отравляющим мыслям пожирать его изнутри, вырываться наружу. Он должен был контролировать это, но все выходило из-под контроля. А то, что Эстиэль не мог контролировать, выводило из себя. Спустя несколько минут его пыл пошел на убыль. Он вяло бродил по залу, пиная разбросанные предметы. В конце концов Вайс вышел, громко хлопнув дверьми, оставляя стражу снаружи в недоумении переглядываться между собой. Эстиэль направился прямиком в покои к Адель. У него возникло жгучее желание увидеть ее, как будто она могла сделать что-то с его гневом. Но в комнате девушки не оказалось. — Где она? — угрожающим тоном спросил Эстиэль у стражников. — Пошла в библиотеку, Ваше Величество, — мгновенно ответил один из мужчин. Действительно, Адель, свернувшись комочком, сидела на подоконнике в библиотеке и читала книгу. Когда блондин резко вошел в помещение, она дернулась от неожиданности и охнула, хватаясь рукой за сердце. — Вы так меня напугали! — выдохнула принцесса, спуская ноги с подоконника и усаживаясь прямо. Эстиэль старался вести себя как можно более спокойно, чтобы не спугнуть Адель. — Я не хотел этого. Он взял стул, поставил его напротив девушки и сел, поднимая холодные глаза на нее. Та, не выдержав такого внимательного взгляда, отвернулась, выглядывая в окно. Эстиэль удовлетворенно усмехнулся. — Вы подумали над моим предложением? Я надеюсь, что Вы не сможете отказать мне, — начал Вайс разговор. Уголки губ Адель слегка поднялись. Она улыбалась настойчивости короля и не понимала, почему же он так самоуверен. — Конечно, — ответила девушка, откидывая свои длинные русые волосы назад и открывая лицо. — Я подумала, что выйти за Вас замуж будет неплохим решением. Я согласна. Эстиэль победно улыбнулся, встал со стула и подошел к Адель вплотную, отчего та покраснела. Их лица оказались на одном уровне, и Вайс чувствовал ее тяжелое дыхание на своей коже. Это стеснение, которое девушка показывала всем своим телом, будоражило Вайса. Он почувствовал мурашки на своих руках и спине. Каждый мускул напрягся. Ему хотелось протянуть руку, вцепиться в ее прекрасные волосы и поцеловать ее до крови. Почувствовать, как ее слабое тело трепещет под ним. Почувствовать ее животных страх за себя любимую. Она, наверное, привыкла жить в защите, в неприкосновенности. И Эстиэль хотел нарушить ее границы, подчинить себе. — Я очень рад, что ты (давай перейдем на ты, мы отныне уже не чужие люди) не стала глупить, — он становился все ближе к ней. Его рука оказалась на ее бедре. Он изо всех сил держался, чтобы не сжать пальцы, не причинить ей боль. Его удивило, что Адель не шелохнулась и не стала сопротивляться. Она лишь посмотрела на Вайса, и в ее глазах он увидел беспокойство. Она ни проронила ни звука, но ее глаза выдавали ее. — Хорошо, Эстиэль. Я тоже рада. Только чуть пальцы юноши сжались, он тут же отпрянул от Адель. Он не мог себе позволить сделать с ней что-то. Не мог переступить через себя. Она выглядела так невинно и чисто, как маленький ребенок. И это было до невозможности обезоруживающе. — Я неважно себя чувствую. Я не хотел пугать тебя. — Ничего страшного, — Адель нахмурилась и вздохнула, — тебе нужно отдохнуть. Эстиэль согласно кивнул. — Пожалуй, я так и сделаю. Тогда увидимся завтра. Он вышел, чувствуя себя как будто в лихорадке. Он хотел чего-то, кого-то. Ему нужно было выместить неизвестно откуда взявшуюся энергию, и если он не смог сделать это с Адель, у него было еще один человек, с которым он мог вести себя так, как захочет. Отдав распоряжение одному слуге отправить к нему Винсента, Эстиэль направился к себе в покои. В голове царил беспорядок, мысли то путались, то вовсе вылетали. Вайс ждал своего слугу в комнате, сидя на кровати и нервно притоптывая ногами. Все внутри сжималось в тугой ком, а затем снова взрывалось и распространялось жаром по телу. — Ваше Величество… — осторожно постучался Винсент в дверь, приоткрыв ее и заглядывая внутрь. Эстиэль соскочил с кровати, подошел к нему и один движением затащил парня внутрь, ногой захлопывая дверь. На город опускалась тьма, скрывая в себе все пороки его жителей. И Эстиэль мог выпустить наружу свою сущность, позволить самым страшным и извращенным мыслям воплотиться в реальности. Он задул все свечи, за исключением одной, на прикроватном столике. Их причудливые тени двигались по стене в такт своим обладателям. Винсент не выглядел напуганным, как Адель, наоборот, он был удивительно спокоен. — Что Вы делаете? — это были последние слова слуги, прежде чем Эстиэль влепил ему звонкую пощечину и впился в его губы своими губами. Вайс до синяков сжимал тонкие руки Винсента, кусал его тонкую кожу. Каждый новый синяк был частью страданий, которые отравляли душу короля. Он тянул его за рыжие волосы, причинял ему боль каждым толчком вперед. Каждое движение Эстиэля было полно ярости, которую он с удовольствием вымещал бы не на Винсенте, который даже не сопротивлялся, а даже наоборот, поддавался, делал все, что Эстиэль говорил, а на человеке, который был повинен в том, что Эстиэль не мог прийти в себя. Каждый его вздох, каждый стон, каждое шипение не давали удовлетворения Вайсу. У Винсента было податливое, теплое тело, которое отзывалось на каждое прикосновение короля. Он смотрел на Эстиэля так преданно своими светлыми глазами, на которых выступали слезы. Его губы были в собственно крови, и он как-то одновременно вымученно и радостно улыбался. Это было приятно, но этого было мало. Винсент ушел от Эстиэля глубокой ночью, шарахаясь от каждого звука. Он боялся даже вспоминать о том, что король делал с ним, и что это было отчасти приятно ему. Ему казалось, что теперь его мысли мог прочитать любой, кто посмотрит на него. Он, конечно же, понимал, что в этом странном порыве не было ничего благородного по отношению к самому Винсенту. Мальчишка был лишь всего лишь игрушкой в руках могущественного короля, но он мог довольствоваться даже этой ролью.

***

После Вайс чувствовал себя гораздо легче. Он наконец выпустил пар, и мысли его просветлели. Он мог смотреть на вещи адекватно, а не сквозь пелену ненависти ко всему, что передвигалось в пределах его видимости. Он поговорил с принцессой, смягчил ее приятным ужином на двоих под игру своих лучших скрипачей, потому что видел, как она сторонится его, держит дистанцию. С одной стороны, потому что они до сих пор были в отношениях «король — пленница», и с другой, потому что он напугал ее своим резким напором. Так дело дальше идти не могло. Эстиэль хотел жениться на девушке королевских кровей со всем тем нравом, который должен быть у нее. А какой же тут может быть нрав, когда тебя держат в четырех стенах. Они каждый день выходили на прогулку по окрестностям замка, встречая рассветы, провожая закаты. Адель расцветала на глазах, она наконец стала хорошо есть, на щеках появился румянец. Иногда она даже позволяла себе посмеяться в ответ на какую-нибудь шутку Эстиэля. Спустя время она позволила Вайсу поцеловать себя. Ее губы были теплыми и мягкими, Адель дрожала рядом с ним, как осиновый лист. Юноша обнимал ее за талию и не чувствовал ничего. Лишь пустоту, которая в это мгновение как будто пробила грудь насквозь. Только потом, уже сидя в зале на своем мрачном троне, Эстиэль испытал немного гордости за себя. Он взял очередной трофей — сердце девушки. Глупо было отрицать, что принцесса была влюблена в него. А еще она все еще не знала, что ее отец погиб от рук ее возлюбленного. На этот счет у Эстиэля тоже был коварный план. Окольными путями Эстиэль старался выяснить, кто же такой этот лекарь, который помог многим жителям города. В конце концов, его попытки увенчались успехом, и один из его графов донес, что этот загадочный человек обитал где-то на окраине города, в самом неблагополучном районе, где жили бедняки, у которых не было даже денег на еду, воры, юродивые, которых не приняли в их общине, и совсем сумасшедшие. На границе между этим районом и остальной частью города всегда было вдвое больше стражи, чем обычно, ибо раз на раз не приходился, не все было там спокойно: горели дома, до смерти дрались люди, тонули в колодцах младенцы и старики. И Эстиэль не совсем понимал, почему же именно это место выбрал для своего дома Лекарь. Недолго думая, вечером того же дня Вайс отправился к нему. Его сопровождали два стражника, которые держались неподалеку от него, так, чтобы не привлекать внимание к королю. На подходе к бедной части города их уже встречали четыре мужчины с факелами наперевес и мечами в ножнах. — Скажите мне, где здесь живет человек, который зовет себя Лекарем? — поинтересовался у них Эстиэль. Они немедленно указали в сторону дома, стоявшего в конце улицы. По сравнению с остальными покосившимися, обугленными, старыми домишками этот казался почти новым. Было понятно, что проблем с деньгами у этого Лекаря не было, и он совсем не бедствовал. Странное чувство зарождалось у Эстиэля по мере того, как он приближался к жилищу. Часть его буквально вопила о том, что ему нужно развернуться и уходить отсюда. Небезопасно было находиться здесь, но Вайс упорно игнорировал свою интуицию. Напряжение нарастало, и когда он уже протянул руку, чтобы постучаться в дверь, то заметил, как дрожат его руки. Это очень смутило его. Дверь открылась прежде, чем юноша успел даже дотронуться до нее. Его встретил сгорбившийся мужчина среднего возраста. Карие глаза внимательно прошлись по Эстиэлю, изучая его. — Добрый вечер, — прохрипел мужчина, снимая с головы капюшон. Его темные волосы были редкими, а на макушке виднелась лысина. — Чем я могу Вам помочь? — Я ищу Лекаря, — ответил Вайс, с подозрением глядя на него. Чувство тревоги не уходило. — Мне сказали, что он живет здесь. — Ах, это я. Проходите, проходите! — засуетился мужчина, пропуская Эстиэля внутрь. Стражникам блондин приказал жестом оставаться снаружи, за дверью. И действительно, даже внутри дом выглядел прилично, вокруг были чистота и порядок. В одном углу стояла большая кровать, застеленная свежим, гладким бельем. Оно было однотонно голубое, а не как во многих других домах, разношерстное, из обрезков потертой ткани. Рядом стоял низкий столик с баночками, склянками с разноцветными жидкостями. А на другой стороне комнаты находилась кухня, из которой шел приятный аромат. — Вы живете один? — Я живу вместе со своей женой. Но сейчас она отошла ненадолго, — хозяин дома пододвинул стул к Эстиэлю и сам сел напротив. — Так что же Вас привело ко мне? — Меня зовут Эстиэль Вайс, — представился юноша, но Лекарь никак не отреагировал на это. Либо он не знал, кто правит территорией, на которой он живет, либо присутствие короля в его доме совершенно не удивляло. — Я слышал, что Вы очень хорошо лечите людей. Мне посоветовали Вас. — Не хочу хвастаться, но это так и есть, — пожал плечами мужчина, опуская глаза в пол. — Я просто делаю свою работу, кто-то же должен помогать бедным горожанам. Иначе они все умрут. И что Вас беспокоит? Вайс на мгновение засомневался, нужно ли продолжать разговор. Он не мог доверять этому человеку и не знал, что от него ожидать. Но, с другой стороны, он и не выглядел опасно, хотя Эстиэля всегда учили не доверять внешности. — Я страдаю упадком сил, мучаюсь от кошмаров. В последнее время не могу ни на чем сосредоточиться, — уклончиво объяснил юноша, продолжая изучать комнату Лекаря. Он пытался найти что-то странное, что могло бы выдать мужчину, если он занимается здесь чем-то подозрительным. — Хмм, упадок сил. Должно быть у меня лекарство от этого недуга. Недавно ведь лечил одну девушку от таких же симптомов, —бормотал Лекарь себе под нос, встав со стула. Он начал перебирать свои баночки, доставая каждую из них и рассматривая бирки. — Вы недавно переехали жить сюда, верно? — решил подойти к сути своего визита Вайс. — Да, недавно. Лекарь был немногословен. — И чем же Вас привлек этот город… Тем более эта его часть? — В своем старом городе я стал изгоем, потому что не смог спасти одного важного высокопоставленного человека… Все мы совершаем ошибки. Люди, к сожалению, не всесильны, — оправдывающимся тоном добавил мужчина. — Мне пришлось уехать, чтобы остаться в живых, иначе бы меня повесили. Лекарь наконец нашел нужное ему снадобье. Он повернулся обратно к Вайсу, а тот уже расхаживал по комнате из стороны в сторону, осматриваясь вокруг. — Где Вы научились Вашему мастерству? Я редко вижу хороших докторов, которые бы честно лечили людей. Везде шарлатаны, наживающиеся на чужом горе. А Вас люди хвалят, и Вы даже деньги не берете, — колко заметил Эстиэль, оборачиваясь к Лекарю. — Этому учил меня мой отец, — голос мужчины даже не дрогнул от такой наглости со стороны незнакомца. — Я понимаю, что Вас это удивляет, но не все же в нашем мире эгоистичны? Я альтруист по натуре, не могу смотреть на страдания других, — он протянул Вайсу пузырек с прозрачной жидкостью. — Возьмите, настойка валерианы и пустырника. Успокаивает нервы. Надеюсь, поможет Вам. Юноша взял пузырек и почувствовал, как Лекарь задержал на мгновение его, не отпуская. И через него как будто прошло напряжение от морщинистой, худой руки. В пронзительном взгляде мужчины Эстиэль увидел отражение себя и почему-то подумал, что тот уже прочитал все его мысли. Королю стало не по себе, и ему захотелось как можно быстрее уйти оттуда. Не важно, что он не узнал ничего толком: ему было физически тошно находиться в этом доме. В какой-то момент у него даже закружилась голова. — Спасибо Вам за заботу, — выдавил из себя Вайс, — Я надеюсь, что Вы найдете свое место здесь, в этом городе. Кстати, Вы ведь даже не представились. С каждой секундой ему становилось все хуже и хуже. Кровь стучала в висках, а ноги становились ватными. — Не могу сказать Вам свое имя в целях своей же безопасности, к сожалению. Слова Лекаря тонули в гуле, стоявшем в ушах Эстиэля. — Приятно было познакомиться с Вами. Я сообщу Вам, если Ваше лекарство поможет мне. До встречи, — Эстиэль не решился на рукопожатие и вышел из дома прежде чем Лекарь успел попрощаться с ним. Как только он переступил порог, ему сразу стало легче. Шум прошел, сердцебиение пришло в норму. Последний раз такой приступ был у Эстиэля, когда ему было лет шестнадцать и он впервые убил человека, наблюдал, как из раны течет кровь, омывая мысы его ботинок. Тогда его еще и стошнило, но сейчас все обошлось. Эстиэль был точно уверен, что ему стало плохо из-за Лекаря. Из-за того, что он что-то сделал с ним, когда тот дотронулся до пузырька. Вайс отправился обратно в свой замок, ощущая подавленность и смятение. Он обязательно проверит эту настойку у своего доктора. Густой туман сползал с подножья горы, надвигаясь на окрестности замка, укрывая собой все улицы и дома вокруг. Тени терялись в белой пелене, вместе с их обладателями. А вместе с туманом пришла и девушка в черном одеянии. Она шла по дороге, неслышно ступая вперед и оглядываясь по сторонам. Птицы при ее приближении прекращали свое пение, а животные бежали, как от огня, прячась. Она сливалась с пыльными, мрачными окрестностями, становилась почти невидимой по мере приближения к дому Лекаря. Девушка повернула на нужную улочку, и внезапно на нее выскочил широкоплечий мужчина, вдвое больше ее. Реакция последовала незамедлительно, она протянула руку вперед, и тот, не успев сделать и нескольких шагов, застыл, а затем повис в воздухе. На его лице появилась гримаса ужаса. Туман между ними рассеялся, и девушка смогла взглянуть в испуганные глаза мужчины. Ее губы растянулись в ядовитой улыбке, а зеленые глаза сверкнули в ночи. Одно движение кисти руки вбок — и шея мужчины хрустнула, а голова запрокинулась назад. Словно тряпичная кукла, он безжизненно упал на землю. А девушка продолжила свой путь дальше. Утром этот труп найдут, но никто не сможет понять, как же он умер. Ни следов, ни улик. — Хьюго, — позвала девушка Лекаря, заходя в дом. Мужчина тут же подбежал к ней, чтобы помочь снять накидку. Вирма поправила свои длинные волосы, одернула платье и повернулась к мужчине. — Моя госпожа, нас наконец посетил Вайс, — взбудораженно оповестил Хьюго свою хозяйку. Ведьма тут же расцвела. — Это великолепно! Дай мне посмотреть, что произошло, — девушка протянула руки и прикоснулась ладонями к вискам мужчины. С минуту они стояли, не двигаясь. Глаза Вирмы двигались под закрытыми веками. Она просматривала воспоминания своего дракона, стараясь уловить каждую деталь. Наконец она отстранилась от него. — Замечательно. Это просто замечательно. Я уверена, что он вернется к нам снова. — Он что-то подозревает, Вы же видели, — подал голос Хьюго. Вирма подняла указательный палец и поднесла его к губам мужчины. — Я знаю, знаю… Так и должно быть. Он не знает, что его смущает. А сомнения порождают слабость. Слабость его духа — вот что нам важно. Только так я смогу подобраться к Тарену, потому что уж Тарена просто так я сломить не смогу. Он уязвим только тогда, когда речь заходит о его Истинном. Ты же прекрасно это знаешь, Хьюго. У вас, драконов, есть только одно слабое место. Хьюго нахмурился и отвернулся от Вирмы, пряча горечь от неприятного воспоминания на своем лице. Уж ему ли не знать, что для таких, как он, значит Истинный. И что сломать дракона можно только причинив боль его человеку.