Du bist im Labyrinth

Чем дольше находились в пути Эстиэль и его подчиненные, тем менее реальным казалось королю место, в котором он провел пару месяцев. Все реже мысли о Тарене посещали его, а воспоминания поблекли, как древний пергамент, с которого стирались записи под действием проходящих столетий. Лишь саднящие раны и ноющие от боли мышцы уверяли юношу в реальности прошлого. И осознавая, что Вайс может попытаться забыть все, если приложить усилия, юноше становилось легче. Назойливая грусть от расставания с человеком, которого ненавидел и одновременного боялся потерять, проходила, оставляя место раздражению. От злости Эстиэль не мог избавиться так же легко. Это чувство всегда оставалось при нем, окутывало его своими липкими, смоляными щупальцами, как еще недавно стебли хищных растений обвивали его, сдирая острыми шипами кожу. И теперь Эстиэлю казалось, что озлобленность становится только сильнее, чем была до того, как он оказался в храме. Но все это было настолько привычно для него, что король даже немного радовался, что испытывает эти эмоции снова. Он знал, что он вновь становится собой, что он возвращается домой. Размышления о том, правильно ли он поступил, оставив Тарена и не дав ему объясниться толком, вымещались мыслями о возвращении на трон. Столько всего нужно было узнать, столько всего сделать. И королевские заботы завлекали его, заглушая все остальное. — Зев, скажи мне, как обстоят дела в королевстве? Рассказывай все, что посчитаешь нужным, — обратился Эстиэль к другу привычным повелительным тоном. Зев тут же поравнялся с королем и поспешил доложить о всем, что произошло за то время, пока отсутствовал Вайс. Он посмотрел на Эстиэля недоверчиво, как будто не верил в то, что тот и есть король. Юноша краем глаза заметил этот взгляд, но ничего не сказал. — Ваше величество, мы не стали распространять новость о Вашей пропаже в народе. Никто из простого люда не узнал об этом. Царь Акира все еще находится под стражей. Его дочь также остается под нашей опекой. Люди в его королевстве бунтуют. Каждый день вспыхивают восстания, они недовольны тем, что остались без правителя. Один раз пытались даже захватить престол силой. Мы стараемся подавлять бунты, но делать это становится все тяжелее, — Зев тяжело вздохнул, провел рукой по волосам, и продолжил. — Вы должны что-то предпринять, пока не стало поздно. Все это время мы не могли принимать решения, так как никто не хотел брать на себя ответственность за последствия. Мы все еще надеялись и верили, что Вы живы, и не зря. Вайс ядовито усмехнулся, подумав о том, что последние слова были враньем. Наверняка, кто-нибудь точно уже успел похоронить молодого правителя и решил, что из всех претендентов на трон он подходит лучше всех. Это мог быть дядя Адриан, хоть и кажущийся добродушным простаком, но в душе всегда был алчным и жадным до власти; или те же лицемерные графы, которые втираются в доверие к королевской семье и убеждают, что жизнь готовы отдать за своего короля, но при малейшей угрозе поджимают хвосты и, словно крысы, первые покидают тонущий корабль. Кто угодно возомнит себя достойным престола, когда предоставляется такая возможность. Зев хотел продолжить, но Эстиэль нахмурился, посмотрел на рыцаря и, небрежно подняв руку, заставил его замолчать. Юноша не любил, когда ему давали сразу много информации. Чем больше ее было, тем сложнее было разложить все по полочкам, распутать клубок происшествий и их последствий. Он не сомневался, что это лишь малая часть из того, о чем собирался рассказать Зев, но сейчас нужно было подумать о проблеме завоевания королевства, которое так рьяно отвоевывали его отец и дед, и чья участь должна была решиться в ближайшее время, пока не стало поздно. Эстиэль был первым правителем, кто так близко подобрался к власти над противниками, и он уже предвкушал сладостную победу, до которой было рукой подать, если только он сделает все правильно. Неожиданное решение проблемы пришло само собой. Если раньше Эстиэль бы сто раз подумал, прежде чем совершать какой-либо поступок, то сейчас не было ни желания искать другой путь, ни времени на это. У него на пути стояли царь Акира и его дочь, которая в случае смерти отца унаследует трон. Но Эстиэль загнал своего противника в угол, из которого у него нет выхода. И теперь он должен умереть независимо от того, сдается он добровольно или нет. Вайс просто не может позволить Акире жить дальше, даже если тот отречется от власти. Так же, как и Адель отныне не увидит прежней жизни. За завоеванием королевства была более веская причина лишить их того, что им дорого. Эстиэль чувствовал неудовлетворенность от того, что у них есть то, ради чего стоит жить, а у него нет. Это казалось ему настолько несправедливым, что единственным выходом казалась месть. Месть не только Акире и его дочери, но и всем, у кого есть смысл жизни. Эстиэль осознал, что хочет отнять его у своих врагов, у тех, кто не должен быть счастливее его. Он будет мстить за ту боль, что причинили ему, мстить тем, кто не виноват в его мучениях. Все должны почувствовать то, что чувствовал он всю свою жизнь, с того самого момента, как начал осознавать, что происходит с ним и вокруг него. И, может быть, смерть сможет облегчить его страдания. Смерть, шагавшая с ним рука об руку всю жизнь, теперь будет справедливой платой за покой. Небольшой королевский отряд, возглавляемый Эстиэлем и Зевом, за полдня миновали глухой лес и вышли на знакомую Вайсу дорогу, по которой чаще всего купцы преодолевали свой торговый путь. Заглушающая все звуки в лесу, гнетущая тишина, которая навалилась на них, словно штормовая волна, теперь резко спала, возвращая мужчин в мир шуршащих под копытами камней и скрипучих колес тяжелых и больших телег, на которых мимо проезжали торговцы, хлеща поводьями лошадей и подгоняя их. Знакомые места вселяли в Эстиэля уверенность, и он уже не следовал за другом, а сам вел своих подчиненных домой. Вайс глубоко втянул воздух носом, растягивая губы в блаженной улыбке. Он знал этот запах так же хорошо, как и все, что заслуживало особого внимания в его владениях. Недалеко от торговой дороги располагалась пекарня, которая, несомненно, пекла самый вкусный хлеб во всем королевстве. И Эстиэль всегда любил после хорошей охоты заехать к пекарю, принимающему его очень радушно — иначе никак, ведь он король. Мужчина угощал его только-только испеченным хлебом и кружкой эля. Но не только своим мастерством в выпечке привлекал он Вайса. Мужчина был своего рода информатором для короля, у которого всегда были новые истории наготове. И он охотно делился ими с Эстиэлем, а тот взамен продолжал материально помогать процветанию его пекарни. — Зев, мы должны заехать к Марку, — осипшим от долгого молчания голосом проговорил Вайс, а затем прокашлялся и добавил уже тверже, — я проголодался.  — Будет исполнено, — ответил рыцарь и коротко кивнул, поджав губы и сосредоточенно нахмурив брови. Ему доводилось лишь пару раз находиться рядом с Эстиэлем во время его разговоров с пекарем, но и этого хватило, чтобы Зев понял — ему не нравится этот тип. Люди, готовые рассказывать все самые мерзопакостные вещи о других, дабы защитить себя любимого, не заслуживают и каплю уважения. Таких даже презирать жалко, не то, что ненавидеть. Солнце уже клонилось к закату, розовея по краям и отбрасывая причудливые блики за землю. Дороги опустели, а вечер наполнился стрекотом тысячи кузнечиков, раздавшимся со всех сторон. У отряда еще оставалось время для небольшого отдыха, а затем им снова нужно было двинуться в путь, чтобы успеть вернуться домой к полуночи. Они свернули на тропинку, ведущую к дому пекаря и немного сбавили ходу. Воздух становился все теплее, пропитанный сладким, аппетитным запахом, и Эстиэль мгновенно осознал, что действительно проголодался, на что живот отозвался протяжным урчанием. Двухэтажный дом уже виднелся впереди, окруженный сизым дымом, выходящим из печной трубы на крыше. Окна на первом этаже горели ярким светом, и внутри можно было увидеть хозяина, который энергично перемешивал руками тесто и что-то напевал себе под нос. Заметив движение на улице, мужчина поднял глаза, увидел королевский отряд и через пару секунд уже пропал из виду, чтобы затем выйти из дома навстречу гостям. — Добрый вечер, Ваше Величество! Сколько лет, столько зим, — низким басом протянул он, вытирая руки о фартук. — Вы прибыли как раз вовремя, у меня только что испеклись Ваши любимые лепешки. Знаете, я боялся, что больше никогда не смогу увидеть Вас. Последняя фраза была сказана небрежно, как бы между прочим, но Эстиэль уловил в голосе Марка то, что и адресовывалось ему. Мужчина наверняка знал, что Вайс отсутствовал в королевстве достаточно долгое время. Марк на то и был информатором, чтобы знать все: не только грязные делишки простого народа, но и интересные подробности происшествий в замке. — Но вот я снова здесь, — слезая с лошади, ответил Вайс. — Надеюсь, ты рад этому. — Безусловно, — кивнул Марк с покорной улыбкой на лице. — Что ж, проходите, Ваша Светлость. Мужчина зашел обратно в дом, и Эстиэль со своими рыцарями последовали за ним. Внутри было достаточно просторно для пекарни, но слишком тесно для кабака, в которых любят собираться шумные компании гуляк. Стоял всего один большой дубовый стол, с лавочками по обе стороны, за которым могли уместиться до десяти человек. Мужчины сели и молча ждали дальнейших действий своего короля. Эстиэль же расхаживал по комнате, сцепив руки за спиной и разглядывал то погружающиеся в темноту поля за окном, то рабочее место пекаря — столы, засыпанные мукой, и печь, в которой полыхал ярких огонь, выбрасывая сверкающие искорки наружу. — Итак, что привело Вас ко мне на этот раз? — Марк взял нож и принялся резать свежие лепешки. Поставив их на стол перед мужчинами, он разлил по кружкам эль. Эстиэль повременил с ответом до тех пор, пока все рыцари не принялись за еду, уплетая за обе щеки хлеб. С лукавым выражением лица Марк небрежной походкой направился к королю, стоявшему в углу. Им не нужно были лишнее внимание. И все настолько увлеклись трапезой, что им вряд ли бы был интересен дальнейший разговор. Только один Зев оставался на чеку, в пол-уха слушая Марка и Вайса. — Ваше Величество, — подойдя почти вплотную, мужчина протянул Эстиэлю кружку. Тот отпил немного, смачивая пересохшее горло. — Все то же, — наконец дал свой ответ юноша, — я ведь забочусь о своем народе, меня интересует его жизнь, о которой не услышишь в стенах замка. Как они отреагировали на мое столь долгое отсутствие? — О, простой люд обладает очень богатой фантазией, мой король, — протянул Марк. Глаза его заговорщически блестели. — Вы ведь догадались, что не один я понял, что Вы пропали. Только самый дурак решит, что Вы заперлись у себя в покоях на два месяца. При том, что все привыкли видеть, как король устраивает публичные казни и выступления, не обходящиеся без него самого. Взять тех же юродивых. За это время они пару раз выползали из своих нор, нарушая спокойствие нашей жизни. И никто их не наказал. Это было бы не похоже на Вас. Эстиэль невольно сжал кулаки и обратил недовольный взгляд в сторону Зева, который тут же отвернулся, делая вид, что очень увлечен шутками за столом. Ну ничего, он и остальные приближенные еще получат свое за такое легкомысленное отношение к нарушителям мирной жизни. — Так вот, люди приходили ко мне и рассказывали самые невероятные догадки о Вашей пропаже. Иногда я с трудом сдерживал смех, дабы не показаться невежливым и не огорчить моих гостей. Большинство из них были очень далеки от истины: кто-то считал, что король наложил на себя руки, повесился в спальне, утопился в реке, не выдержав своих мучений от того, что был столь молодым, но уже обязанным править королевством; другие утверждали, что видели, как Вас убили на охоте. Были предположения даже, что Вы отреклись от престола и подались в отшельники. Что за глупости, правда? — Марк издал короткий смешок, а затем понизил голос. — Но были и те, кто был близок к правде. Самые догадливые понимали, что король не такой слабый, чтобы оставить свой трон. Они предполагали, что Вас забрал Лабиринт. Не уверяли, что Вы умерли, но думали, что больше не вернетесь оттуда. От проницательного взгляд Марка и тона его голоса волосы на загривке вставали дыбом. Было ясно, что он знал даже больше, чем рассчитывал Эстиэль. Ему вдруг стало страшно, что пекарь ведал обо всем. Как будто он открыл замок от двери, за которой Вайс спрятал страшную тайну. И теперь они вдвоем стали хранителями этого секрета, только вот Марку он не доверял. Слишком длинным был его язык, который он не держал за зубами. — И как же отразилось это на жизни людей? — спокойно спросил Эстиэль. Он и вида не подал, что на мгновенье беспокойство овладело им. Марк ни в коем случае не должен был это заметить. — А вот тут и начинается самое интересное, Ваше Величество, — подмигнул мужчина, отпивая немного эля. — Простые люди не могут жить без правителя. Им всегда нужен тот, кто будет руководить ими, вести за собой, даже если путь ведет в бездну. Они готовы подчиняться тем, кто имеет даже крошечные задатки лидера. И сейчас народ остался без своего пастуха, который подгонял бы их. Они подавлены, растеряны. И в свете последних событий могу поклясться, что вернись Вы на пару недель позже, Вы бы застали Ваше королевство, охваченное огнем восстаний. Они бы нашли себе нового короля. — В свете каких событий? — недоуменно поинтересовался Вайс. Он оглянулся на своих рыцарей, проверяя, достаточно ли увлечены они своим ужином. Зев встретился обеспокоенным взглядом с Эстиэлем, и тот ответил ему едва заметным кивком. — Буквально месяц назад королевство сразил тяжелый недуг, — будничным тоном сообщил Марк, словно бы в этом не было ничего странного. — Люди вдруг начали сходить с ума. Здоровые мужчины, дети, женщины, старики жаловались поначалу на беспокойный сон, ночные кошмары. Никто не придал этому значения, мало ли что кому снится. Но постепенно положение ухудшалось. Головная боль, галлюцинации, постоянное чувство тревоги — вот симптомы. Люди боялись делиться этим друг с другом, считали, что все пройдет. А потом обнаруживали себя в лесу или в заброшенных домах с руками по локоть в чужой или собственной крови, представляете? Они говорили, что слышали женский голос, который нашептывал им страшные вещи, заставлял их творить злодеяния. Говорили, что не могли сопротивляться. Это вводило их в панику. Эстиэль невольно подался вперед, внимая каждому сказанному Марком слову. Внутри у него все замерло, натянулось, как тонкая струна, ожидая, когда чужие пальцы пройдутся по ней, извлекая тонкий звук тревоги. — А затем появился человек, назвавший себя лекарем. Никто не знает, откуда он пришел, но он оказался единственной надеждой убитых горем людей. Тонкий лучик света в непроглядном мраке привлек их, как мотыльков, — продолжил пекарь, заметив интерес в глазах короля. — И это лекарь действительно смог вылечить их. Не всех, но большую часть. И народ так благодарен ему за это. Но мало кто задумывается о том, что это за человек. Но мы с Вами ведь умные люди и понимаем, что все не может быть так просто, правда? — Конечно, — согласился Эстиэль. — А теперь ответь мне, где находиться этот лекарь? Уж больно мне хочется повидаться с ним. Марк прикрыл глаза и медленно помотал голов из стороны в сторону. — Простите, мой король, но я не могу поведать Вам об этом. Вы слишком много требуете от меня. Иногда мне приходится Вам отказывать. — Это еще почему? — стараясь не повышать голос, возмутился Вайс. — Ты же понимаешь, что стоит мне только пальцами щелкнуть, как твою лавочку прикроют, а тебя вышлют из королевства. — Нет, нет, нет… Спешу Вас огорчить, но я просто не знаю, где живет этот человек, — Марк пожал плечами, а затем поднял указательный палец, — но я уверен, что Вам нет надобности навещать его. Нутром чую, он скоро сам найдет Вас. Эстиэль прищурился и несколько секунд смотрел в глаза Марку, не моргая. Тот отвечал на этот взгляд все так же спокойно с насмешливой улыбкой. Марк совсем не нужно было бояться короля, ведь они оба знали, что Эстиэль не в силах ничего ему сделать. Мужчина и его знания были слишком ему необходимы, чтобы из-за сиюминутной вспышки раздражительности Вайс позволил себе избавиться от него. — И что же еще твое нутро подсказывает тебе? — тихо спросил Эстиэль. — Ваше Величество, уже поздно. Мы должны поторопиться, если хотим вернуться в замок до полуночи, — прервал напряженный разговор Зев. Он просто чувствовал, что если не остановить их сейчас, то беды не избежать. Все обратили свое внимание на Эстиэля, заставляя тем самым его отойти подальше от Марка и снова надеть маску безразличия и непринужденности. Но Зев успел заметить, как убийственно-холодный взгляд скользнул по нему, вызывая мурашки по коже. Он чувствовал его на себе каждый раз, когда осмеливался мешать своему королю. Но кто еще, как не друг, позаботиться о том, чтобы Эстиэль не натворил глупостей, играя с огнем? — Да, разумеется. Наш визит слегка затянулся, — согласился юноша. Рыцари вышли из дома, разморенные теплом и алкоголем, шумя и громко смеясь. Эстиэль и хозяин замыкали процессию. Ночь тихо опускалась над лесом, скрывая верхушки деревьев в густой темноте. Убывающая луна висела высоко в небе, окруженная ореолом мягкого белого света, и был слышен вой диких собак, выходящих на охоту в такое позднее время суток. Прохладный ветер, колющий кожу лица, немного отрезвлял мысли. Вайс глубоко вдохнул свежий воздух и прикрыл глаза, вслушиваясь в далекие звуки природы. Мужчины тоже немного приутихли, поддавшись подавляющей атмосфере. Окружающий их сумрак словно таил в себе нечто неизвестное и опасное, в любое мгновение могло произойти что-либо. — Благодарю за такой теплый прием, Марк, — отстраненным голосом сказал Эстиэль. — Надеюсь, мы еще скоро увидимся. — Взаимно, Ваше Величество, — Марк издал короткий нервный смешок, и в его глазах отразился свет луны, делая их еще более странными и пугающими, чем обычно.

***

Дорога до замка не заняла больше получаса. Эстиэль чувствовал приятное волнение от одной мысли о том, что он наконец дома. Все вокруг было таким знакомым: пустующие в позднее время узкие улицы города, каменные стены крепости и и ночная тишина, которая была особенной в этих местах. Угловатые черные тени следовали за отрядом, перескакивая с одного дома на другой, растягиваясь, удваиваясь или утраиваясь. Они были словно живые, покорно плелись за своими хозяевами. Вайс наблюдал за своей тенью и не мог оторвать от нее взгляд. Может ли этот темный силуэт быть отражением всего ужасного, что есть в человеке? Может ли тень показать все, что скрывает ее владелец? Вот тень Зева была тусклее, чем у Эстиэля. Это ведь от того, что Зев лучше его. Человечнее. Тени — демоны, и демон Вайса был полон темноты. — Ваше Величество, что прикажете делать? — поинтересовался Зев, когда отряд уже проходил через главные ворота замка. — В первую очередь созвать совет. Я хочу огласить свое решение касаемо некоторых вопросов. — твердо отозвался король. — Во-вторых, прикажи Винсенту согреть воду и приготовить постель. Я безумно устал. — Винсент наверняка будет очень рад снова видеть Вас, — заметил рыцарь с улыбкой. Эстиэль впервые за весь день измученно улыбнулся в ответ. Под глазами юноши залегли тени, и некогда прекрасное лицо его теперь было покрыто морщинами и заживающими царапинами. Вайс словно постарел на пару десятков лет. И чувствовал он себя так же. После такого количества ужасных происшествий единственное, что хотелось сделать ему — это забраться в теплую постель, забыть абсолютно все и проснуться утром тем человеком, каким он был прежде. Эстиэль позволил себе стать слабым, положился на кого-то, доверился, а в итоге это не привело ни к чему хорошему. Люди всегда были наивными, и Эстиэль не исключение. Каждый надеется встретить того, кто будет ему поддержкой, опорой в трудные времена, кто будет понимать его с полуслова и никогда не предаст. И Вайсу становилось противно от самого себя за то, что у него была эта слабость — надежда. Прибывшего короля никто не встречал. Свет во всем замке был погашен, только в коридорах слабо горели факелы. Эстиэль вопросительно взглянул на Зева. — Мы никому не говорили о том, что ушли на Ваши поиски. Никто не мог дать гарантии, что сможем действительно найти Вас. — Ответил мужчина, слезая с лошади и привязывая поводья к столбу. Юноша кивнул и, оглядевшись, направился в сторону Большого зала. Эстиэль прислушивался к звукам своих шагов по каменному полу и эти звуки теперь казались ему такими родными, так же, как и запах сырости и тлеющего хвороста в коридоре — запах дома, по которому он так скучал. Уголки губ Вайса приподнялись в едва заметной улыбке. Он не смог сдержаться и украдкой дотронулся кончиками пальцев до холодной стены, словно проверяя, точно ли все это реальность или его разум снова с ним играет. Эстиэль зашел в Большой зал самый первый и, как полагается королю, занял свое место во главе стола. Ему как можно скорее хотелось обрадовать всех своим возвращением, а может кого-то даже и расстроить. Как можно скорее расправится со всем этим и наконец забраться с головой под теплое одеяло, ощутить, как тепло разливается по телу и уснуть, оставив все нерешенные вопросы до завтра. Как только юноша прикрыл глаза, двери в зал открылись, и небольшая толпа вошла внутрь, стараясь ступать как можно тише и осматривая короля как диковинное существо, доселе невиданное. Со стороны это выглядело очень комично. Эстиэль усмехнулся этому, выпрямился, вздернув подбородок, и теперь даже сидя смотрел на всех сверху вниз. — Добро пожаловать, Ваше Величество! Мы очень рады Вас видеть! Без Вас тут все сошли с ума! — наперебой начали причитать все в один голос, видимо поняв, что король не одичал и не собирается набрасываться на них. Вайс одним жестом руки остановил их. — Давайте опустим все эти формальности, присаживайтесь и не испытывайте мое терпение. — не церемонясь, заявил Эстиэль. Люди послушно умолкли и сели на свои места. Дядя Адриан подле короля преданным взглядом смотрел на него. С другой стороны Зев, рядом с ним еще три рыцаря. И еще два графа по совместительству Министры внутренних дел и просвещения. Пока что Эстиэлю нужны были только они. — Я собрал вас ненадолго. Я хотел обсудить лишь один вопрос, который требовал от меня решения еще с самого начала. Но лучше поздно, чем никогда. Зев, я даю тебе один день на подготовку, собирай войско. Послезавтра мы отправляемся в королевство Пассус. Оно уже несколько месяцев находится без правителя, без защиты, они слишком слабы, чтобы дальше сопротивляться. Зев кивнул, поджав губы, а рыцари, переглянувшись, неуверенно кивнули следом. — Что касается вас, господа, то вам я доверю очень ответственную миссию. Вы должны гуманным способом сделать так, чтобы Адель ближайшую неделю не выходила их своей комнаты. Не запирать ее, не причинять вреда, не делать ничего такого, что может настроить ее еще сильнее против меня. — Вайс выдержал паузу, давая время мужчинам усвоить то, что он сказал, — А нужно это вот для чего. Акиру надо казнить. И сделаю это я, на глазах у всего Пассуса. Чтобы эти люди видели гибель своего короля. Они падут ниц передо мной. Графы, низкорослые, пухлые мужчины в возрасте с белокурыми кудряшками на голове и большими глазами, с благоговейным восторгом смотрели на своего короля, внимая каждому его слову. Они наконец узнавали правителя таким, каким он был всегда. Решительным и беспощадным. — Ваше Величество, позвольте поинтересоваться, — пролепетал один из министров, — А что будет с Адель? Не угодно ли Вам, чтобы она удостоилась той же участи, что и ее отец? — Ох нет, что Вы. На нее у меня совершенно другие планы, — ответил Вайс. — Она девочка хорошая, не заслужила таких мучений и за грехи отца расплачиваться не должна. Я хочу заручиться ее поддержкой. Поэтому она ни в коем случае не должна знать, что я казнил Акиру. Адель должна считать, что он умер своей смертью. Если она узнает об этом, клянусь, я найду предателя и расправлюсь с ним, прежде чем он успеет пикнуть. Так что держите свои длинные языки за зубами. Графы энергично закивали, и, казалось бы, их глаза загорелись еще большим восхищением. — Я считаю, что на этом мы можем закончить. Все свободны. И прежде чем предпринимать какие-либо действия, обговаривайте их со мной. Напоминаю вам, что самодеятельность я не поощряю, — Эстиэль внимательно оглянул всех присутствующих, на секунду задерживаясь на каждом человеке отдельно, а затем махнул рукой, давая понять, что они все свободны и могут идти по своим комнатам и продолжить свой прерванный сон. Как только из зала вышли все, Эстиэль сомкнул веки и сильно потер их костяшками пальцев, так, что перед глазами поплыли всполохи света. В ушах стоял тихий звон, а усталость вдруг обвалилась на него всей своей тяжестью, пригвоздив в стулу и мешая даже пошевелить рукой. Вайс просидел так минут пять, то и дело предпринимая попытки сдвинуться с места, но эти попытки были безуспешны. Спустя эти долгие пять минут в дверь зала робко постучались, а через мгновение юноша увидел Винсента. Он выглядел таким же уставшим, как и Эстиэль, лицо его было бледным, под глазами залегли синяки, но с лица не сходила улыбка. — Ваша Величество, я так счастлив снова видеть Вас! — полушепотом воскликнул Винсент. И Вайс знал, что мальчишка один из тех, кто действительно искренен в своих словах. — Взаимно, — устало ответил юноша. В другой ситуации, когда он был бы более бодр, может быть, Винсент услышал от короля какую-нибудь колкость, но только не сейчас. Вайс был просто не способен на это. — Я ждал Вас. Мне приказали подготовить вам ванну и постель. — Да, конечно, я уже иду, — Эстиэль собрался с силами и встал. Король направился в свои покои, и Винсент, как и полагалось слуге, покорно шел позади Эстиэля и молчал, несмотря на то, что у него было много вопросов. Но он бы никогда не узнал на них ответы, кто он в конце концов такой для Вайса, всего лишь пешка. Теплая вода приятно окутала уставшее и изнывающее тело юноши. Винсент с плохо скрываемым интересом разглядывал розовеющие полосы на коже Эстиэля, и это не укрылось от его глаз. Вайс и сам наконец смог рассмотреть себя и с трепетным ужасом смотрел на шрамы, и в голове сразу всплывали воспоминания о той ночи, которая могла стать последней в его жизни. Картинки плыли перед глазами, и все было как в густом тумане, словно это было очень давно, а не несколько дней назад. Рука Эстиэля невольно потянулась в брови, к другому шраму, как будто проверяя, на месте ли он. Винсент нагнулся к стулу, на котором лежала губка, и с него спала рубаха, обнажая костлявое плечо. Он как можно быстрее попытался натянуть потрепанную ткань обратно, но Эстиэль перехватил его руку, и Винсент с ужасом смотрел то на короля, то на темно-фиолетовый синяк размером с ладонь на своем плече. — Откуда это? — спросил Вайс, еще крепче сжимая запястье своего слуги. Мальчишка потупил взгляд и предпринял слабую попытку высвободиться из крепкого хвата короля. Эстиэль повторил свой вопрос более мягко, пытаясь поймать взгляд Винсента. — Повздорил с каким-то мужчиной в городе, ничего серьезного, — спустя несколько секунд молчания ответил слуга, вздыхая. — Он толкнул меня, я упал и ударился о край колодца. Эстиэль прекрасно чувствовал, что Винсент что-то недоговаривает, о чем не преминул сообщить ему. — Я не вру, правда. Ударился о колодец, — заверил юноша, и, на мгновение замолчав, продолжил, зная, что пока Эстиэль не узнает все, не успокоится. — Я вышел поздно вечером в город за водой, на улицах почти никого не было, но на главной площади ко мне подошел какой-то мужчина, он был не трезв. Узнал во мне королевского слугу и решил, что я должен знать, что с Вами случилось, куда Вы пропали. Он был настроен очень агрессивно, но что я мог ему сказать. И когда он не получил ответа, то начал оскорблять меня, приставать, я оттолкнул его и ударил. И тогда он толкнул меня, я упал и ударился. Винсенту было очень стыдно рассказывать это, а особенно не хотелось вспоминать, что этот мужчина был в два раза больше его, слабого и худого, что его рука, схватившая юношу за горло, могла запросто сломать шею, а от запаха перегара перехватывало дыхание. — Завтра же с утра обратись к нашему врачу, скажи, что я приказал ему осмотреть тебя. Ты мне нужен целым и здоровым. Ты помнишь, как выглядел тот человек? — Эстиэль был абсолютно серьезен, и сопротивляться было бесполезно. Он не мог позволить обидчику остаться безнаказанным. В конце концов Винсент был для него не чужим. Пусть и слуга, но он делал для Вайса многое, он был предан ему, несмотря на то, что Эстиэль уничтожил его дом и убил его семью. Король подарил ему жизнь, и он же был в ответе за эту жизнь. — Отчасти. Там было темно, поэтому не думаю, что искать его — это хорошая идея. Да и ведь ничего серьезного не произошло, всего лишь синяк, пройдет он и никто ничего даже и не вспомнит, — пытался успокоить Винсент короля. Эстиэль отпустил руку слуги, еще раз осмотрел себя с ног до головы, думая о том, что было бы хорошо, если бы его раны могли пройти так же, не оставив и следа. Но нет, эти шрамы навсегда останутся с ним и до конца жизни будут напоминать ему об ужасе, который он испытал в ту ночь.

***

Эту ночь Эстиэль провел в беспокойстве. Он так и не смог нормально поспать. Долго ворочался в кровати, которая казалась ужасно неудобной и не родной, несмотря на то, что раньше он не мог представить постели лучше, чем эта. Спустя час он все-таки уснул, и не прошло и получаса, как его снова начали мучить кошмары. Голос в голове нашептывал что-то, но Эстиэль не мог разобрать ни слова. Вокруг него был лишь белый густой туман, он обволакивал юношу своими холодными щупальцами, еле ощутимо обжигая кожу, но не оставляя никаких следов. Через какое-то время тихий голос девушки стал заглушаться рыком, который словно хотел спугнуть ее. И вот когда рычание, казалось, было совсем рядом, буквально прямо за спиной, Вайс проснулся. А знакомые животные звуки все еще отдавались эхом в ушах. Юноша физически ощущал чье-то присутствие совсем близко, хуже было только четкое ощущение того, что в голову ему кто-то пытался влезть. Это было единственным, что отличало этот ночной кошмар от предыдущих. Руки едва заметно дрожали, но Вайс все равно это заметил. Соскочив с кровати, Эстиэль метнулся к наглухо закрытым ставням. Распахнув их, король вгляделся в ночную темноту, надеясь найти там хоть что-то. Холодный сильный ветер ворвался в комнату, и от неожиданности Эстиэль начал часто моргать. Но он все равно успел заметить, как темный силуэт, напоминающий огромный плащ, пролетел над верхушками деревьев, а затем нырнул вниз. По коже прошли мурашки, и Вайс уже не был уверен, что с ним все в порядке. Может быть, он болен, он сошел с ума, иначе он никак не смог бы объяснить то, что он сейчас видел. Постепенно чувство присутствия кого-то еще рядом исчезало, а Эстиэль все никак не мог выкинуть из головы этот черный силуэт. Он все стоял рядом с окном, и в нем таилась надежда снова увидеть это нечто. Тогда бы вероятность того, что это были просто галлюцинации, была меньше. Эстиэль простоял так до тех пор, пока на горизонте не появились первые лучи солнца. С рассветом мир за пределами замка утратил свою притягивающую таинственность, и юноша наконец смог отвести взгляд от того места, где он заметил своего невидимого наблюдателя. Он хотел было лечь обратно и попытаться заснуть, но сон как рукой сняло. Эстиэль понимал, что ни с кем он не сможет поделиться своими мыслями, никому не сможет рассказать, что за кошмары его мучают. Единственный человек, которому он мог бы это доверить, оказался предателем. Никто бы не смог понять его так хорошо, как тот, кто знал его практически наизусть, хотел король того или нет. И теперь все, что так гложет его, Вайсу придется держать в себе. Через полчаса после начала восхода солнца уже было слышно пение самых ранних птиц, а еще через час Эстиэль краем глаза заметил, что на улицы вышли люди. Небольшая часть населения, которой не повезло оказаться в той категории людей, которым приходится вставать ни свет ни заря, трудится в поте лица, чтобы прокормить себя и свою семью. Еще через час в замке станет слышен топот ног, и тогда Эстиэль сможет спокойно выйти из покоев. Голова его кипела, мысли были похожи на рой возбужденных плеч, бьющихся о черепную коробку с такой силой, что еще немного, и голова заболит. Можно было лишь замечать быстрые вспышки воспоминаний, которые сознание Вайса старательно подкидывало, чтобы связать с тем, что он видел сегодня ночью. Эстиэль был точно уверен, что он не сходит с ума, что все это реально и вокруг него творится что-то необъяснимое. Надо только понять это. Он чувствовал, что подсказки ко всему этому безумию лежат прямо на поверхности, и он просто никак не может ухватиться за них. Единственное, что он мог понять — все необычные вещи, что он видел и слышал в последнее время, были как-то связанны с Лабиринтом. Эстиэль не мог объяснить, почему он так считал, но необъяснимое чувство, совмещающее в себе одновременно страх и непреодолимый интерес, испытывал он при мыслях обо всех этих вещах. Когда за окном было уже совсем светло, в покои Эстиэля пришел Винсент. Вайс испытал невероятное облегчение от того, что ему больше не придется сидеть в четырех стенах, дожидаясь момента, когда можно будет выйти отсюда. Спать ему, конечно, не хотелось, но все тело ныло от усталости, а голова как будто увеличилась в несколько раз и стала невероятно тяжелой. Из всего предоставленного выбора одежды Эстиэль выбрал серый наряд и угольного цвета плащ. Глядя на светлые костюмы, он недоумевал, как мог одеваться в такое практически все время. Это было совсем не его, чужое. Винсент как обычно помог своему королю одеться, а затем взял гребень и начал расчесывать его волосы. Эстиэль поначалу смотрел на себя в зеркало, но затем прикрыл глаза и неожиданно для себя вспомнил, как Тарен делал то же самое, что и сейчас Винсент. Как его теплые, сильные руки касались макушки головы, и несмотря на свою силу и грубость, делал он это так аккуратно, как не мог Винсент. И сейчас, сравнивая ощущения, Вайс поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы на месте его слуги оказался Тарен. Король шумно сглотнул, пытаясь не думать об этом, но учащенное сердцебиение, отдающееся в ушах, выдавало его. Хорошо, что никто кроме самого Эстиэля, этого заметить бы и не смог. После сытного завтрака, за которым было поглощено практически все, до чего король мог дотянуться, настолько вкусной еда казалась ему, Эстиэль решил немного погулять по саду, привести мысли в порядок. Он никак не мог решить, за какое дело ему браться в первую очередь, голова гудела, и такая растерянность была несвойственна для Вайса. Но он объяснял это сам для себя тем, что за пару месяцев отвык от того, что ему нужно постоянно быть начеку, не расслабляться ни на минуту, думать, думать, думать. Теперь нужно просто снова приноровиться. Погода радовала ясностью неба и безмятежным спокойствием. Весна приближалась. Времена года в их краях сменялись так стремительно, что если ты не поживешь здесь долгое время, то вряд ли сможешь к этому привыкнуть. Только пару недель назад на улице был мороз, сугробы по колено. Зима была настолько сурова, что люди умирали от переохлаждения. И вот, уже и в помине нет снега, никакого намека на то, что зима только-только отступила. Самым верным и простым решением было навестить Адель, что и решил сделать Вайс. Эстиэль видел ее всего один раз, и тогда им даже не удалось толком познакомиться и пообщаться. Но она производила впечатление безропотной, спокойной и не избалованной королевской жизнью девушки, вполне милой и сговорчивой. Если и на этот раз чутье Эстиэля его не подводило, то она не должна была доставить много хлопот. Юноша не хотел, чтобы его планам на Адель что-то могло помешать. Ему хотелось, чтобы эта девушка оказалась такой, какой Вайс ее представлял, иначе прожить долгую и, может быть, счастливую жизнь ей не суждено. Адель сидела у себя в комнате, которая была немного скромнее, чем комната дяди Эстиэля Адриана, и намного скромнее, чем покои самого Вайса. Но, тем не менее, она была достаточно уютной, чтобы не чувствовать себя взятой под стражу и ограниченной в действиях, каковой и была доля царской дочери. Единственное, что могло угнетать девушку, так это темные тона комнаты, но для Эстиэля это было вполне комфортным выбором интерьера. — Доброе утро, Адель, — постучавшись в дверь, Эстиэль зашел внутрь. Девушка сидела около окна, бездумно смотря вдаль, а ее глаза были пусты и безжизненны. С последней их встречи Адель заметно похудела, а ее кожа приобрела сероватый оттенок. Она перевела взгляд на юношу, и на секунду Эстиэлю показалось, что он увидел проблеск чего-то темного, но это тут же прошло. — Здравствуйте, Ваше Величество, — осипшим голосом ответила девушка. — Как давно мы не виделись. У меня закралось опасение, что я Вас больше никогда и не увижу, а это было бы очень прискорбно. — Почему же? Вы были бы расстроены? — спросил Эстиэль, пристально осматривая девушку. — Несомненно. Только Вы можете остановить тот произвол, который творится по отношению к моей персоне. — Адель держалась как можно неприступнее, но Вайс видел, как она кусает губы и теребит край своего потрепанного платья. — Я понимаю, что я тут не гость, но мне кажется, что Вы не были настолько низкого мнения обо мне. Эстиэль усмехнулся, подходя ближе и садясь на другой край кровати, чтобы лишний раз не смущать девушку. Он не мог позволить, чтобы Адель плохо относилась к нему, нужно было заслужить ее расположение. — Все Ваши замечания и просьбы я приму с удовольствием, — Вайс старался быть как можно более очаровательным. — Отпустите меня домой, — умоляюще прошептала Адель, будто боялась, что кто-то может подслушать их. — Отпустите меня к отцу. Я знаю, что Вы жестокий король, что не упустите трон Пассуса, но попытка не пытка. Я не хочу провести всю свою жизнь в заключении. Быть Вашем трофеем унизительно. Адель подвинулась ближе и схватила Эстиэля за рукава. Юноша ошибся, ее глаза не были пусты. В них он видел огромную жажду жизни, она не была сломлена. Девушка была сильнее, чем Вайс думал. Это открытие заставило его искренне улыбнуться, и это ввело Адель в замешательство. Он поднес к ее лицу свою ладонь и провел по щеке, останавливаясь на подбородке. — Все, что угодно, кроме этого, милая. — Эстиэль подвинулся еще ближе, даже не думая убирать руки Адель. — Я хотел предложить Вам решение этой ситуации, но уже не уверен, сможете ли Вы принять его. Девушка не вполне была готова к такому поведению короля. Его холодный взгляд, внезапная близость и недружелюбный тон выбили ее из колеи. — Так расскажите мне. Я готова выслушать все, что Вы мне скажете, у меня, к сожалению, нет выбора. — Очаровательно, — вырвалось у Эстиэля. — Дорогая Адель, я не хочу причинять вред Вам или Вашему отцу. Вы и так уже попались в ловушку, оставив все мне, а более мне и не надо было. Вы молодая девушка, у Вас вся жизнь впереди, и я не хочу брать ответственность за Вашу сломанную судьбу. Я хочу подарить Вам новую жизнь. Может быть, не такую прекрасную, как прежде, но достойную Вас. — Вайс прервался, давая девушке время обдумать его слова. — Ваш отец никогда не вернется на престол. Никогда не покинет мой замок. Но Вы — другое дело. Адель, если Вы согласитесь выйти за меня, я обещаю, что обеспечу Вам безопасность. Адель опешила от такого заявления. Она удивленно смотрела на Эстиэля, запутавшись в том, что она чувствует сейчас. — Выбора у Вас действительно нет, но я предлагаю Вам не такую уж и плохую участь. Просто обдумайте мое предложение. Эстиэль покинул покои, сопровождаемый озадаченным взглядом девушки. Он не сомневался, что рано или поздно она согласится.