Дорога без конца

Только сейчас он разглядел, как необычно выглядит жилище испанца. Белые стены и решетчатые ставни напоминали о деревеньках в Андалусии, откуда Алехандро был родом, но вместо черепицы крышу покрывали пальмовые листья. Дом стоял на сваях, как индейская хижина. Вода, низвергаясь с крыши, свободно протекала под ним на соседнюю расчистку. Часть по деревянному желобу сливалась в кадку, выдолбленную из колоды. Когда Джованни добрался до крыльца, дождь уже почти смыл с него кровь и грязь. Земля оставалась только в сильно отросших волосах, - проведя последние восемь месяцев в джунглях, он ни разу не озаботился обрезать шевелюру. Довольно того, что ему изредка приходилось утруждать себя бритьем. К тому же некоторые племена индейцев отличались весьма замысловатыми прическами, и мужские могли поспорить по длине с женскими. Джованни же всегда неосознанно старался слиться со средой. Чтобы избавиться от комков чернозема и остатков огородной флоры, ему пришлось сунуть голову в кадку с водой. Когда, фыркая и отплевываясь, он выпрямился, неясное движение позади, привлекло его внимание. Разглядеть что-то в густой зелени было невозможно, но инстинкт, сильно обострившийся в последнее время, кричал об опасности. Алехандро все так же неподвижно лежал лицом вниз в глубокой луже у самого конца расчистки, дождь монотонно шуршал в листве. Где-то там в сонной, влажной глубине леса прятался человек, именно человек, не животное, в этом Джованни был уверен. Возможно какой-нибудь любопытный ребенок, который вряд ли станет молчать про труп в огороде. Первой мыслью было - исчезнуть, предоставив испанцу самому разбираться с последствиями. Джованни вбежал в дом, оставляя за собой мокрый след, молниеносно побросал оставшиеся вещи в рюкзак, и кинулся на кухню, где по словам Алехандро стоял сундук с оружием. В отличие от индейских жилищ, в которых понятие кухни было весьма условным, здесь все казалось сделанным на века: добротный стол, табуреты, даже нечто, напоминающее буфет. Но среди медных кастрюль и сковородок попадались вырезанные из плодов чашки и ложки из ракушек, какими пользовались кичуа. Внимание Джованни привлекла тарелка из тонкого фаянса с гербом герцогов д'Эстрелла, непонятно как сохранившаяся. Похоже, Алехандро крайне трепетно относился к своим вещам. Джованни это было знакомо - вещи единственное, что оставалось от мертвых, кроме бесплотных воспоминаний. Последнее материальное доказательство их существования, то, что, скорее всего, переживет даже память. Позабыв о спешке, он осторожно взял тарелку в руки и провел пальцами по фигурному краю, где вился чуть выпуклый растительный орнамент. Но его кожа, покрытая мозолями от мачете, настолько огрубела, что он ничего не почувствовал. Шершавая кора дерева вызывала те же ощущения, что и тончайшее стекло. Джованни вдруг показалось, что он весь, как очерствелый хлеб, покрыт толстой коркой, которая наросла на нем за годы сумасшедшего демарша. Жизнь превратилась в бесконечный марафон. Забыв обо всем, он с маниакальным постоянством доводил себя до предела, потому что, как в наркотике, нуждался в адреналине. И, попав в дом к другу, сделал то, что сделал бы любой наркоман в поисках дозы -взял ее любыми способами. Поставив тарелку обратно, Джованни медленно опустил рюкзак на пол. Неизвестный соглядатай не видел поединка, в этом он не сомневался, а значит, было еще не поздно исправить положение. Сундук оказался в кладовой. Это был огромный, обитый железом ящик, все с тем же герцогским вензелем . Затащить его сюда, не проломив стену, видимо, стоило немалых трудов. Подняв крышку Джованни присвистнул. Как в сундуке Монте-Кристо, в этом тоже оказалось три отделения, только вместо сокровищ там лежало оружие. Холодное и огнестрельное. Мачете, мечи, кинжалы, армейские ножи, автоматы и пистолеты разных систем, были аккуратно завернуты в промасленную ткань. Патроны всевозможных калибров и заполненные магазины нашлись в деревянной коробке, какие плотники обычно используют для хранения гвоздей, только в несколько раз больше. Джованни решил, что обязательно расспросит Алехандро, зачем ему понадобился такой арсенал в мирной с виду деревушке. Выбрав себе новый мачете и пистолет, к которому даже нашелся глушитель, он захлопнул крышку и поднялся на ноги. Позднее, можно будет, пожалуй, поискать себе здесь и меч, взамен того, что уже несколько лет среди других его вещей хранился на складе в Мадриде. Он осторожно подошел к двери и выглянул. Начинало смеркаться. Под густым лесным пологом было уже совсем темно. Обычно в это время Джованни готовился к ночлегу, чтобы с первыми лучами солнца двинуться в путь, и так делали большинство лесных жителей. Соглядатай тоже, похоже, отправился восвояси.Ощущение постороннего присутствия исчезло, но чувство опасности не прошло - каждую минуту на " место преступления" могла нагрянуть вся деревня. Перевернуть "труп" было не легче, чем сдвинуть с места валун. Когда испанец, наконец, шлепнулся на спину, раскинув руки, Джованни увидел, что его догадка оказалась верна - острие тяпки на всю ширину застряло в диафрагме. К тому же Алехандро угораздило упасть на, вероятно, единственный в огороде камень, что объясняло глубину раны. Оглядевшись по сторонам, Джованни выдернул тяпку, вынул из-за пояса пистолет, снял его с предохранителя и принялся ждать. Оставалось уповать на то, что ровный порез затянется быстро. Через пару минут, показавшихся Джованни вечностью, огромное тело содрогнулось и издало звук, похожий на вздох вынырнувшего бегемота. Джованни опасливо отступил на шаг, держа гиганта на мушке, но тот продолжал лежать неподвижно. Он подождал еще несколько минут, гадая о причине странного поведения и, наконец, осведомился:- Ты долго еще собираешься так валяться? - сопроводив вопрос чувствительным пинком под ребра. Алехандро сглотнул, его руки сжались в кулаки, на губах появилась кривая усмешка. -Тебе так неудобно? - Неудобно что?- Джованни вопросительно приподнял бровь,- вставай, здесь полно любопытных, скоро станет еще больше. - Что ж, их ждет увлекательное зрелище,-пробормотал испанец, не открывая глаз,- не хочешь лишних свидетелей, не тяни, но облегчать тебе задачу я не стану, руби так. И тут до Джованни дошло. - Да я не собираюсь тебя убивать, идиот ты этакий! И не собирался. Просто шутка оказалась... гм...- он замялся,- не совсем удачной. - Шутка?! - глаза Алехандро широко распахнулись и он непроизвольно дернулся, будто ожидая увидеть занесенный над ним клинок, - то, что мы едва друг друга не поубивали было шуткой? - Согласен, глупо получилось, но давай обсудим это в доме. - Ага, вижу, ты воспользовался моим сундуком... - Для перестраховки,- объяснил Джованни, убирая пистолет, - вдруг тебе опять захочется сломать мне шею. Испанец, начавший было подниматься, застыл. - Ты был пантерой. Я дрался с пантерой, не с человеком. - он поднял голову,- то есть я знал, что это ты, но... Мадре де диас! Шаманское пойло! - Рад, что ты наконец-то понял,- Джованни потер плечо, - знаешь, ты мне лапу сломал. - Ты перегрыз мне ноги! - Ты сам упал на тяпку! - А кто меня на нее толкнул? - Мне пришлось защищаться, черт возьми, чего ты ждал? - Не я начал разговор с оскорблений! - Я не виноват, что ты все воспринимаешь, как оскорбление! - Ты надо мной насмехался! Джованни рассмеялся. - Я всегда над тобой насмехался, montana, но разве это когда-то мешало нашей дружбе? Алехандро со вздохом поднялся на ноги. - Наверное нет, но в конце концов, это ты сбежал. Так ничего мне и не объяснив. - Ты еще не был одним из нас и мог бы никогда не стать. - Ты шутишь? При моем-то образе жизни? Они поднялись на крыльцо, Алехандро толкнул дверь и вдруг остановился, так внимательно взглянув Джованни в лицо, что тому стало не по себе. - Айягуаска не лжет, Херонимо, мы видим скрытое. Черный ягуар - жестокий убийца, он приходит, когда мы спим, задирает скот, крадет наших детей и жен. Самые сильные воины боятся его, потому что еще никому не удалось выйти живым из схватки с ним. До этого мне ни разу не приходилось в видениях сталкиваться с человеком-пантерой. Кто ты на самом деле, Херонимо? Почему оставил меня в живых? По спине Джованни пробежал холодок. В словах Алехандро была правда, после айягуаски он сам ни раз видел вещи, которые не мог объяснить рационально, шаманам она помогала принять решение, докопаться до причины болезни или заглянуть глубоко в сущность другого человека. Через силу улыбнувшись, он ответил: - Тебе приходилось хоть раз пить айягуаску в обществе другого бессмертного? Нет? Тогда тебе не с чем сравнить. Наши жизни связаны с насилием, а я далеко не молод, Алехандро, и застал те времена, когда единственным принципом существования было "убей, чтобы не быть убитым". То же самое, думаю, скажет тебе любой из нас, кто перешагнул тысячелетний рубеж. Но это не значит, что мы остаемся хладнокровными убийцами до сих пор. Гоняться за головами - удел молодых и глупых. Со временем друзья становятся ценнее даже достойных врагов. Хлопнув Алехандро по плечу, Джованни вошел в дом. Взгляд испанца жег ему спину. Это казалось непостижимым- убраться на край света для того, чтобы встретив друга тут же заставить его в себе сомневаться. Джованни начал жалеть, что не поддался порыву исчезнуть. - Эй,- Алехандро запыхтел у него над ухом, - я не хотел тебя обидеть. Мне тоже нечем гордиться, сам знаешь. Я двадцать лет воевал на этой земле, как и все считал индейцев проклятыми язычниками, резал их сотнями, думая, что исполняю божью волю... Так кем ты видел меня, Херонимо? Джованни не удержался: - Туканом, огромным туканом! Он повернулся и увидел, как брови Алехандро поползли вверх, пока не исчезли под пышной шевелюрой. - Безмозглой птицей?! Джованни с трудом удалось сохранить серьезное лицо. Он, вдруг расслабился, решив, что не стоит разыгрывать параноика и принимать слова Алехандро близко к сердцу, тем более, что ответ, похоже испанца удовлетворил. В конце концов он был правдивым - они все в душе дикие звери. - Ты сам спросил. Кстати, пока ты отдыхал в огороде, за деревьями кто-то прятался. Надеюсь, сюда не придет толпа с кольями? Алехандро расплылся в широкой улыбке. - Испугался, да? Это скорее всего, Диего, любопытный паренек, вечно вокруг ошивается. Они прошли на полутемную кухню. - И что этот любопытный паренек расскажет родителям?- Джованни приподнял крышку на огромной медной кастрюле, и заглянул вовнутрь. Он внезапно припомнил, что не ел больше суток, а последней его трапезой были толстые мучнистые личинки долгоносика. лягушки и улитки. Алехандро пожал плечами. - Если он не видел драки, то ничего. - Ничего?! - Джованни сунул нос в стоящую в углу корзину. Там лежали две неощипанные курицы. Он вытащил их оттуда за лапы. - Они знают что меня нельзя убить. Ну, может о тебе посудачат. Слушай, если хочешь есть, так бы и сказал. - Я думал, это очевидно. Слышал о случаях людоедства в округе? Алехандро хохотнул и подставил под кур бадью. Присев у очага, он высыпал из глиняного горшочка горячие угли и раздул огонь под большим котлом. Джованни в это время озадаченно смотрел на птиц. - Собираешься есть их так или сначала ощиплешь? - Ощипать? Ты хочешь, чтобы я ощипывал твоих кур? Мне казалось, это я гость. - Благодаря тебе, гость- Алехандро ткнул пальцем ему в грудь,- я не успел сегодня закончить до дождя, умер неприятной смертью и упал в собственных глазах, так что готовишь ты. С этими словами он вышел из дома. Вскоре от крыльца донеслось его громкое фырканье и плеск воды. Залив кур кипятком из котла, отчего по дому разнесся тошнотворный запах мокрых перьев, Джованни со вздохом принялся за работу. - Я даже не понял, что произошло. В одно мгновение я бегу. впереди Альворадо, а в следующее уже не бегу... - Алехандро снова затянулся. Они с Джованни сидели на деревянной лесенке и курили табачные листья, набивая их в дешевые папиросы, из которых предварительно вытряхнули содержимое. Эти папиросы несколько раз в месяц привозили по реке из города, вместе с разными хозяйственными мелочами и они пользовались большим спросом у местных жителей. - Открываю глаза, вскакиваю на ноги, чтобы снова в бой, а боя-то и нет. Рядом Франциско... Помнишь Франциско? У него еще прозвище было "рыжий бес", потому что мать- англичанка наградила огненной шевелюрой. Так вот не было больше тех волос вместе с половиной черепа. Насилу его узнал. - Алехандро поднялся, подошел к кадке с водой и, наклонившись, начал шумно пить. - Некоторые бы сказали, что это честь - умереть впервые именно в бою,- заметил Джованни, выпуская один за другим три колечка дыма. - Да какая там к черту честь,- Алехандро выпрямился и вытер рот рукой,- это была бойня. Мы бежали из Теночтитлана, как крысы с корабля, побросав все. Кто не бросил, тот оказался на дне озера. Говорил я Педро, не давить так на ацтеков, да он разве слушал. Что ему свой брат, лейтенант, когда власть почуял.- он махнул рукой. – вот и заплатили сполна. Золото застило нам глаза, Херонимо. Я был не лучше других… - Ночь печали, -пробормотал Джованни,- ее назвали Ночью печали. Алехандро, не услышав, сел обратно и начал набивать другую папиросу. - Хорошо, что ты уехал. Хотя, может, тебе бы удалось переубедить Альворадо еще до праздника Уицилопочтли. - Он бы все-равно устроил резню, не тогда, так позже. И, Алехандро, я был всего лишь переводчиком… Испанец хмыкнул. - Это ты можешь рассказать кому-нибудь другому, я знаю, что Кортес к тебе прислушивался. И что это ты ему насоветовал любезно принять посланников Нарваэса. Ты всех обвел вокруг пальца. Столько лет прикидываться священником. Джованни спрятал улыбку. - Я все хотел тебя спросить, когда ты понял, что я не совсем.. тот, за кого себя выдаю? - Я видел твою дуэль с Хуаном. Он пронюхал, что ты шпионишь для ацтеков, так? Джованни подавился дымом и закашлялся. - Ты знал? И не продал? Но почему? - Чтобы тебя вздернули? Я не предаю, друзей, Херонимо, думаю, ты это понял. Я бы разобрался и сначала поговорил с тобой сам. Знаешь, я долго не мог догадаться, что же ты делаешь. Мы не несли потери, нам не оказывали сопротивление. Вот только,- Алехандро наклонился к самому уху Джованни, - вот только золота мы стали находить гораздо меньше. Будто его прятали заранее. Чаши в святилищах почему-то оказывались деревянными, местная знать перестала обвешиваться ожерельями и накидками из перьев прежде чем чем выйти к нам. Объясните это, падре Агиляр. Поскольку Джованни молчал, он продолжил. - Ты все время талдычил мне, что надо учиться драться, ты показывал мне приемы, ты уложил первого забияку гарнизона, быстрее, чем это сделал бы учитель фехтования.Как я мог продолжать верить в благочестивого святошу? Исчезновение золотого диска из палатки Веласкеса, тоже ведь твоих рук дело? Ты говорил, что отбирать у язычников не грех, и потом возвращал награбленное. Я не мог понять зачем, пока не стал одним из вас… - Я говорил то, что вы хотели слышать,-тихо сказал Джованни. - Подожди,- Алехандро поднялся и, пройдя на кухню, начал чем-то греметь. Вернулся он через минуту, неся кувшин венецианского стекла, в котором плескалась темная жидкость, и две половинки плода в качестве бокалов. - Вот, крепкое, но без похмелья. Я сам делаю из лиан. - Как айягуаску? - Это просто вино. Джованни кивнул, и Алехандро налил им до краев. - Тарелка и этот кувшин - все, что осталось у меня на память об отце. Сундук принадлежал брату. Если бы кто-то отнял их у меня, я бы убил… -Я знаю,-сказал Джованни и опрокинул импровизированный бокал. Горло обожгло так, что он едва не задохнулся, Алехандро лишь прикрыл рот рукой. -Пробирает, да? Не в силах говорить, Джованни снова кивнул. - Ты замечал? Звезды здесь другие.- сказал испанец,- не такие, как на родине. Я впервые это увидел тогда ночью, на переправе. Из нас сделали понтон…То есть из наших трупов. Они были повсюду. Тогда я понял, что тоже умер. Я знал, что меня ждет ад, а это… наверное, чистилище. Или моему духу суждено вечно скитаться у проклятого озера. Мы сказали, что уничтожим их и их храмы, а они согласились, если при этом заберут нас с собой. Они кричали, Херонимо, а мы их жгли. Всех, женщин, детей… - Они были идиотами! – звук собственного голоса показался Джованни выстрелом в ночной тишине,- они считали, что мертвый лев лучше живой собаки, забывая, что собака еще может кусаться, лев уже нет. Они продавали собственные жизни ни за что. Вместо того, чтобы смириться, выждать время. Я советовал им послушать Монтесуму, говорил, что на ваше место придут другие и нужно хотя бы попытаться сохранить то, что еще осталось! Куатемок думал, что изгнав Кортеса из Теночтитлана, они обретут свободу. Наивный глупец! Алехандро застыл, не донеся чашку до рта. - Ты был там? Ты! Ты не уехал, ты переметнулся! Все-таки предал нас!- он с силой отшвырнул от себя «бокал». Джованни аккуратно поставил свой на колени. - Ты будешь смеяться, Куатемок сказал мне то же самое, хотя нет, он орал то же самое мне в лицо, держа нож у горла. И что я шпион, и что с самого начала его обманывал. Я не испанец и не индеец, Алехандро, и у меня нет национальной гордости, или как там это называется, то, что заставляет безумцев лезть голой грудью на дула. Поэтому, когда очередной мир рушится, я просто отхожу в сторонку, чтобы не придавило. Но иногда находится что-то достойное спасения. Фаянсовая тарелка с гербом сгинувшего рода, диск солнца, на котоый молилось десять поколений или пара тупоголовых упрямцев по разные стороны баррикады, которых ты имеешь несчастье называть своим друзьями. С вещами легче, у них нет склонности ломать тебе нос или вонзать кинжалы в грудь. И они не сопротивляются, когда ты пытаешься объяснить им, что героическая смерть ничего не решит, а жизнь может решить многое… Джованни замолчал и уставился на дно своей чашки. - Что ты туда налил, чертов ибер? Сыворотку правды? На последних словах он почувствовал, что его язык слегка заплетается. Восковая свеча на пороге громко трещала, испанец сопел, глядя в пространство, свежий, дурманящий запах влажной зелени щекотал ноздри. Джованни выплеснул остаток вина на землю, размышляя, не слишком ли он разоткровенничался и чем это может ему грозить. Неожиданно железная рука запрокинула ему голову назад, больно дернув за волосы на затылке - Еще раз такое выкинешь, я не только нос, я шею тебе сломаю, понял?- прошипел Алехандро. - Понял,- придушенно отозвался Джованни, рассматривая радужные круги, плывущие перед глазами. – отпусти! Хватка ослабла. - Выпьем! – в чашке снова заплескалось вино. - Так вот, стою я на переправе, жду, когда меня судить будут - продолжал Алехандро, как ни в чем ни бывало, - смотрю- идет. Весь черный, и будто по воде движется. Ну, думаю, вот и пришел мой черед за все ответить. Со всеми мысленно простился, тебе, мерзавцу, доброй дороги пожелал… И так мне вдруг обидно стало за жизнь свою никчемную. Когда плыли сюда, я мечтал: вот ждет нас девственная земля, Tabula rasa, где мы будем жить в мире, довольстве и достатке. И что из этого вышло? А тот черный все ближе. Вдруг меня как скрутит, будто раскаленной иглой виски пронзило. - Ясно.Кто? - Что? - Кто был твоим учителем? - А, падре Корнелиус. - Корнелиус? - Он уже после тебя появился. Вырос как из-под земли. Не успели мы глазом моргнуть, а он уже личный духовник Кортеса. Он мне потом другое свое имя назвал, когда объяснил, кто я и что из себя представляю. - …? - Корнелий Октавиан - Ты шутишь? - Почему? Нет. Он был неплохим учителем. Даже предлагал мне место в своей епархии по возвращении, если я пожелаю отложить меч и принять сан. Херонимо?-Алехандро толкнул Джованни локтем в бок.- С чего это ты решил, что я шучу? - Потому что ты легко отделался, друг мой. Корнелиус очень редко покидал священные места, ни разу не дрался, и не взял ни одной головы. Он даже благословлял собственные сандалии, чтобы всегда ступать по святой земле. Способ сомнительный, но желающих рисковать не находилось. И ладно, если бы это объяснялось благочестием, в конце концов Дарий... Ладно, не важно. Тебе сказочно повезло, что ты не попал к нему в лапы в Мадриде, Алехандро. Он искал молодых бессмертных по всей Испании и обращал в религиозных фанатиков.Он, видишь ли, считал, что на всех нас лежит грех убийства, и за одно это мы должны гореть в геене. Поэтому необходимо создать армию невинных, еще не попробовавших Силы, чтобы она стала карающим мечом Господа... Знаешь сколько наших сгорело на кострах инквизиции благодаря благочестивому падре и его последователям? Сколько так никогда и не оправилось до конца? Сколько умерло окончательно? Десятки. Ученикам он внушал, что лучше мучения и смерть, чем хоть раз вкусить дьявольского огня. Как тебе удалось избавиться от него? - Я не избавлялся от него,-буркнул Алехандро, внезапно помрачнев. Он уехал сам. Но откуда, откуда, чума тебя возьми, ты все это знаешь? "Из его хроник в основном"-чуть было не ответил Джованни, но вовремя спохватился. - Потому что однажды, Корнелиусу повстречался один совсем молодой и зеленый бессмертный. Он жил недалеко от Кадиса в тихой обители, куда Корнелиус изредка наведовался, чтобы проверить, не растащил ли кто редкие книги, которые он хранил в монастырской библиотеке. Там они и познакомились.Скромный монах показался Корнелиусу подходящим рекрутом в его армию спасения и последующую неделю он провел, отечески опекая беднягу и убеждая в его великом предназначении. Правда, на роль пламенного борца с еретиками, юноша не очень подходил, поскольку был физически слаб и робок, но как шпион, вполне годился. Появись в округе бессмертный, Корнелиус сразу узнал бы об этом. - И что? - А ничего, - Джованни пожал плечами,- как только он убрался восвояси, в полной уверенности, что обрел нового ученика, я собрался и сел на первый же корабль, отплывающий в Новый свет. Если бы я знал. чем все закончится, то отправился бы в прямо противоположную сторону. Но, в то время, этот новый континент казался неплохой идеей, в Испании стало слишком жарко. Остальное ты и так знаешь. Наша каравелла села на мель у берегов Юкатана. Две недели мы болтались по морю в лодке без паруса, кто выжил, попали в плен к канибалам. От них мы с Герреро сбежали, скитались по джунглям, нас поймали другие, враги первых. Наверное, поэтому нас и не съели. Потом нагрянул Кортес со своей великой миссией. Конечно, он не мог бросить соотечественника в лапах дикарей. Очень благородно, если забыть о том, что ему просто понадобился переводчик.-Джованни хмыкнул. Алехандро уставился на него, разинув рот. - Молодой, зеленый? Значит, Корнелиус так и не догадался...? Джованни самодовольно ухмыльнулся. -Естественно, нет. Его до глубины души тронула история монашка, который буквально за неделю до его приезда неудачно упал с лестницы в библиотеке. О, бедный малый даже не понял, кем стал, откровение так его потрясло, что он несколько дней провалялся в горячке.- добавил Джованни, давясь от смеха. - Ну и прохиндей,- пробормотал испанец,-хотя чему я удивляюсь, когда сам пытался тебя опекать, пока не застукал с рапирой в руках. - Да, но, заметь, живой прохиндей!- Джованни махнул рукой, забыв, что держит полную чашку, и вино выплеснулось ему на колени. Несколько секунд он обозревал свои в конец испорченные штаны, потом со вздохом поднялся и отправился к знакомой бадье с водой. Пока Джованни безуспешно пытался стереть синеватые разводы с одежды, умывался и искал выкинутую испанцем в огород чашку, Алехандро сидел, мрачно глядя в землю. - Ты считаешь, Корнелиус был не прав?- озвучил он наконец, результат пятнадцатиминутных раздумий. - Что-что? - Джованни чуть было не выронил найденный под листьями "бокал". - извини, не расслышал, Корнелиус что? - Я не о той части, где он отправлял наших на костер, -пояснил испанец,-я о том, что мы все убийцы и все грешны. Нет, мы хуже чем убийцы, мы крадем души, как супаи. Мы демоны, Херонимо, разве нет? Что такого мы совершили, что бог нас так наказал? Ты старше меня, может быть хоть ты ответишь? Я спрашивал Корнелиуса, он сказал, что есть величайшая тайна, которую знают только самые древние из нас - за что эта кара? Я подумал, вдруг тебе довелось встречать кого-нибудь из них.... - А так хорошо начинался вечер,- пробормотал Джованни. Ему вдруг отчаянно захотелось оказаться где-нибудь в самой чаще леса и чтобы вокруг на много километров не было ни одной живой души. Если он не любил что-то больше поединков, так это отвечать на подобные вопросы. Одно утешало - Алехандро пребывал в полном неведении относительно того, с кем разговаривает. Джованни подумывал скормить ему какую-нибудь невероятную историю с надеждой на то, что человек, проведший несколько веков в глуши и, наслушившийся кичуйских мифов, примет ее за чистую монету. Но ему вдруг стало совестно обманывать. Быть может, Алехандро больше никогда не выпадет шанса поговорить по душам с собратом. - Слушай,- Джованни покрутил в руках злополучную половинку плода и бросил назад через плечо. - Не стоит верить в легенды про всезнающих древних. Я их встречал, ни черта они не знают. Только представь, насколько древним ты сам покажешься смертным, и подумай, что им ответишь, когда они спросят тебя о смысле жизни. Начнешь рассказывать скабрезные солдатские байки? И выкинь из головы весь этот бред про наказание. Слышал когда-нибудь про естественный отбор? Алехандро хмуро мотнул головой. -Ладно, вот тебе кратко - выживает сильнейший.Если считаешь, что этот закон придуман исключительно для нас, то посмотри хотя бы на муравьев. Они без зазрения совести сожрут более слабых собратьев, когда те окажутся у них на пути. Мы живем по тем же законам, что и весь остальной мир, Алехандро, и вынуждены кусаться, чтобы нас самих не съели. Каждому свое. Кто-то отрезает и высушивает головы как ачуары, кто-то ест врагов. Ты живешь здесь давно и до сих пор считаешь местные племена порождением дьявола?Мы иные, чем смертные, наша жизнь не зависит от болезней, стихийных бедствий или неожиданно упавших на голову камней. Только от нашего ума, силы и ловкости. Но мы платим за наш дар, как все остальные платят за свой. Потерями за долгий век, убийствами за возможность любить. Если мы не будем убивать, баланс нарушится. Как бы тебе понравился мир, заполненный муравьями? Так кто мы такие, чтобы идти поперек вселенских законов? Не лезь на рожон, живи себе в мире, пока можешь, но добровольно подставлять шею под меч из-за глупых предрассудков - это идиотизм. Джованни остановился, почувствовав, что ему нужно еще выпить. Такие разговоры всегда вызывали у него жажду. - Ты мне не скажешь, да?-неожиданно резко спросил Алехандро, вскидывая голову. - Не скажу чего? - Правду.Неплохая у тебя вышла теория. Про муравьев. Может, в чем-то и правильная. Только это не все. Должно быть что-то еще. Но ты или говорить не хочешь, или не знаешь. -Алехандро вздохнул. - Корнелиус говорил, якобы, есть на свете бессмертный, такой древний, что он не помнит точно сколько ему лет. Вот если бы его спросить. В этот момент Джованни как раз хорошенько хлебнул вина прямо из кувшина... *** - Ну, ты как?- осведомился Алехандро, перестав заботливо хлопать друга по спине,- я предупреждал, что оно ядреное. -Н-нормально,- еле выдавил Джованни, - наверное, выживу. Он вытер глаза ладонью и отвернулся, опасаясь, что больше не сможет замаскировать смех кашлем. В носу щипало от попавшей туда лиановой настойки. -Вот что, Фома неверующий,- сказал он, отдышавшись,- вместо того, чтобы сидеть здесь и ждать, когда к тебе явится древний мудрец и ответит на все вопросы от сотворения мира до чуда телевидения, ты бы сел в лодку, доплыл до Ламаса, оттуда автобусом в Пуйо, потом в Кито. А уж из Кито, куда душа пожелает.Почему бы тебе не съездить на родину? Знаешь, теперь не надо месяцами болтаться в скорлупке по бурному морю с риском провести остаток вечности на дне. Ты можешь сесть на самолет и в тот же день оказаться в Мадриде. Весь мир открыт перед тобой. Только... сначала все-таки научись как следует владеть мечом. - А что ты, Херонимо, здесь делаешь, если мир так огромен и прекрасен, а? Прячешься от него? - Алехандро поднялся и, положив свои огромные ручищи Джованни на плечи, развернул его к слабому свету свечи, стоящей на пороге. - можешь ты честно объяснить, что человек, который вечно жаловался на тяготы походной жизни, забыл в сердце Амазонских джунглей? Пытаешься что-то себе доказать? Или ищешь сокровища, тайные знания, мистические откровения? Здесь нет ничего, только деревья, москиты и проклятое золото, которое не стоит брать, даже если оно само лезет в руки! Горечь в голосе Алехандро заставила Джованни удивленно поднять голову. В тусклом, мерцающем свете, обрамленное густой бородой лицо испанца, казалось покрытым глубокими морщинами, глаза запали и почти совсем исчезли под кустистыми бровями, уголки рта опустились. Джованни вдруг увидел перед собой не веселого повесу, которого знал, а старика, уже начавшего тяготиться жизнью. Это длилось мгновение. Потом Алехандро выпрямился, расправил плечи, и улыбнулся, сразу сбросив несуществующий возраст. "Пол тысячелетия в зеленом аду, просто удивительно, что он до сих пор не спятил"- подумал Джованни и сказал вслух: - Когда очень долго живешь в больших городах, люди тоже постепенно начинают казаться москитами. Они жужжат у тебя над ухом с утра до ночи, некоторые довольно больно кусаются. Ты не видишь звезд из-за электрического света и солнца за каменными стволами. Каждый день похож на предыдущий. Приходит время что-то менять, и Амазонка не лучше и не хуже тысячи других мест. Просто.. не знаю... в джунлях есть жизнь, и, как ни странно это звучит, здесь ее гораздо больше, чем там. Кроме того, не всем из нас повезло с родиной. Что если там, где ты родился, теперь плещется море? Или все, что осталось от нее в сознании, это обрывки воспоминаний? Ты построил себе здесь кусочек Испании, montana, потому что знаешь и помнишь ее, а менее удачливые ищут дом в каждом уголке мира. Или хотя бы что-то похожее на него. -Ты хочешь сказать, что родился в джунглях? А я думал... - Нет, вряд ли. Но деревья там определенно были. В любом случае, хотя мне здесь нравится, застревать в сельве на века я не собираюсь. Но и ты не отсюда, Алехандро. Это не твоя земля, проживи ты на ней хоть тысячу лет, родной она не станет. Там- Джованни махнул рукой,- не лучше, но там твой настоящий дом. Так пользуйся случаем, пока он есть. Ладно,-Джованни попытался высвободиться, однако Алехандро продолжал крепко держать его за плечи, вдавливая в землю. - до рассвета осталось всего ничего. Надо хоть немного поспать, чтобы завтра успеть добраться до Льянчама к полудню, не то упущу лодку и застряну там на неделю. Или придется своим ходом на каноэ, а Напо после дождей слишком бурная. - Я был дома- сказал вдруг Алехандро, еще больше сжав пальцы, отчего у Джованни хрустнула ключица, а по спине пробежал неприятный холодок. - меня травили собаками. Он опустил руки, взял с порога наполовину полный кувшин и одним глотком опустошив его, со всей силы запустил в темноту. Звон стекла возвестил о том, что семейной реликвии пришел конец. - Не говори мне о родине, Херонимо! Ее нет! Ее не стало в тот момент, когда я столкнулся в мадридской таверне с Хуаном и мерзавец меня узнал! Алехандро со всего маху сел, или скорее упал на крыльцо и вцепился руками себе в волосы, бормоча что-то на кичуа. Джованни тоскливо посмотрел на дверь, за которой его ждала удобная постель и которую загораживал своим огромным телом испанец, видимо, не собиравшийся в ближайшее время двигаться. Вот от этого он когда-то и уехал на Амазонку. От чужих проблем, которые каким-то непостижимым образом превращались в его собственные и их приходилось решать, порою с риском для жизни. Джованни не имел ни малейшего желания выслушивать трагическую историю Алехандро, тем более, что прекрасно знал о чем она будет и чем закончится. Эту историю рассказывал каждый бессмертный, столкнувшись с непониманием со стороны соплеменников. Кто-то отделывался изгнанием, кто-то попадал на костер или виселицу. Судя по убитому виду Алехандро, можно было, скорее, предположить второе. Но Джованни повторял себе, что ему нет до этого дела. Он хотел спать. Он хотел в Пуйо, где не был около года, и где, очевидно, на нем уже поставили крест. Он хотел в маленькии полуразвалившийся домик, чей убогий интерьер вполне компенсировался соблазнительным видом хозяйки. И почему, спрашивается, он не может, встретившись со старым другом, просто выпить с ним, вспомнить былые времена и рассказав пару набивших оскомину историй, счастливо отключиться на полу? Вместо этого, он вынужден выслушивать излияния человека, который все-равно останется глух к его советам?Где написано, что каждый встречный и поперечный может вываливать ему на голову свои жизненные неурядицы? Джованни вздохнул и предпринял решительную попытку протиснуться мимо скорбящего испанца в дом. Когда до цели оставался всего один шаг Алехандро, будто проснувшись, вдруг крепко схватил его за руку. Джованни инстинктивно отпрянул и крепко приложился головой о косяк. - Спасибо, Херонимо! -выпалил Алехандро неистово тряся его руку. -За что? За шишку?- морщась от боли, Джованни потер затылок. - я бы предпочел больше не оказывать таких услуг. -Нет,- лицо испанца просветлело,- за то, что слушаешь. Все эти годы я не мог ни с кем вот так поговорить. Знаешь, ты первый человек за пятьсот лет, кому я рассказал. - Я польщен,-пробормотал Джованни,- теперь мы можем пойти спать? Обещаю, я еще вернусь, и ты... Алехандро перестал улыбаться, выпустил его руку и кивнул, всем своим видом показывая, что не поверил ни одному слову. Это заставило Джованни задуматься, не разучился ли он убедительно врать, прожив последние семь лет в окружении девственой природы. Между тем, небо на востоке начало светлеть. Хор цикад неожиданно смолк, и в наступившей тишине стали слышны трели начавших просыпаться птиц. Из чащи раздался резкий и истошный крик потревоженной ататао , похожий на бой литавров. Потом в концерт включились лягушки, и на другом берегу реки загалдели взбалмошные папугайчики-пиуичу. День, в отличие от ночи, наступал в джунглях медленно - темнота задерживалась еще надолго после восхода, но у лесных обитателей имелся свой собственный распорядок. Джованни давно жил по их часам, и музыка джунглей подействовала на него, как звон будильника. О сне речи больше не было, все, что оставалось, это собрать что-нибудь поесть в дорогу и отправляться. Насчет провизии можно было не беспокоиться- Алехандро даст с собой столько еды, что голодать в пути не придется. - Послушай! - испанец вдруг просиял. - Тебе не надо идти в Льянчама пешком, тем более через болота. Здесь кругом моретель, в прошлом году двое сгинули. Обходить придется долго. Если подождешь, через пару дней из Канелоса выше по реке пойдет лодка. Маленький Вождь собирался с семьей в Ламас. Автобус оттуда ходит по четвергам. Сегодня у нас...- он быстро посмотрел на небо, будто там находился календарь.- суббота. Да, правильно. Оставайся, куда тебе спешить? Я покажу тебе свои владения. Не отцовское поместье, но что имеем. Завтра будем ловить рыбу... Алехандро еще что-то долго и убедительно говорил, размахивая руками, но Джованни почти не слушал, задумавшись. В общем-то, спешить ему действительно было некуда. Два дня ничего не решали, но он подозревал, что когда время истечет, Алехандро придумает другой повод его не отпускать. Понять это было несложно, бессмертному не хватало общения с себе подобными, с кем-то, кто так же хорошо понимает значение слова "потеря". По правде сказать, Джованни льстило отношение Алехандро. Он уже забыл, когда в последний раз кто-то был готов расшибиться в лепешку, лишь бы уломать его остаться, неважно по какой причине. Искренность испанца подкупала. - ... Я только что поставил на лодку новый мотор, она гораздо быстроходнее чем у Маленького Вождя.-говорил в это время Алехандро,- если что, я отвезу тебя сам. Так что не волнуйся, ты окажешься в Пуйо быстрее, чем успеешь вытащить мачете. Всего три... - Тогда я иду спать,- оборвал поток его аргументов Джованни. Алехандро замолчал на полуслове, пытаясь осознать сказанное. - Ты останешься...? -На два дня,- Джованни поднял палец,-и ни на минуту больше. С этими словами он развернулся и отправился в единственную комнату с кроватью. Он решил, что раз идет на жертву, то самая удобная постель - его. Алехандро поспит и в гамаке. Веселый смех, раздавшийся позади, и едва уловимое движение воздуха заставили Джованни резко пригнуться. Как он и предполагал, Алехандро собрался напоследок наградить его традиционным шлепком по спине, но на этот раз промахнулся. Ухмыльнувшись через плечо, Джованни захлопнул у него перед носом дверь, не раздеваясь упал на кровать и мгновенно заснул. *** Его разбудили чьи-то голоса. Приглушенный бас без сомнения принадлежал Алехандро, второй голос был пронзительным и высоким - скорее всего, детским. Диего, наверное,- решил Джованни.Слова он разобрать не мог, но судя по тону, испанец мальчишку распекал. Поделом, не будет подглядывать. Потом голоса смолкли и в сторону его комнаты затопали тяжелые шаги. Джованни отвернулся к стене и притворился спящим. Послышался скрип двери в коридоре, потом шуршание. Что-то грохнуло. Судя по всему, Алехандро рылся в кладовой. Еще скрип, на этот раз закрываемой створки, и шаги удалились. Джованни перевернулся обратно на спину и заложил руки за голову, лениво раздумывая, который может быть час. Он уже, было, начал снова дремать, когда шаги вернулись. Алехандро без стука распахнул дверь, подошел к кровати и уселся в ногах. Джованни продолжал изображать глубокий сон. Испанец несколько раз кашлянул и потряс его за плечо. - Херонимо,- сказал он гулким басом, претендующим на шепот.- вставай братец, тут одно дело... Джованни не пошевелился, надеясь, что не добившись толку, испанец уйдет. Не тут-то было. Его только тряхнули сильнее. - Не хотел тебя будить, но вдруг вспомнил, что ты вроде, как это... лекарь. Понимаешь, оболтус Марии опять что-то натворил, Диего говорит, они нашли пчелиное гнездо, тот полез посмотреть и сорвался. Марии дома нет, Чичику еще вчера ушел охотиться, Марго у родни в другой деревне. Диего прибежал ко мне. Я бы мог посмотреть, мне приходилось лечить раны, но, думаю, ты больше понимаешь. Херонимо... Джованни понятия не имел кто все эти люди, и какое отношение имеют к нему, но догадался, что поспать больше не удасться. - У вас что, нет знахаря?-спросил он, не открывая глаз. - Старик Аро помер еще весной. В Конелосе есть шаман, но туда пока доберешься, а Марго вернется только через два дня. Помоги, Херонимо, мальчишка, похоже. руку сломал, по крайней мере, Диего так думает. Говорит, он орал от боли, пока домой шли. -- А что я-то сделаю? Без инструментов, без обезболивающего, без лекарств? У тебя под домом есть месторождение гипса? Зафиксируй парню руку и вези его в Канелос, Алехандро, знахарь ему лучше поможет. С этими словами Джованни снова отвернулся к стене. Алехандро посидел еще какое-то время, потом со вздохом поднялся и вышел из комнаты. Через минуту под окном прошуршали его шаги и Зов начал удаляться. Чертыхнувшись, Джованни сел на постели. -Вот так это и начинается, , -пробормотал он,- стоит протянуть палец, как тебе уже норовят отхватить руку.