Дом там, где сердце

Она и сама не замечала, как текли по щекам слёзы. Сухой ветер бросал в лицо то песок, то собственные пряди волос. Пропахшие чужой кровью, они липли к растрескавшимся губам, но Орихиме не могла отвести рук – с её пальцев текла живительная сила, так сейчас необходимая Исиде. Который раз уже ты лечишь его, Орихиме? Который раз сидишь вот так, с прямой спиной, на коленях, собранная и строгая, будто перед алтарем в молитве. Да ведь и молишься совсем по-настоящему, только слова одни и те же, отдающие рефреном в сердце - живи, живи, живи. А в душе опять всё рвётся и мечется, лопаются тонкие струны равновесия, хочется кричать от несправедливости - за что это мне, господи? Опять? Опять? Чужая боль приходит всегда неожиданно, как ни ждешь её и как ни стискиваешь зубы, и от этого текут слёзы грязными, солёными дорожками. Кто сравнивает их с жемчужинами, никогда не плакал от отчаяния. Но боль – это хорошо. Значит, самое страшное позади, и его удалось вытащить, вырвать из липкой тьмы, за которой – лишь шаг в пустую бесконечность. Боль откатывает и расползается где-то на грани сознания, уже не мешает, и глаза могут видеть, контролировать – собираясь из осколков, трещат и выпрямляются кости; наполняясь кровью, спаиваются разорванные сосуды; соединяются ткани и скрываются под вновь нарастающей кожей. Никто не знает, как работает её Щит Отрицания. Орихиме надеется, что никто не узнает и впредь. Потому что каждый шаг она проходит вместе с тем, кого лечит, а иногда, если совсем плохо – вместо... И это её тело сейчас в судорогах и муках вспоминает, как надо дышать правильно – успешно отрицать можно только то, что хорошо знаешь. Исида вздохнул, открыл глаза, и две золотистые искорки чиркнули Орихиме по вискам, вновь превращаясь в лепестки заколок. – Привет, Исида-кун, – она улыбнулась. Она всегда улыбалась, когда кто-то возвращался. Потому что очень важно, когда на пороге дома тебя кто-то ждёт. Торопливо поправила чёрную прядь и смутилась своему необдуманному жесту. Исида улыбнулся в ответ и легко поднялся, словно не заметив её заалевших щек. А, может, и правда не заметил… Она сейчас, наверно, выглядит как чучело. – Спасибо, Иноуэ-сан. Думаю, нам надо возвращаться? Орихиме коротко кивнула и пригладила волосы. Под ногами плеснул голубой щит рейацу, и она судорожно вцепилась в отвороты белой формы Квинси. Прижалась всем телом к худой мальчишеской фигуре и в своём страхе высоты не заметила, как дрогнули руки на её талии.