Дом там, где сердце

– Грим, Грим! Эй! Секста Эспада! – тонкий голос свербит между ушей, впивается в мозг тысячью иглами. Хочется тряхнуть башкой, но даже век не разлепить. А девица ноет и никак не уймётся. – Заткнись, сучка, – интересно, он вслух это сказал? – Ой, очнулся! Глаза открыть можешь? – ага, похоже, что вслух, только толку-то. Приходится напрячься – и из мутного марева выплывает знакомое лицо. Гриммджо жмурится и все-таки головой встряхивает, как будто наваждение отгоняет. – Одершванк? Какого хера, ты? – конечно, это она – светло-серые глаза с легким вкраплением жёлтого, малиновая стигма на переносице и тяжёлые кольца бирюзовых волос. – Времени нет. Молчи и слушай. Память угасает медленно и фрагментами, как будто в многоквартирном доме выключают свет. Верхний этаж – два окна, этаж ниже – ещё три. Он видел такие... В Ка-ра-ку-ре. И только голос шепчет навязчиво, до последнего непогасшего огня: «У тебя осталось очень мало рейацу… Без Эспады ты не восстановишься, а в Хуэко Мундо тебя просто сожрут. Чем меньше форма, тем меньше надо сил для её поддержания. Моя маска расколота, я не смогу быть прежней уже никогда. Разве что как сейчас, совсем ненадолго… А у тебя есть шанс. Но ты можешь всё забыть. Кем был. Ты готов начать свой путь наверх? Вновь…» Нелл нашлась довольно скоро, относительно невредимая и явно не нуждающаяся в их утешении. Она деловито возилась у подножия колонны и не сразу их заметила – Как ты будешь теперь, Нелл-тян? – спросила Орихиме, когда Нелл, наконец, отлепилась и перестала радостно верещать. Её так хотелось потрепать по голове, но Орихиме не решилась. Маска … пугала. – А я Пеше и Дондочакку позову играться, раз Ицуго не придёт. Он же не придёт больше, да? Орихиме отрицательно покачала головой. – Вы теперь домой, да? Ой, а возьмите котика! Он холёсенький. – Нелл отвернулась к колонне, разгребла песок и вытянула оттуда кота, тяжело пыхтя и неловко поддерживая его под пузо. Конечно же, никакой это не кот вовсе, а мелкий адьюкас, закованный в светло-серое йерро, как в броню, только лапы покрыты коротким чёрным мехом, и вокруг шеи такой же меховой воротник. Рейацу в нём двигалась слабо и никакой угрозы не чувствовалось. Нелл доверчиво улыбалась щербатым ртом, а маленькие ручки напряглись от тяжести. Адьюкас висел молча, не подавая признаков жизни. А он живой вообще? Орихиме с опаской коснулась мягких остроконечных ушей. Адьюкас вздёрнулся, распахнул мутные глаза и угрожающе зашипел. Вокруг широкого лба вихрем взвилась ярко-синяя грива, а вдоль ушей зазмеились бирюзовые полосы. Слишком знакомая раскраска! Орихиме ахнула и отступила назад, прижимая руку к горлу, снова почувствовав на нем жёсткие пальцы Сексты Эспады. В тревожно сжатом кулаке Исиды возник активированный Зелле Шнайдер - использовать лук с такого близкого расстояния он не рискнул. Нелл проворно прижала кота к груди и запричитала, переходя на высокий крик: – Не обижайте котика! Он плёсто напуганный. Холёсий, холёсий, маленький котик. Напуганный! Секста натужно рычал, потом закашлялся, из пасти тонкой струйкой потекла кровь. Маленькая арранкарка, не замечая его состояния, еще крепче сжала его, закрывая спиной и надеясь защитить от гнева этих глупых людей. Да что они понимают? Он на них шипит. Конечно! Ему же страшно! Знали бы они, как может быть страшно, когда откроешь глаза, а кругом никого. А ты уже привыкла, что Пеше и Дондочакка всегда рядом. Или Ицуго. А Ицуго всё-таки ушел, бросил. Она знала, что так получится! Ицуго – пустой, но Ицуго – шинигами! Шинигами делают арранкарам больно, всегда… Даже если не хотят. Но она не обижается, она сильная, она же арранкар. Она встала и пошла искать друзей, а нашла котика. Совсем-совсем плохой котик – столько крови вокруг. Наверное, ему тоже будет страшно и одиноко. А еще – больно, когда он глаза откроет. Она помнит, как может быть больно, когда из тебя кровь бежит, бежит и не останавливается. Да, она хотела его вылечить, да только почему-то ни слюней, ни соплей не было. У Нелл больше нету соплей! И даже слёзы не текут, вы видите? Совсем сухая, сухая как пустыня. И что ей теперь делать? Она хотела плакать, но не могла. И вылечить не могла. И друзей найти не могла. Совсем бесполезная, никому не нужная Нелл! - Хорошо, хорошо, успокойся, - Орихиме присела рядом на корточки и мягко обняла ребёнка за плечи. Конечно, ребёнок. Маленький, напуганный, и неважно, что на её голове эта странная уродливая маска. – Мы не тронем твоего котика, – плечи были острые и мелко подрагивали, и Орихиме поняла, насколько истощена и измучена арранкарка. Ей стало стыдно и неловко за свой страх, - Можно, я посмотрю его? Нелл сразу затихла, будто её выключили, развернулась как улитка и отлепила арранкара от изрядно намокшей кровью зелёной робы. Секста, если действительно это был он (Да кто же ещё? Не будь дурочкой, Орихиме, только посмотри на эту ярко-синюю гриву!), глухо ворчал, в груди его булькало и клокотало, но Орихиме поняла – не от гнева. Кот действительно был очень плох. Удивительно, как он ещё жив: два прямых удара Ичиго в грудь и подлая рваная рана на боку – от Нойторы. Заклинание Щита она так и не произнесла. И вместо того, чтобы руку к вискам поднести - почему-то коснулась… шкуры? Сидела молча и смотрела, как судорожно вздымаются бока. Пустым ведь нет надобности в дыхании, и сердца у них нет, так почему тело такое подвижное, такое… живое? Они мёртвые, мёртвые и бездушные. Не-существующие. Но в каждом из них всё равно было что-то… человеческое. Боль и гнев, страх, ненависть и ревность. Она видела всё это в Лас Ночес. Даже Улькиорра со своим нестерпимо-пустым взглядом, от которого бросало в дрожь, был любопытен. Так ли уж сильно они отличаются? – Если он вам не нравится, – Нелл села рядом, подняла длинный хвост, намотала его на ладошку, несильно подергала, бросила, потом потеребила ухо, словно решая, какая из частей Сексты наиболее привлекательна, – Вы.. вы можете его Ицуго подарить! На память... Ну, фтобы не забыл про Хуэко Мундо... И про Нелл! Исида подавил нервный смешок. Это уж точно – такой подарочек не скоро забудешь. А уж Ичиго точно будет рад до безумия, когда его в очередной раз в асфальт вколачивать станут. Нелл всё лепетала про «милого котика» и всё уговаривала взять «кису себе», а Орихиме по-прежнему молчала. Арранкар у её ног почти не дышал, но она не делала ничего – только, закусив губу, водила пальцами по его телу. Наверно, Исида придумал бы хорошую причину, чтобы встряхнуть её, вырвать из странного оцепенения, но вмешалось само провидение. Исида прислушался: – Иноуэ-сан, всё кончилось. Капитаны уже ушли из Хуэко Мундо, ворота открыты. Нам пора возвращаться. – Исида-кун… Я хочу… Мы можем взять его с собой? – Ты действительно этого хочешь, Иноуэ-сан? Ведь он арранкар, враг! «И он пытался убить Куросаки». В разговорах с Орихиме – весомый довод. Но иногда Орихиме становится очень упрямой. И не угадаешь, когда на её лбу появится вот эта решительная складочка. Кивает головой, молчит, но чувствуешь – не отступится. В такие моменты спорить с ней бесполезно. Как… как с Ичиго. Да, иногда они становились похожи, как две половинки действительно одного целого. Бесконечно далекие друг от друга, но порознь существовать не могущие. Исида вздохнул и снял свой китель. – Дай его мне. Попробуем пронести, чтобы никто не заметил.