Дом там, где сердце

Орихиме проснулась от грохота. Да такого, что её на кровати подкинуло. Путаясь в простыне и растрепанных со сна волосах, почти кубарем скатилась на пол и испуганно замерла, прислушиваясь. В соседней комнате опять громыхнуло, задребезжали стекла, потом что-то пронеслось по стене, и посыпались книги. В короткое затишье вклинились чьи-то высокие и очень знакомые голоса: – Совсем спятил? Заканчивай! – женский, с командными нотками, – А если она проснётся? – Вот и не ори, сиди тихо, я счаз быстро… Эта тварь… – злой мужской, слегка запыхавшийся. – Цубаки, справа! – ещё мужской, азартный, и следом за ним - разъярённое и тоже очень знакомое: – Агррр-яяяууу! «Гриммджо!» Орихиме отбросила простыню, решительно толкнула дверь, сделала шаг и снова замерла, теперь уже в ужасе. И это… её маленькая уютная гостиная? Под босой пяткой хрустнул обломок неопознаваемой деревянной детали, чуть дальше блестело озеро зеркальных осколков. В воздухе лениво плавал пух из распоротых диванных подушек, скрывая остальной погром и его участников. Орихиме осторожно, по стеночке, ориентируясь на слабое оранжевое свечение и взбудораженную разноголосицу Звеньев, обошла измочаленный, завалившийся набок диван и подняла голову. Маленькие человечки со сложенными разноцветными крыльями обнаружились на полке, ранее уставленной книжками и милыми сердцу безделушками, а теперь висевшей на одном гвозде. Орихиме насчитала пятерых; шестой, выступая в роли заводилы, гонял по комнате белого кота. Аями и Лили, обнявшись, каждый раз возбужденно взвизгивали, когда зверь длинно замахивался и мелькавший меж его когтей чёрно-красный самолетик делал очередную мертвую петлю – ну прямо девочки-болельщицы во время футбольного матча. Хинагику бодро комментировал, Байгон свистел и топорщил большие пальцы, а Сунь-О, недовольно подбоченившись, пыталась прекратить это безобразие. Разящий Щит, как и подобает настоящему герою шоу, успевал везде – огрызался и отшучивался, весело хохотал, ускользая от лап арранкара, и за каждый промах награждал того тычком в нос. Кот свирепел, прыгал выше, дальше и необдуманнее, ударяясь об острые углы и круша всё на своем пути. Вот и сейчас, взмыв свечой под самый потолок, кувыркнулся через голову, пытаясь достать нахального Цубаки, в приземлении дал крен на правый бок, прокатился по полу и, в тщетных попытках затормозить, опрокинул на себя низкий стол. Выбрался с примятым ухом и распахнутой пастью, полной пыли и мусора, и подавился собственным кашлем – Разящий использовал паузу в своих целях. Разъяренный очередным ударом в чувствительный нос, кот снова бросился в атаку, набирая скорость и видя перед собой только стремительный черный силуэт. – Мазила пусто-головая! – издевательски звенело в ушах. Кот сманеврировал, оттолкнулся от стены и почти настиг мучителя в красивом прыжке. – Что вы делаете? Перестаньте! – больше Орихиме не могла терпеть, на глазах привычно выступили слёзы. От неожиданности Цубаки остановился в полёте и кот сшиб его грудью, прямо в балконную дверь. Неплотно прикрытая, от сильного толчка она поехала. Цубаки сполз по стеклу и на своих двоих шмыгнул в щель, не сообразив, что дверь открывается наружу. Зато сообразил кот – уж на земле-то этого поганца он точно поймает! В предвкушении взвыл, чиркнул когтями по паркету и ломанулся следом. – Мамочки, только не балкон!!! Орихиме закричала громко, испуганно, и, забыв про битое стекло, бросилась следом – то ли остановить, то ли подхватить… Но не успела – разогнавшийся кот в секунду пролетел маленький балкончик и сквозь прутья решетки вывалился на улицу. Орихиме опасно перегнулась через перила, но увидела только разбитый горшок с цветами, да за поворотом раздался визг тормозов. Над её плечом затрепетал изрядно помятыми крыльями виноватый Цубаки. – Я… это… не хотел… ну… чтоб так. – Зачем… – Орихиме ещё не могла отдышаться, – зачем вы это сделали? – Пожалуйста, Орихиме, успокойся, – вклинилась рассудительная Сунь-О. Следом подтянулись остальные Звенья, сбиваясь в плотный полукруг перед своей хозяйкой, – с ним ничего не случится… – Не случится? Да он же не знает ничего! Он заблудится!! А машины? А собаки? А злые мальчишки? – сжав руки в кулачки, она поочередно обвиняла каждого из Звеньев. – Нашла о ком переживать, жен…, – откликнулся Цубаки и, получив острым локтем от одной из девчонок, обиженно затих. – Как вы вообще… – Мы иногда выбираемся из Гибискуса, – поспешила объяснить Сунь-О, – когда ты спишь, снимая заколки. Не держи зла на Цубаки, в последнее время ему совсем скучно. Ты ведь почти не используешь его. А тут арранкар, враг. Вот его слегка заклинило. – Он не враг! – глаза Орихиме гневно сузились, даже непролитые слезы разом высохли, – он же не помнит ничего! Он просто обычный кот! А вы с ним… Так жестоко!!! – последнее слово она выплюнула, словно застрявшую и царапающую горло косточку. Тогда, в детстве, её тоже мучили из-за слишком яркого цвета волос. А Звенья… Они же... словно её часть… родные. Как будто она сама сейчас издевалась над бедным животным! Это же… похоже на предательство. – Так нельзя, понимаете? – Мы понимаем... Мы просим прощения. Мы всё уберём! – Сунь-О хлопнула в ладоши и Звенья, словно подкинутые рукой бумажные фигурки-оригами, разлетелись по разгромленной квартире, – А ты поспеши. Он не мог далеко убежать! Ты обязательно его найдёшь! Орихиме позвонила Исиде. А около супермаркета они столкнулись с Ичиго. Куросаки бездельничал и от скуки был непривычно наблюдателен. - Йо, Исида, Иноуэ! Что случилось? - Я кота потеряла, - выпалила расстроенная Орихиме прежде, чем успела подумать. Испуганно зажала себе руками рот и беспомощно посмотрела на Исиду. Исида вздохнул, поправил очки и решил дождаться реакции Ичиго, чтобы понять, в какую сторону им придётся лавировать, избегая неудобной темы. Наверное, нормальный друг спросил бы: «Какой кот? У тебя есть кот?», чем поставил бы Орихиме в затруднительное положение. Врать она не умела, а если и врала, то неуклюже, даже твердолобый Ичиго мог легко её раскусить. Но Ичиго на правила было плевать, в этом была его сила и в этот раз – спасение Орихиме, потому что он сразу и бодро перешел к делу: – Значит, будем искать! Давайте разделимся! Как он хоть выглядит, твой кот? Орихиме растерялась: – Большой, белый такой... Глаза голубые. – Увидишь свирепую рожу – хватай не раздумывая. Это наш, – Исида умел излагать доступно для понимания Куросаки, – только смотри, чтобы он тебе пальцы не оттяпал. – Подумаешь! – Ичиго беспечно рассмеялся, махая им уже с другой стороны улицы, – это ж кот... А не какой-нибудь Пустой! Конечно, именно Ичиго его и поймал. Запыхавшаяся от быстрого бега Орихиме никак не могла разогнуться – надо же, как далеко кот успел забраться, почти окраина парка. Подоспевший следом Исида только присвистнул. Ичиго выглядел… экстравагантно: на лице в живописном порядке и с разной интенсивностью набухали кровью царапины, длинные рукава футболки висели лохмотьями, а во взъерошенных волосах какой только флоры не торчало. Кота он держал в вытянутой руке, крепко, до побелевших костяшек и за шкирку. Тот сопел, отчаянно брыкал ногами воздух и изворачивался, пытаясь вылезти из шкуры. – Иноуэ, это точно твоя зверюга? – Ичиго с сомнением тряхнул животным, и близлежащие окрестности огласили кошачьи вопли. Орихиме подхватилась: – Да-да! Это точно он! У него ещё на лапке чёрные пятнышки, видишь? – Чего-то он дикий совсем, - Куросаки с сомнением смотрел на беснующуюся тварь и не спешил отдавать его в протянутые руки девушки, – Как его зовут-то? Орихиме прикрыла глаза и как с моста в холодную воду рухнула: – Гриммджо. Разве имеет смысл теперь молчать? Сходство слишком очевидно, да и гигай скоро не сможет полностью скрывать его рейацу. Ичиго изогнулся, чтобы разглядеть те самые пятнышки и ослабил хватку. – Держи крепче! – Исида и Орихиме крикнули одновременно, рыжий среагировал и поймал кота за ускользающую лапу. С такого ракурса злые голубые глаза выглядели пугающе… знакомо. – Чёрт, а ведь и правда… – сердце Орихиме пропустило удар, а Ичиго ухмыльнулся, отбрасывая глупые мысли и ненужные воспоминания, – Похож! – Куросаки, ну ты придурок, - тихо и с облегчением выругался Исида. Он и не заметил, с каким напряжением ждал реакции Ичиго, даже стиснутые зубы начали ныть. А вот Орихиме… Её надо выручать, она же сейчас объяснять начнет. Для тупых и недоразвитых. – Куросаки-кун, он действительно… – Её кот, да, – перебил Исида, оказавшись вдруг рядом и предупреждающе сжав её плечо, – и у него скверный характер. Поэтому и назвали так – Гриммджо. Ну и чтоб ты не кис, будет кого по кустам гонять. «Раз уж с Пустыми тебе теперь накладно дело иметь». Исида не смог ударить по больному месту, хотя ой как хотелось. Малодушно и недостойно… Ичиго и кот синхронно нахохлились, глядя друг на друга. – Забери его, Иноуэ-сан, а то они сейчас второй раунд начнут. Он мягко подтолкнул девушку. Орихиме почти на автомате обхватила кота руками и притянула к себе. Тот заворчал и его прижали к груди так крепко, что недовольное бурчание заглохло в складках её блузки. – Тихо, котик, тихо. Все кончилось. Всё хорошо, – Орихиме гладила белую макушку и сложенные, чуть дрожащие от переживаний уши. Кот вдыхал тёплый цветочный запах, и, слушая торопливое биение сердца, тихонько успокаивался. Исида видел, как втянулись острые когти и замер хлещущий по сторонам хвост. Казалось бы, обычное дело, простые и привычные жесты – провести ладонью по голове, прошептать несколько ласковых слов, дать почувствовать своё тепло и уверенность. Но… Исида не мог отделаться от ощущения… то, что они сейчас видят – совсем для них не предназначается. Вот и Куросаки, стоящий рядом, тоже обалдело глазами хлопает. – Чёрт, а кот и правда... её. – Пойдём, Куросаки, дальше они сами разберутся. А Орихиме ещё долго сидела на скамейке в парке и извинялась… Рассказывала, что в пятом классе у неё совсем короткая стрижка была, потому что злые девчонки залепили волосы жвачкой, а потом ещё и покромсали, больно дёргая и раня кожу. И как Тацке заступалась за неё, а брат... любимый брат Сора подарил две заколки с голубыми цветочками гибискуса, чтобы короткие прядки не лезли в глаза. И с тех пор она ни разу волосы не обрезала, а заколки носит всегда. Она сама толком не знает, почему. Сначала – в память о Соре… Когда узнала, что в них её сила, Щит Отрицания, боялась снять – ведь она жизни спасает, а без Щита никуда. А теперь даже на ночь снимать никогда-никогда не будет, и непослушные Звенья больше кота не потревожат. Кот лежал на её коленях, слушал и щурился на закатное солнце. Ему было всё равно, что болтает эта девчонка. Было хорошо и лениво, и просто хотелось спать.