Дом там, где сердце

– Ну вот и всё. Посмотри, как миленько выглядит! – Орихиме щёлкнула замочком и Гриммджо фыркнул. С двумя предыдущими ошейниками из зоомагазина он за пару секунд расправился и не стал тратить силы на протесты, когда девчонка принялась новый нацеплять. Если ей так нравится – он поразвлечься всегда готов… Чёртова кожаная ленточка! Если б знал, откуда именно её притащила – и близко б не подпустил! Да… Что и говорить. Развлекался круглые сутки! Испробовал все мыслимые положения головы и лап, и даже подручные средства (теперь каждый мало-мальски острый угол в квартире украшал белый пух), чуть не сдох от удушья, застряв между стиральной машинкой и стеной (и с чего решил, что сам пролезет, а ошейник останется?), расцарапал шею и уши, но избавиться от цацки так и не смог. Утром Орихиме смотрела жалостливо, но гладить по голове не осмелилась – кот глазами сверкал и злобно скалился. Лишь вздохнула и подлила молока в миску: – Урахара-сан сказал, что это очень хороший ошейник и снять его может только он сам. Но ведь это здорово, правда? Значит, ты его не потеряешь. А там есть мой адрес. Вдруг ты опять убежишь и заблудишься? «Даже если случится что – к нему только мертвому подойти-то и можно. Прочитать адрес на ошейнике и соболезнования послать», - так Урахара-сан сказал, ещё и долго смеялся. Но просьбе Орихиме внял, ловко прикрепил металлическую пластинку и от себя добавил полезную мелочь – теперь ошейник поглощал фон от рейацу, хорошо маскируя его обладателя. Пока повода для беспокойства нет, но Гриммджо – непредсказуемое создание, существующее наперекор логике и всем принципам. Гадать, когда его сила начнет пробуждаться - затея бесполезная. Вот подстраховаться - куда удобнее. Это тоже Урахара-сан сказал. – Ну, я в школу пойду? – Орихиме обулась и взяла портфель. Кот с перемазанными в молоке усами мрачно сверлил её взглядом. – Ты не сердись, пожалуйста… Я не хотела тебя обидеть. Правда! Кто сказал, что кошки обидчивые? Отходят сразу… как отомстят. Гриммджо честно следовал правилам: влез в гардероб, изодрал и изгрыз всё, что можно, а что зубам и когтям не поддалось – выволок в кухню и в мусорное ведро запихал. Выпустил пар, успокоился и мирно заснул прямо в ворохе испорченной одежды. А эта сумасшедшая даже не расстроилась, с каким-то восторгом выдёргивала распоротые тряпки, к себе прикладывала и у зеркала вертелась: «Ух ты, какой дизайн получился! Девчонки обзавидуются! Да у вас талант, Гриммджо-сан!» Безнадёжно испорченные вещи на фоне её жизнерадостности смотрелись убого и жалко. Да и пылищи подняла своей беготней немерено! И только поэтому Гриммджо в ванную ушёл... А Орихиме тихонько плакала, вынося два больших мешка на улицу: она с такой любовью свои наряды выбирала, долго присматривала, не так уж много денег имея. Но Гриммджо не должен видеть её слабости. Никто не должен, потому что это – некрасиво. Вечером Орихиме как обычно смотрела аниме-сериал, сидя на полу перед телевизором. И солёные палочки грызла, сегодня – с апельсиновым джемом. А когда затекла спина – прислонилась к дивану и плечом почувствовала пушистый теплый бок. Сделала вид, что не заметила. Гриммджо тоже глаз не открыл, но и не отодвинулся – на диване лежать удобно, мелочи вроде девчонки рядом можно и потерпеть. Через пару дней ощутимо похолодало: осень вступала в свои права. Проснувшись среди ночи из-за озябших ног, Орихиме поняла, что пора закрывать дверь на балкон. Подошла, притворила створку и наткнулась на изучающий взгляд. Вздохнула, достала плед и теплые носки – ведь Гриммджо точно дома сидеть не будет. Он и не сидел. Поначалу Орихиме даже не замечала его отсутствия. Кот выбирался из дома днём, на короткие расстояния, как партизан – на разведку. Потом его вылазки стали длиннее и… кровавее. Однажды, вернувшись из школы, Орихиме сильно перепугалась, увидев оконное стекло, заляпанное бурой краской так, что дневной свет в комнату не попадал. Первой мыслью было – вломились воры и, раз поживиться нечем, в отместку зарисовали всё из баллончика. Но краска оказалась засохшей кровью, а на полу красовались такие же бурые отпечатки кошачьих лап. Гриммджо с довольным видом валялся на любимом диване, и, как Орихиме его ни тормошила, переворачивая с боку на бок – никаких следов не обнаружила. Потом привыкла, вздыхала и бралась за влажную тряпку, а в особо запущенных случаях, когда коту изрядно доставалось, – за Щит Отрицания. Времени, чтобы установить диктатуру в районе, Гриммджо много не понадобилось. Бродячие коты, шипя и отплевываясь, нехотя сменили ареал обитания, решив, что уж лучше в талии ужаться, чем совсем аппетит потерять… вместе с жизнью. А домашние просто осели на хозяйских коленях, о прогулках под луной даже не помышляя. Гриммджо наслаждался своей властью недолго – тишина и покой давили хуже треклятого ошейника, и он перешёл на новый уровень. Первый бой он позорно слил, недооценив противника - небольшая с виду, рыжая, остромордая, очень похожая на лису собака оказалась акитой. Кто ж знал, что с такими вот улыбчивыми псинами люди на медведя охотятся… И челюсти у них очень крепкие. Орихиме расплакалась: кота будто через мясорубку пропустили, и как он со сломанными рёбрами и прокушенным брюхом до дома добрался, да ещё на второй этаж умудрился влезть… Видно, только на одном упрямстве. Ещё и Щит Отрицания в этот раз странно сработал, не до конца. Или Звенья специально схалтурили – после лечения Гриммджо весь в грязно-желтых разводах был. Белая шубка долго не отмывалась – Орихиме даже шампунь специальный купила. Оказалось, Гриммджо воды совсем не боится, а потом она в энциклопедии вычитала, что пантеры вообще хорошо плавают и даже рыбу могут ловить. Науку Гриммджо запомнил и теперь без предварительной подготовки на дело не ходил. А вскоре приобрёл и необходимые для побед навыки. И к Орихиме ручьем потекли раздосадованные владельцы, потрясая счетами на лечение питомцев. Обычно в графе «услуги» значилось накладывание швов и целый список всевозможных уколов от заразных животных болезней. Орихиме устала объяснять и доказывать, что зверь у неё очень даже здоровый и совсем-совсем не бешеный. Даже паспорт завела с печатями и штампами, что кот привит и никакой угрозы не представляет. Липовый, конечно, Урахара-сан и не на таком специализировался. Просто у кота инстинкт… И он никого на своей территории не терпит. А запереть невозможно, он же – кот, всё равно выберется. – Ну почему ты просто не можешь гулять? Ведь кругом так интересно! И очень красиво! – жаловалась Орихиме, усаживая Гриммджо в багажную корзину велосипеда и пристегивая за ошейник. Впереди мелькала узкая спина Исиды. Орихиме поднажала – она любила такие прогулки, хотя всегда плелась в хвосте, но крутить педали было весело, и еще в звоночек звенеть, распугивая ленивых голубей на дорожке. Но сейчас воздержалась – у Гриммджо страх как чувство вообще отсутствует, но трезвон над ухом кого угодно из равновесия может вывести. А Орихиме рисковать не хотела: впервые за время совместного проживания кот не ёршился и разделял её чувства. Они были… Как говорят? На одной волне. - Вот видишь, здорово же? – девушка улыбалась, закладывая лихой поворот, и Гриммджо в своей корзинке перекатился от борта к борту. Снова вынырнул, почти до груди вниз свешиваясь, и, если б не ремешок – точно вывалился. Быстрая езда пришлась ему по вкусу; будь он не котом, а собакой – наверное повизгивал бы от восторга. Орихиме смеялась, прибавляла скорости, обошла Садо-куна и даже к месту встречи приехала не самая последняя.