Дом там, где сердце

Ночью Гриммджо плохо спал. Орихиме слушала из своей комнаты, как он тяжело и хрипло дышит, вставала с кровати, почему-то боязливо замирала у двери, но потом решительно стискивала кулачки и подходила к дивану. Кот лежал, свернувшись таким плотным клубком, что не разобрать, где голова или лапы – ещё одна подушка, только белая и мелко вздрагивающая. Если осторожно окунуть руку в тёплую шерсть и погладить – он затихал и дышал ровнее. Но стоило отойти, и через пару минут всё повторялось. Орихиме металась из гостиной в спальню, пытаясь хоть немного поспать, потом обречённо села у дивана – но просто её присутствия было недостаточно, лишь прикосновение успокаивало неровный ритм маленького кошачьего сердца. От сквозняка, стелившегося вдоль пола, заледенели ноги, как ни одёргивала она подол короткой ночной рубашки, а рука, протянутая вверх, к коту, затекла до самого плеча. «Совет № 6: Если ваш котёнок расстроен и жалобно плачет – не берите его к себе в кровать. Он может привыкнуть». «Наверно, не тот случай», – решилась Орихиме и осторожно уложила Гриммджо поверх одеяла. Он так и не проснулся, но стоило ей заползти в постель и устроиться поудобнее – как оказался совсем рядом, упираясь лбом прямо под грудь и крепко вцепившись в руку всеми четырьмя лапами. А когда девушка попыталась отодвинуться – выпустил когти и заворчал, не открывая глаз. – Ладно-ладно, спи уже, – устало пробормотала Орихиме, наконец-то проваливаясь в долгожданный сон. – И не думай, что теперь тебе всё можно, – сказала Орихиме шестью часами позже, выходя из ванной. Гриммджо блаженно валялся поперёк подушки и нахально наблюдал за её утренними сборами. Орихиме шлёпнула его полотенцем, но кот увернулся, вцепившись в махровый край, и молниеносно дернул на себя, вырывая полотенце из девичьих рук. С довольным урчанием улёгся поверх отвоёванного куска ткани и издевательски заиграл кончиком длинного хвоста. – Очень рада, что тебе лучше, но на кровати спать нельзя, – Орихиме не сдавалась и попыталась вытащить подушку из-под тяжёлой тушки, но кот будто значительно прибавил в весе или приклеился к ней намертво, а может и то, и другое сразу. А еще ей показалось, что в длинных белоснежных усах он прячет кривоватую ухмылку, ту самую, почти эспадовскую. «Совет № 14: Никогда не давайте кошке делать то, что ей нравится, если это не нравится вам. Иначе вы рискуете навсегда потерять лидирующее положение». Раскрасневшаяся от тщетных усилий Орихиме тяжко вздохнула, сдувая прядь волос со лба, и решительно направилась в ванную. Она сама нарушила правило – и если сейчас уступит, то дальше будет только хуже. А уж насколько может быть хуже с Секстой, если он хоть немного прошлое вспомнит – об этом даже подумать страшно. Уж с котом-то она просто обязана справиться! Орихиме вернулась, вооружённая пульверизатором с водой, и прицельно выстрелила прямо в наглую морду. От неожиданности Гриммджо коротко мякнул и свалился с кровати, утягивая за собой полотенце, подушку и половину одеяла. Выбрался измятый, мокрый и взъерошенный, будто им хорошенько пол вытирали, да ещё с одного уха полотенце залихватски свисало – ну как есть швабра! А синие глаза от злости аж косить стали. Гриммджо с усилием свёл их к переносице, собрал нос складочками для свирепого рыка и… громко чихнул. Вид у вояки был до того нелепый, что Орихиме звонко расхохоталась, запоздало зажимая рот руками – смеяться над другими не очень-то хорошо. Кот фыркнул, демонстративно показал все зубы, но больше лезть на кровать не стал. Однако его ворчание не сулило ничего хорошего – Гриммджо не сдаётся. Никогда. На следущую ночь Орихиме опять не спала, и опять из-за Гриммджо. Только теперь она в роли жителя крепости на осадном положении выступала. И осаждали её не варвары, а собственный кот. Орихиме пожалела, что в её квартире нет запоров, желательно не только на ключ, но ещё на пару-тройку цепочек. Потому что подпёртую стулом дверь Гриммджо открыл ударом с третьей попытки. Наверное, из коридора разгонялся… Девушка взяла подушку поувесистее, в другой руке уже был зажат пульверизатор, приготовленный с вечера. «Орихиме, у тебя всё получится!» В столкновении с крепкими когтями подушка быстро пришла в негодность, и по спальне поплыли перьевые облака, создавая дополнительное преимущество Гриммджо. Он выныривал из них с грозным завыванием, плюхался в кровать, получал в морду струей воды и снова скрывался из вида, меняя угол атаки. Поначалу это было даже забавно – так развлекаются дети в летних лагерях перед отбоем. Или на спортивных сборах, где часто бывала Тацки. Тогда Орихиме немножко завидовала подруге. И вот теперь сама увязла в постельной баталии! Но вряд ли кому-нибудь доставался столь неутомимый противник – затянувшаяся далеко за полночь войнушка порядком её измучила. А потом у Орихиме закончились боеприпасы. Девушка в последней попытке швырнула пустой баллончик в кота, конечно, промазала, и тот принялся жадно грызть пластик, выводя пульверизатор из строя. – Ну и пожалуйста! Спи, сколько влезет, невоспитанный грубиян! – Орихиме отвернулась к стене, натягивая одеяло до самой макушки. Чистый проигрыш. Глупо и отчаянно захотелось плакать. Наверное, это единственное, что у неё хорошо получается. Девушка шмыгнула носом и замерла, ожидая, как прогнётся матрас под нетерпеливыми кошачьими лапами. Но Гриммджо не спешил праздновать победу, он словно потерял всякий интерес, стоило прекратить сопротивление. «Чего же ты ждёшь?» Секунды складывались в минуты, их набежал уже десяток, а Гриммджо всё не шёл. Истомлённая ожиданием, Орихиме высунула голову из-под одеяла – кота в комнате не было. Девушка подождала ещё немного, поднялась и осторожно выглянула в гостиную. Гриммджо спал. В правом углу дивана, ближе к окну, на своем излюбленном месте. Спал так, будто в жизни для него ничего слаще этого дивана и не было. Спал довольный, умаявшийся игрой, только поза была неловкой, одна лопатка торчала чуть выше другой. Наверно, неудачно прыгнул, когда в дверь ломился. Надо утром проверить, вдруг вывихнул. Совсем как маленький ребёнок. Дурачок. Орихиме не заметила, как горечь обиды растворилась в щемящей нежности. Так легко забыть, кто он на самом деле. И просто принимать таким, каков он есть. Не пытаться переделать, а попробовать понять. Пожалуй, она уже заучила два правила. «Правило № 1: если делаешь что-то против его воли – будь готова к последствиям и прими их достойно». Тут Орихиме вздохнула: приходилось экономить и откладывать деньги на новый гардероб. Но Гриммджо больше ни разу не пытался снять ошейник, будто забыл о нём вовсе. «Правило № 2: если хочешь запретить что-то – будь готова к войне. А если не готова – признай поражение». Гриммджо добивать не станет, а, возможно, и про сам запрет забудет. Вот как сейчас. Наверно, стоит завести свою собственную книгу советов: «Как ужиться с арранкаром». Однако второе правило проработало недолго – под утро Гриммджо как ни в чём не бывало дышал ей в поясницу. – Может, тогда договоримся? – Орихиме повернулась лицом и почесала кота за ушком. Тот благосклонно щурился и возражать не спешил, – Ты можешь спать здесь. Только не царапайся, не влезай на подушку и не приходи грязным. Согласен? Она забыла упомянуть про одеяло. И очень даже опрометчиво. Оказалось, Гриммджо любит подлезть под него и привалиться поближе, желательно носом в живот или в грудь. Теперь Орихиме спала исключительно в пижаме с длинными штанами и высоким воротом. А вообще, так было даже удобнее – никто не давил тяжестью сверху, мешая повернуться. Раньше она ни с кем постель не делила, пару раз с Тацки совсем не в счёт – им было лет по десять. Да и Орихиме мало что помнила, разве что хихикали они много, пока мама Тацки сурово на них не прикрикнула. А, став постарше, она стала стесняться. Да и Тацки не предлагала, считая такие ночные дружеские «полежалки вдвоём» детским садом. Оказалось, это вовсе не так уж страшно. Гриммджо был мягкий, горячий, иногда даже обжигающий, и приходилось чуть-чуть отодвигаться. Его можно было гладить, и тогда он начинал мурчать так тихо, что только по дрожи под пальцами это угадывалось. А ещё слушать, как бьется его сердце, или как он мерно дышит, чуть посапывая – это успокаивало лучше тёплого молока перед сном. Орихиме привыкла.