Дом там, где сердце

Проснулся Гриммджо с тяжёлой головой. Не будь он котом, сказал бы – с похмелья. Впрочем, коты и говорить-то не могут. А вот у Гриммджо слов слишком много в голове вертится, только горло к ним не приспособлено. Хотя собственное имя уже почти получается. Если рычать с выражением. Грриимммм… Джоууу! И подвыть на конце. Гриммджо слез с дивана и добрёл до коридора. Там, в простенке, было большое зеркало, в которое можно всего себя рассмотреть. Вот и сейчас оно послушно отразило белого кота, слишком худого и слегка помятого со сна. Гриммджо прищурился, потом чуть носом в стекло не ткнулся, разглядывая. Нет никакого ошейника! В удивлении сел и на всякий случай почесал шею задней лапой. Ни-че-го! Кроме собственной шерсти, не очень чистой, кстати. С шерстью у Гриммджо всегда проблемы. Почему-то кажется, что он никогда таким волосатым не был. Против цвета ничего не имел – он привычен. Но эти проклятые, вечно пачкающиеся шерстинки - нет. Вылизывать их языком было неприятно и непривычно. Носить ошейник - тоже непривычно. Но теперь его нет. Урра! Это даже можно попробовать крикнуть. Вдруг получится. К возвращению Орихиме Гриммджо успел изрядно подохрипнуть, но результатом был доволен. «Урра!» выходило знатное, особенно если орать с балкона – люди оборачивались недоумённо и немного испуганно. Их страх Гриммджо тоже нравился. Орихиме пришла с ворохом пакетов. Кот по привычке сунулся в каждый - не потому, что сильно интересовался содержимым, просто его забавляло, как пакеты шуршат. Девушка улыбнулась и погладила по спине, легко касаясь острых позвонков. - Ты совсем другой стал, и изменишься ещё… Гриммджо вскинул голову и заглянул ей в глаза. Эти слова он тоже понимал. С каждым днём всё больше и больше. Иногда ему хотелось отвечать, громко и грозно. Огрррызаться. Да, вот именно так. Не потому, что Орихиме что-то неправильно говорила, а просто…. Привычно. Он стал многое разделять на эти два понятия «привычно» - «непривычно». Когда они сидели перед телевизором, у Гриммджо знакомо потемнело в глазах. Ещё немного - и беспросветная пустота накроет, всё из тебя высасывая, все силы вычерпывая до дна. В такие моменты хотелось бежать быстро-быстро, чтобы слышать, как сердце бьётся, что оно есть ещё, потом – ударить во что-то живое и тёплое, чтобы боль чувствовать и крики, свои или чужие – неважно, значит уши ещё действуют. И обязательно мясо рвать зубами, глотать большие куски, и, захлебываясь, теплой, густой кровью запивать… жадно, до икоты. Насытиться, изгнать этот голод, сосущий изнутри. Он пробовал не раз, не помогало совсем. Только рвало потом, выворачивало так, что ноги слабели и живот болел ещё долго. Гриммджо тряхнул головой - напрасно. Ткнулся мордой в согнутые лапы и часто задышал, будто это какой-то смысл имело: сделаться меньше, незаметнее. Вдруг мимо пройдёт? Гриммджо редко прятался, предпочитая смотреть врагу в лицо, но сейчас нервы сдавали. Потому что не было у этого врага лица, вообще ничего, за что ухватиться можно и хоть как-то навредить, ответить. - Урахара-сан сказал, что пора тебя отпустить, - Гриммджо уже едва слышал, в уши будто ваты набили, но её прикосновение почувствовал. И ещё боковым зрением – увидел блеск массивного перстня на большом пальце. «Раньше его не было» - успел вяло подумать он, но взгляда отвести не смог. Странный узор словно магнитом притягивал. Орихиме повернула печатку, и рисунок сменился – череп… костяная маска? Удивиться Гриммджо не успел, потому что его… вышвырнуло. Орихиме видела, как зыбкая тень адьюкаса метнулась к окну и исчезла в мареве сгущающихся сумерек. «Усовершенствованный ультра-портативный гигай класса А, приспособленный к двухстороннему скоростному замещению», в обиходе – кольцо с подвижной центральной частью. Вот чем её Урахара-сан снабдил. И совсем-совсем простыми инструкциями: как только Гриммджо начнёт странно себя вести, повернуть освобождающей печатью вверх и до него дотронуться. В момент выброса гигай сворачивается и в кольцо прячется. «И бездыханная кошачья шкурка под ногами болтаться не будет. Удобно, правда?» Удобно… Орихиме должна согласиться. Но носить это странное украшение, зная, что внутри, – не так уж и приятно. Девушка вздохнула, поправила кольцо и взяла телефон. Об этом Урахара-сан тоже говорил - позвонить Исиде. Ещё была вторая часть инструкций, и девушка пока не знала, сможет ли их применить. Сначала Гриммджо должен вернуться, но теперь… Захочет ли? Он летел по крышам, перемахивая целые улицы единым прыжком. Провода мягко пружинили, отзываясь низким гулом. Фонарные столбы, ветви деревьев, строительные леса – он взбирался всё выше и выше, казалось, ещё немного – и он запрыгнет на облака, и, пробегая мимо, случайно смахнёт хвостом луну. Но на верхней площадке недостроенной высотки Гриммджо остановился. Потому что бездумно бегать по городу, наслаждаясь обретённой силой, он совсем не собирался. Теперь он знал, что ему нужно. Осталось только понять, где искать. С самой высокой точки город как на ладони. Настроиться, прислушаться… Исида ждал его в парке. Выбрал самую заброшенную аллею и три раза проверил – людей поблизости не было. Достал таблетку-манок, долго её в руках вертел, вспоминая, с каким злым азартом и чувством собственного превосходства он предыдущую ломал. И как бестолково её использовал. Совсем недавно, чуть больше года прошло, а кажется - полжизни назад. Только тогда он мести жаждал, что-то и кому-то доказать хотел, столько ненужного барахла и бестолковых желаний. А сейчас – прозаичнее, но совсем не проще. Квинси щёлкнул пальцами, взвился голубой дымок и таблетка испарилась. До их появления пара минут ещё есть, но Исида больше не хотел быть беспечным и активировал лук заранее. Они пришли внезапно и все сразу, навалились душной массой, наполняя воздух скрежетом, рёвом и тонкими визгами. Исида не переставал удивляться причудливости их форм - и какой безумный творец создавал их, так небрежно смешивая в одно существо совершенно не сочетаемые части тел. «Будь таким уродом, я бы тоже злился постоянно и всё вокруг крушил», - думал квинси, а стрелы послушно дробили костяную маску. Он снял ещё четырёх тварей, что отползли слишком далеко, за намеченный им периметр, когда на аллее появился Гриммджо. Маленький кошкообразный адьюкас замер в паре метров от него, прищурив яркие глаза, словно оценивая противника. Исиду посетило ощущение, что он смотрит канал Дискавери, только транслируют не привычную охоту льва на антилоп, а историческую справку о том, какими были ночи в Хуэко Мундо до вмешательства Айзена – простые, дикие и первобытные. Адьюкас в засаде безусловно принадлежал к тому же виду, что и Пустые перед ним, но иная ступень эволюции, более высокая. Гриммджо выглядел, да и действовал иначе, потому и смог выжить. С такими-то размерами. Прочитав тайком несколько книг из библиотеки Квинси, Исида знал, что Пустые, питаясь собратьями, подсознательно меняют свою форму, используя полученную рейацу. Как правило, беспорядочно растят массу и множество новых приспособлений для убийства: шипы и щупальца, рога в три ряда, дополнительные пасти, - на что хватит их куцей памяти. И только единицы, вроде Гриммджо, приходят к другому результату – разумность и завершённость. Не нужно ничего придумывать, природа слепила достаточно объектов для подражания. Усилить костяк островерхим гребнем вдоль позвоночника и нарастить броню на гибкое кошачье тело, сделать когти острее, зубы – крупнее, а хвост - длиннее и жестче. Больше мускулов в иной пропорции: главное – не потерять подвижность. И отточить охотничий навык: подойти незамеченным, найти слабое место и прикончить одним ударом. Потому что второго шанса тебе не дадут. Исиде было привычно прикрывать чью-то спину. И неважно, что порой говорили в запале, будто он лишний раз руки марать не станет – просто его оружие прекрасно подходило на эту роль. И он свое дело знал, как никто другой – не мешать тому, кто ведёт бой впереди, аккуратно убирая тех, кто может быть угрозой. Но сейчас Исида еле справлялся… Каждый раз, когда в прицел попадал стремительный адьюкас, квинси вздрагивал, стискивая зубы и сжимая непослушные пальцы, готовые спустить тетиву – срабатывали вбитые с детства рефлексы. Да и Гриммджо задачу ему не облегчал, чёртов дорвавшийся до мяса голодный зверь! Следить приходилось в оба. Порядком отяжелевший и утративший былую скорость, но с прежним напором, Гриммджо атаковал последнего Пустого. Жадно рванул маску зубами, рассчитывая раздробить её пополам, но выдрал лишь кусок и не удержался, скатившись кубарем вниз под огромную ногу. Исида успел в последний момент – Пустой исчез, так и не коснувшись бестолковой головы в синей гриве. - Заканчивал бы, а то лопнешь. Адьюкас недовольно заурчал, спешно заглатывая костяной обломок. - Не давись, не отниму, - Исида устало покачал головой. Хоть Гриммджо и сменил свою форму, разума в нём по-прежнему не больше, чем в кошке. Адьюкас облизнулся и уставился на него своими нестерпимо-синими глазами. - Не стоит благодарности, - сыронизировал квинси и махнул рукой, чувствуя себя немного глупо. Разговаривать с животными он не привык. Но этот… вдруг и правда понимает? - Иди домой уже, тебя Орихиме ждёт. «Ну и что ты делал сегодня вечером, Исида? Кормил домашнего питомца одной очень милой девушки». Орихиме вздрогнула и открыла глаза – волна чужой рейацу потревожила её сон. Гриммджо вернулся. Пришел на самой грани ночи, ещё немного, и начнёт светать. Девушка резко села и прижала руку груди, где билось сердце громко и часто. От испуга, потому что к такой рейацу придётся заново привыкать, - острой, жадной и опасной. И от радости, что он всё же здесь, но почему-то мешкает и не заходит. Ну конечно, ведь балкон заперт! Словно подтверждая её мысли, адьюкас хрипло мяукнул и бухнул лапой в стекло. - Прости, пожалуйста, - Орихиме поспешила открыть дверь, - я не знала, когда ты придешь. Вот и… Гриммджо вошёл, и вслед за ним в комнату ворвалось запоздалое осеннее утро. Это выглядело так странно и неуместно – адьюкас, мягко ступающий в первых лучах солнца под щебет проснувшихся птиц. Тёплый свет скользил вдоль тела, нежно красил белые бока в золотистый, играл бликами на остром гребне, путался в черном меховом воротнике, отражался в глубоких синих глазах сполохами чистой силы. Орихиме замерла, затаив дыхание. Однажды она сказала Гриммджо, что он очень красивый. Красивый, какими бывают кошки или большие пантеры. Просто природа создала их такими – вызывающими восхищение. А вот сейчас дух по-настоящему захватывало от самого Гриммджо, от того, как сильно он изменился всего за несколько часов. Словно его какой-то магией наполнили до краёв, и она в нём плещется, в воздух переливается, брызгами света под лапы оседает. Совсем как волшебный зверь из старых детских книжек, который к герою сказки во сне приходит с предвестием о будущих приключениях. Только её зверь не отбрасывал тень, потому что был давно мёртв, а магия, что так преобразила его, стоила сотни и сотни чужих жизней, пусть не людей, а уродливых Пустых – когда-то все-таки и они людьми были. И приключение он сулил не из самых приятных… Если не больше сказать. Орихиме сморгнула и наваждение исчезло – перед ней сидел маленький адьюкас, сытый, довольный, чуть ли не мурлыкающий (разве действительно не чудо?), но всего лишь адьюкас. - Просто я очень многое видела, - девушка опустилась на корточки рядом, - и не должна верить в сказки, правда? Реальность бывает куда волшебнее, а приключений мне и так хватает, - почесала Гриммджо подбородок и коснулась перстнем. Едва уловимая вспышка, и вот уже обычный кот боднул её головой, да так, что Орихиме едва на ногах удержалась. Замахала руками, пытаясь равновесие сохранить, а кот, довольно урча и кровожадно взрыкивая, принялся охотиться за пальцами, мелькавшими прямо перед его носом. - Сегодня суббота же, а ты поднял меня в такую рань, - Орихиме рассмеялась, отпихнула Гриммджо и неловко поднялась. - Пойду ещё поваляюсь. Ты со мной?