Дом там, где сердце

Сегодня Орихиме очень нервничала: Куросаки Ичиго почему-то все занятия пропустил, а на носу была контрольная по биологии, в которой он совсем плавал. Вот странно - у отца ведь собственная клиника. Когда учитель спросил, кто заглянет к болезному и задание передаст, она не задумываясь вверх руку подняла, и только потом спохватилась, как всё это будет… неловко. – Как будто каменный век, – бурчала потом недовольная Тацки, потому что Орихиме, как водится, её с собой потащила для храбрости, – и нельзя всё по электронке переслать… – Наверно, можно, – рассеянно отвечала Орихиме подруге, хотя мысли совсем другим были заняты: не сильно ли она раскраснелась, и в порядке ли прическа, и вообще, что она скажет, когда Куросаки дверь откроет. Но дверь открыл вовсе не Ичиго: – А вот и милые дамы пришли! Радость очей моих! Цветы жизни! – радостно взвыл высокий, крупный и небритый мужчина. Тацки только поморщилась – она-то к выходкам папаши Ичиго привыкла и благоразумно шаг назад сделала. А Орихиме замешкалась и попала прямо в медвежьи объятья, задохнулась, притиснутая к широкой груди и не видела, как из дома выскочил смущенный Ичиго: – Пап, ну ты ваще…! И руки убрал бы! Судя по интонационной паузе в середине, он что-то другое хотел сказать; Орихиме даже догадалась, – что. Нет, конечно, не дословно, ведь вариантов много было, от «старого козла» до «грёбаного извращенца» и ещё чего похуже. Но почему-то многие в её присутствии ругаться стеснялись. Они наверное очень удивились бы, если бы слышали, что сама Орихиме может в запале сказать, когда на неё сковородка свалится или кипящим маслом обожжет – на кухне с ней и не такое случалось. Ишшин отпрянул, виновато пряча руки за спину: – Пардон, увлёкся, не устоял. Ну а что же мы стоим? – в роли воспитанного родителя он недолго продержался и принялся энергично подпихивать девушек, хватая за тыльные места. – Заходим! Заходим! – На месяц? – Да почти на два... До самого рождества. Орихиме сидела тихонько и в общем разговоре не участвовала – Тацки без неё прекрасно справлялась. Она здесь своей была, почти как член семьи. Орихиме оставалось только слушать и молча про себя вздыхать. Ей ещё далеко до таких свободных взаимоотношений. Вот странно – вроде она и старается быть вежливой, не молчит и всегда пытается разговор поддержать, её даже можно назвать общительной, но легкости такой всё равно нет. А Тацки не особо болтливая, но всегда нужное слово найдёт, по делу и к месту. Вот и сейчас она про чемоданы в углу спросила, которые так Орихиме беспокоили. Оказалось, Куросаки Ишшин уезжает в Киото, к какой-то дальней родственнице. Наверно, к той, которую Ичиго пару недель назад навещал вместе с сёстрами. – Старушка при смерти, а присмотреть за ней некому. Детки мои с ней попрощались уже, – тут Ишшин драматично смахнул несуществующую слезу и потрепал сына по рыжеволосой макушке. Ичиго вспыхнул, а вслед за ним почему-то и Орихиме. Она совсем от него отвыкла – от искренней и честной реакции, от того, как остро у него ключицы над футболкой выпирают, забыла, каким обычным мальчишкой он может быть. Немного неряшливым (вон, у него длинная царапина на локте и одна штанина выше другой подвернута), взъерошенным и… беззащитным. А, может, такого Ичиго она и не знала никогда. Даже в школе он немного другой – внешне спокойный и уверенный, а внутри как сжатая пружина, словно всегда начеку. И почему Орихиме думала, что такие сильные и смелые ребята независимы от мнения окружающих? Завидовала, что сама не может так. Оказывается, зря. У всех есть свои секреты и слабости. И эта его маленькая слабость была дороже и ценнее того большого секрета, что Ичиго - не просто обычный человек, он – временный Бог Смерти. Орихиме так задумалась, что вопрос в свою сторону пропустила. – Правда, Орихиме? Поможешь? – Куросаки-старший смотрел на неё выжидающе. Наверно, он и сказал что-то, а теперь ответа ждал – Да. Конечно, помогу! – выпалила Орихиме. Она так привыкла к этой фразе, что даже переспросить не сообразила, о чём, собственно, её просят. Раз просят – она обязательно постарается и сделает всё, что сможет. – Вот и отлично! Вот и чудесно! У моего оболтуса такой прекрасный репетитор будет! – Ишшин сделал движение, будто удочкой замахивался, но до Орихиме не дотянулся, крякнул и за поясницу схватился. Вернее, за что пониже – Ичиго здорово его коленом пнул. – Репе… что? – Орихиме побледнела и беспомощно посмотрела на рыжего. Тот только хмыкнул и плечами пожал. – Репе… то! – Тацки как всегда не церемонилась. – Будешь Ичи по биологии и химии подтягивать, раз взялась. В остальном ты и сама не сильно шаришь… – И по хозяйству, по хозяйству хлопотать, как заботливая жёнуш… – больше Куросаки-старший ничего не смог выдавить: сын рот ему ладонью зажал, и ноздри заботливо прикрыл на пару секунд, чтобы не возмущался. – Ну бред-то не городи! Юзу и Карин прекрасно справятся. Можно подумать, ты сам когда что по дому делал… – Ичиго еле сдерживался, и это очень чувствовалось. Отец как будто целью задался позлить его хорошенько. Хотя, по рассказам Тацки, он всегда такой был... слегка неадекватный. То, что постоянно в тонусе Ичиго держал и к предчувствию неожиданной атаки приучил – это понятно, зачем. Знал наперед, что пригодится. А вот нервы испытывать – тоже тренировка? – Хорошо-хорошо, Куросаки-сан, – Тацки надоел этот балаган и она встала, Орихиме за руку поднимая, – мы всё поняли. А теперь нам пора бежать. Ещё столько дел! – Девочки, – Ишшин все-таки из захвата освободился и вдогонку крикнул: – обязательно за ним присмотрите! – И добавить успел, пока дверь не захлопнулась: – Он же у меня такой… непутевый! И построже с ним, если что! – Мы за ним присмотрим? – спросила Орихиме раз наверно в двадцатый, когда они от Куросаки вышли и Тацки решила её домой проводить. – Не мы, а ты. Лично я на это не подписывалась. – Тацки нетерпеливо плечом дернула, поправляя съехавшую сумку, – Где ты вообще была, пока папаша Ичи полчаса распинался, как он опечален, что сынуля может год завалить. Будто сам не в курсе, по какой причине. – Я что… теперь должна к Куросаки-куну домой ходить? – голос от волнения у Орихиме сорвался, и последнее слово она совсем тихо пролепетала: – Одна? – Ори-и-и… – протянула Тацки, обняла подругу за плечи и с силой сжала, заставляя немного ссутулиться, – ну какая же ты все-таки дурочка. Ты же сама хотела шанс. Разве нет? Хотела… Наверно. Нет… Конечно, хотела! Мечтала, придумывала ситуации всякие. Пока совсем не отчаялась, понимая, что все планы по завоеванию сердца Ичиго так на бумаге и останутся. Потому что смелости категорически не хватит. А тут – само в руки приплыло. Надо только собрать всё свое мужество в кулак и хорошенько постараться.