Дом там, где сердце

Гриммджо сидел на крыше и через окна за людьми в соседнем доме наблюдал. Совсем недавно он научился считать время и знал, что сидит уже не просто «давно», а два часа или чуть больше. Он вообще очень многому научился с того дня, как на настоящую охоту вышел. Хотя, вернее будет сказать, – вспомнил. Знания приходили неожиданно, порой совсем не к месту, ошеломляя своим количеством и разнообразием, и тогда он подолгу сидел где-нибудь вот так и пытался их разложить по порядку. Как в игрушках детских, где из цветных квадратиков нужно картинку собрать. Очень похоже. Сейчас, правда, причина его задумчивости была иная. Рыжеволосая девушка в квартире напротив опять что-то уронила и на шум вбежала девочка со смешными хвостиками. Кот подобрался ближе к краю и шею вытянул, пытаясь разговор услышать. – Орихиме-сан, да вам не надо ничего делать. Я и сама всё приготовлю. Вы и так брату помогаете, – лепетала Юзу, с ужасом разглядывая погром на кухне. Такой бардак устроить – это надо ещё постараться! Орихиме нервно засмеялась, пытаясь одновременно руки от муки отряхнуть и разбитые яйца с пола собрать. Получалось совсем плохо. С Юзу вообще оказалось сложнее поладить – вроде самая дружелюбная из всех Куросаки, но поди ж ты. От вдумчивого, не по-детски серьёзного взгляда Орихиме всегда терялась и не сразу находила, что сказать. Ещё и «сан» это вежливое – будто скрытая, но настойчивая просьба держаться на расстоянии. – Я хотела тортик испечь, по новому рецепту. У вас тут такая духовка хорошая и формочек столько, и вот это ещё… – девушка метнулась к висящей полочке, за венчиком потянулась и стойку с ножами уронила. Ножи запрыгали по столу, как свежепойманная рыба в сетях; один, с зазубринами по лезвию (таким обычно сыр режут), скользнул вниз и в пол вошёл. Орихиме вскрикнула, руками в испуге взмахнула – и опять зазвенело и запрыгало, теперь уже остальные ложки-поварёшки попадали. В кухне недовольная Карин появилась. – Ну что ещё тут такое? – на её лице застыла привычная гримаска, смесь пренебрежения и лёгкой скуки, – тарелки-то хоть целые остались? А то Ичи звонил, скоро будет. – Ой, я же перепачкалась вся! Я умоюсь пойду! – Орихиме стремительно в коридор выскочила, только её и видели. Юзу даже рот открыла – неуклюжая-то неуклюжая, а иногда прямо чудеса ловкости проявляет. – Эй, а убирать кто будет? – Карин, в отличие от младшей сестры, не стеснялась говорить то, что думает, – вот бестолковая. Ну-ну, будто тебе это поможет. – Ты о чём, Карин-тян? – отозвалась Юзу с пола. Она уже веник принесла и теперь муку в кучку сметала, старательно обходя пятна растекшихся яиц. Их теперь только салфетками убрать можно. – А то ты не видишь, как она вокруг брата увивается? Нравится он ей, – Карин присела рядом, поднимая разбросанную утварь, чтобы в мойку потом засунуть. – Только не светит ей ничего. – Да? А почему? Орихиме-сан очень красивая. И добрая. Только готовить не умеет совсем и неловкая. – Юзу старалась быть объективной. Не сказать, что Орихиме ей совсем не нравилась. Просто… Где эта девушка появляется, там и проблем жди. Особенно для брата. – Потому что Ичи болван, каких поискать. Гриммджо на крыше переместился так, чтобы соседнее окно видеть. Но как ни щурился – сквозь опущенные жалюзи ничего разглядеть не смог. Вновь к кухне вернулся, здраво рассудив, что Орихиме скоро туда придёт. Обычно они все вместе там и ужинали. Жаль, с другой стороны дома ни деревьев, ни домов поблизости. Поэтому остального он уже не увидит – отсюда доступны только кухня, ванна и ещё комната, но там никто и не появлялся. «Спальня Иш-шина Ку-ро-саки». Он уже знал их имена, и кто кому кем приходится. Но слова «сын», «отец», «дочь» ничего для него не значили. Смысла в них было не больше, чем во многих других словах, которые он запомнил. Вот голод или азарт... Погоня, кровь, убийство – он их чувствовал, каждое из них свою особую реакцию вызывало. Даже если вдруг забыл, что к чему относится – по ощущениям не спутаешь. Очень часто Гриммджо казалось, что он совсем из другого места, и с каждым днём в нём эта уверенность крепла. Потому что слишком многое из того, о чём он вспомнил – тут словно и не существовало никогда. И, наоборот, было достаточно такого, что он не понимал настолько, будто это совсем для него чуждо. Например, вот это – семья. Темноволосая девчонка, та, что всегда вызывала у него смутные опасения, вдруг к окну подошла, внимательно на улицу посмотрела и решительно шторы задёрнула. Гриммджо зашипел сквозь зубы. Мелкая дрянь! Ведь ещё светло совсем. Его почувствовала? Он раньше как-то не задумывался, что и ту рыжую, с которой живёт, и которая теперь постоянно здесь околачивается... Ори-Химе. Да, её он тоже чувствует. Если недалеко – с закрытыми глазами определит, где она. Не на слух или по запаху, а где-то внутри словно указатель направления. И про того полудохлого со странным оружием, с кем иногда охотится – Исиду. И про тех тварей, что на вкус такие сладкие – тоже. Будто они из одного вещества сделаны. А другие люди - нет. Гриммджо головой тряхнул – он окончательно запутался. Да еще и злился вдобавок. И на чернявую, и на свою Ори-Химе почему-то. Съехал с крыши, когтями сдирая за собой черепицу, прогрохотал по водосточной трубе и спрыгнул, свалив мусорный бак прямо под ноги какому-то мальчишке. Тот взвыл и, отчаянно матерясь, заскакал на одной ноге. Гриммджо обернулся на знакомый голос. Ку-ро-саки Ичи-го. Этого из всего семейства он не любил больше всех. Всякий раз при встрече с ним кота так и подмывало тяпнуть парня, да посильнее. То ли за парк отомстить, то ли за что-то ещё… давно и прочно забытое. Гриммджо подкрался и замер, раздумывая – прыгнуть на спину или в ногу вцепиться? И тут входная дверь распахнулась. – Куросаки-кун, а мы тебя ждем! – Ори-Химе с горящими глазами и чуть влажными волосами выглядела странно. Будто только что пять кругов вокруг дома пробежала, но тщательно скрывает это. Впрочем, она всегда такая была при рыжем. Гриммджо в кустах чуть не подпрыгнул – Ку-ро-саки-куууун! Вот! Вот, что выбешивало больше всего! Даже острое желание напакостить Ичиго на второй план отходило. Вернее, не так – обострялось, но уже с другими мотивами. Если бы Ори-Химе едой была, вкусным таким куском, который Гриммджо для себя добыл, а рыжий бы к нему руку протянул... Но Гриммджо каким-то верхним чутьём ощущал, что неправильно это. И действовать так, как он привык в подобной ситуации (а именно: наглую конечность оторвать и глотку перегрызть) – очень неразумно. Нужно затаиться, наблюдать и ждать, что дальше будет. Инстинктам своим кот доверял, поэтому залег в своей засаде прочно, вжимая лапы в землю, и всем весом их придавливая, чтобы опять не вскочить ненароком. А как только люди в доме скрылись – поднялся и нарочито медленно дерево обошел, хотя так и подмывало его когтями хорошенько обстругать. Ничего. Он ещё своё возьмет.