Узел вечности

Самолет летел низко. Так низко, что можно было невооруженным глазом разглядеть людей, работающих на полях До горных вершин, проплывающих под брюхом, хотелось дотянуться рукой. Бесконечная голубоватая цепь Гималаев постепенно уходила назад, сменяясь буро-желтыми равнинами, по которым то там, то здесь были раскиданы селения. Два-три квадратика домов и небольшой участок вспаханной земли. Другой мир. Другая жизнь. На самом деле, они летели на положенных десяти тысячах, это земля внезапно подпрыгнула на несколько километров, создавая иллюзию, что смотришь на мир через лупу. Глядя в иллюминатор, МакЛауд думал, что с его стороны было безумием соглашаться на эту поездку. Кто его, в самом деле, тянул за язык? Когда Митос после двухмесячного отсутствия заявился к нему на баржу и зачем-то сообщил, что опять собирается в Тибет (как будто Дункана волновали его отлучки) он вдруг ляпнул, что тоже не прочь проверить молоко яков на вредность. По крайней мере, он получил удовольствие, увидев на лице Старика крайнюю степень удивления. Потом МакЛауд долго не мог понять, что его дернуло, но отступать было уже поздно. Возможно, он подсознательно стремился к тому, чтобы, наконец, расставить все точки над i и, или навсегда прервать отношения или вернуться к прежним. Второе было менее вероятным. Так почему бы не в Тибет. Как бы то ни было, остановившись на одну ночь в Катманду, утром следующего дня они вылетели в Лхасу. Зачем Митосу понадобилось сначала заезжать в Непал, Маклауд даже и спрашивать не стал, где он пропадал эту ночь, тоже, так что пока Горец глазел в иллюминатор, его друг безмятежно спал, приняв в кресле максимально удобное для этого положение, то есть, практически свесившись в проход. Для того, чтобы выспаться, часа с небольшим оказалось явно мало и МакЛауду пришлось приложить немало усилий, чтоб его растолкать, когда самолет приземлился. Выслушав длинное цветистое прощание непальских стюардесс, они, наконец, вывалились из Боинга на взлетно-посадочную полосу. Именно вывалилилсь, потому что Митос при этом пытался досмотреть последний сон, а МакЛауд нормально вздохнуть. Ему это слабо удавалось. Сердце начало бешено колотиться, ноги налились свинцовой тяжестью и на секунду перед глазами все поплыло. -Ты долго собираешься так стоять? — Митос широко зевнул и потряс головой — Мак? С тобой все в порядке? -Кажется, — выдавил Дункан, стараясь дышать ровно. В порядке было далеко не все, но признаваться в этом не хотелось, тем более Старику, который, похоже, чувствовал себя отлично. -Тогда пошли, — Митос окинул его насмешливым взглядом и, подхватив сумку, направился к зданию аэропорта, даже не оглянувшись. Это резко вывело шотландца из себя. Он ни на секунду не сомневался, что старый негодяй намеренно не предупредил его, а сам он только сейчас догадался, что причиной недомогания является резкий перепад высот между Катманду и Лхасой. Злость заставила сконцентрироваться. Мак взвалил внезапно потяжелевший рюкзак на плечи и двинулся за Старейшим, мысленно пообещав отплатить ему со временем сполна. На стоянке у выезда из Гонгу их ждал джип. Митос забрался на водительское место и вставил ключ в замок зажигания. -Пристегнись. -Куда мы едем? -Увидишь. Пристегнись, Мак! В последующие два часа МакЛауд на своей шкуре ощутил справедливость просьбы. Их трясло так, что, казалось, кишки вылетят наружу. Дорога представляла собой месиво из камней и пыли. В один момент Дункан подумал., что они не проедут. Машина угрожающе наклонилась. Слева открывалась бездна. Дно было даже уже не желтое — голубое. Километр, не меньше. Митос мертвой хваткой вцепился в руль. Даже костяшки побелели. Колеса буксовали, медленно сползая по наклонной плоскости. Перспектива выбираться из пропасти как-то не улучшала настроение. К счастью, через пару мгновений джип дернулся, и они вырулили на твердую поверхность. Горец облегченно вздохнул и увидел, что Митос снова смотрит на него с усмешкой. -Может расскажешь, хотя бы, куда мы едем? — поинтересовался шотландец с трудом сдерживая раздражение. -В монастырь Ганден. Ты же ничего не имеешь против? МакЛауд не имел. Он провел в монастырях достаточно времени, чтобы ничему не удивляться. Последний раз это было после смерти Ричи. Ему не хотелось вспоминать то время. Попытка обрести покой с треском провалилась, но признаваться себе, что разочаровался в подобных местах, Горец не желал. Митос прибавил газа и Мака вжало в сидение. Дорога петляя уходила вверх. Выше, выше. .Прошел еще час. Постепенно откуда-то из глубины начала подниматься боль. Она пульсировала, разливаясь в висках, и постепенно захватила всю голову. Болело все, глаза, уши. Каждый толчок машины взрывал мозг. Двигаться не хотелось. МакЛауд с трудом повернул голову и увидел, что Митос тоже бледен. В нем шевельнулось злорадство- по крайней мере, не ему одному плохо. Внезапно они остановились. -Все. Надо подождать. Нельзя так резко подниматься. Это, конечно издержки, но все равно, не люблю дискомфорта. Поэтому предпочитаю ходить пешком. Медленно, зато нет этих отвратительных симтомов. С этими словами Митос откинулся на сидение и закрыл глаза. МакЛауд сделал тоже самое. Попытался отбросить все лезущие в голову мысли, как дополнительный источник неприятных ощущений. Это ему удалось, но не настолько быстро, чтобы пара тройка бредовых идей не успела стукнуться изнутри в черепную коробку, заставив поморщиться от боли. Прекрасно начинается поездка. Он даже не представлял, сколько они уже так сидят. Час, два. Хуже не становилось, лучше, впрочем, тоже. -Ладно, поехали, после перевала полегчает. Они медленно двинулись вперед. Дункан предпочел не открывать глаза. Их еще с полчаса сильно мотало из сторону в сторону. Потом он почувствовал. что джип наклонился вперед и они заскользила вниз. Через несколько минут боль прошла и наступило облегчение. С век как будто убрали свинцовые гирьки. Вдалеке замаячили очертания каких-то строений, но поднимающиеся клубы пыли мешали разглядеть как следует. Скоро дорога выровнялась и даже стала лучше. Их уже не заносило, на каждом повороте. По бокам замелькали поля. Одетые в лохмотья люди, с яркими лентами в волосах, согнувшись в три погибели рылись в бурой земле. При этом они еще умудрялись петь. Наконец они подъехали к цепи высоких холмов, у подножья которых ютилась деревенька-шесть или семь маленьких серых домиков с плоскими крышами, обнесенных высоким глиняным забором, на котором рядком сушился навоз яков. Видимо все население работало в поле. На вершине ближайшего холма виднелась белоснежная ступа, вся украшенная разноцветными флагами, а за ней несколько золоченых шпилей. Дальше было не проехать. Митос резко остановил машину.и МакЛауда бросило вперед. -Что ты, черт возьми, делаешь?! — рявкнул шотландец, едва не ударившись лбом о стекло. Митос пожал плечами и открыл дверь. Горец еще секунду посидел, размышляя, стоит ли сейчас высказать все что накипело? Решил, что еще успеет, и вылез из джипа. Старик был метрах в двадцати впереди, бодро шагая вверх по дороге к монастырю. Это уже походило на демонстрацию превосходства. Мак злобно выдернул из багажника рюкзак и сильно захлопнул дверцу, едва не прищемив себе пальцы. Широкий двор Гандена был абсолютно пуст. Если здесь и были люди, то на глаза попадаться явно не спешили. Ни одного деревца, только утоптанная земля и каменные стены Белые, красные, желтые.Рядом со входом в молельный зал красовался большой валун, с написанной на нем, известной всем буддистам мантрой… Ом мани падме хум….как звон подвешенных высоко над головой колокольчиков. Мак неосознанно глянул вверх .золото, золото на фоне пронзительно синего неба и белых верхушек далеких гор. Позолоченным было все .от треугольных скатов крыш, до фигур оленей и колеса Дхармы прямо над входом. В них отражалось солнце, зайчики плясали на разноцветных стенах и они казались сотканными из света. Держащий колесо жизни демон потерял свой устрашающий вид и во весь рот улыбался фиолетовыми губами. Нарисованное колесо вращалось, отсчитывая мгновения бренного существования, фигурки на нем двигались, повинуясь безжалостному движению времени… У МакЛауда захватило дух. -Впечатляет, да? Дункан опустил глаза. Митос стоял у входа в храм, скрестив руки на груди, и смеялся. Солнце светило ему в лицо и он тоже казался покрытым тонким слоем амальгамы, словно статуя Будды. Только Сиддхартха Гаутама по сравнению с ним был просто младенцем… — Я видел много монастырей, они все примерно одинаковые…выговорил МакЛауд, снова обретая дар речи, — но этот… — Подожди, то ли еще увидишь! — радостно сообщил Митос — Ладно, пошли, нас ждут. Сделав приглашающий жест, он развернулся и зашагал вдоль ряда молельных барабанов в глубь двора. Маклауд последовал за ним, смутно догадываясь, что Старейший только что разыграл очередной спектакль. Перебравшись через груду хлама они нырнули в очень узкий проход между двумя зданиями. Стены были сложены из необработанного камня и Мак ухитрился в двух местах порвать свитер. Митос просочился безболезненно. В конце прохода обнаружилась маленькая дверца, с массивным кольцом, в качестве ручки. с которого свисали скрученные в косички разноцветные веревки. Митос толкнул ее, и они протиснулись вовнутрь. После дневного света, им показалось, что в помещении совершенно темно, но по мере того, как привыкали глаза, предметы начали выступать из мрака. Хотя самих предметов было до удивления мало. Циновка на полу, колченогий табурет и маленький позолоченный шкаф. Даже в полумраке было видно, что стены ярко красного цвета. Окно было занавешено черной тканью с белым орнаментом, задерживающей не только свет, но и воздух. В комнате было невыносимо душно. Еще одна дверь в противоположной стене вела куда-то вглубь дома. Зов ударил по ушам, напомнив о недавней головной боли. Маклауд невольно поморщился и вопросительно взглянул на Митоса. -Это друг, — ответил тот, улыбнувшись. Через секунду дальняя дверь открылась, и в комнату торопливо вошел маленький пожилой тибетец в темно-бордовой одежде монаха. Его лицо излучало радость и радушие. Маклауд подумал, что в жизни не видел такого странного бессмертного. Было похоже, что он никогда не держал в руках меч. Старичок учтиво поклонился и что-то быстро затараторил на своем языке, но тут же осекся, заметив, что МакЛауд ни слова не понимает. И неожиданно перешел на совершенно правильный и чистый английский. Он витиевато поприветствовал друзей, выразив надежду, что дорога была не слишком тяжелой. Тут Митосу наконец удалось вставить слово и он представил старого монаха -Чунг Ринпоче, хранитель библиотеки И увидев, что тот собирается разразиться очередной тирадой, тихо добавил: -Только давай выйдем на воздух, здесь задохнуться можно. Снова протискиваться между стенами Горцу не хотелось, но к счастью, он был избавлен от этого, так как Чунг распахнул дверь, у которой стоял и пригласил следовать за ним. Они прошли через целую вереницу таких же темных келий, несколько раз свернув в разных направлениях и Маку подумалось, что останься он здесь один, ему пришлось бы потратить неделю, чтоб выбраться из этого лабиринта. К тому же он постоянно налетал на углы и несколько раз чувствительно ударился головой о косяки низких дверей. Митос шел сразу за монахом, непринужденно болтая с ним на смеси английского и тибетского и из того, что он ни разу не сшиб ни одной вещи, даже в самых темных закоулках, Маклауд сделал вывод, что он прекрасно представляет куда идет. Когда они наконец выбрались наружу, горец подумал, что лучше бы он опять порвал свитер. Они стояли в квадратном дворике, образованном четырьмя, соединенными между собой низкими строениями., стены которых были расписаны во все цвета радуги. -Вы можете оставаться здесь, сколько нужно, — говорил маленький монах, — сейчас вам покажут, куда сложить вещи и я буду рад, если вы присоединитесь ко мне в библиотеке. После того, как поедите, разумеется, добавил он, заметив вытянувшееся лицо Митоса. Вот кстати с тобой у меня потом будет разговор, добавил монах серьезно, тронув Старейшего за рукав. Он подмигнул им и ушел. Маклауду показалось, что при последних словах Чунга Митос слегка изменился в лице, но спросить ничего не успел, так как из другой двери появился еще один монах и они пошли обустраиваться. Дункан нисколько не удивился, обнаружив, что жить придется в такой же маленькой келье, как та, в которой они оказались в начала. Первым делом он настежь распахнул окна, чтоб впустить хоть немного свежего воздуха. Вытащив из рюкзака новый свитер и пару свежих носков, он затолкал его в шкаф (при этом из него выпало 3 маленьких, свернутых в трубочку гобелена, истошно-синего цвета). Он не знал. сколько они здесь пробудут и решил пока не разбирать вещи. Обсудить планы подробно, времени как-то не нашлось, и Мак лишь в общих чертах знал, что Митос собирался к Кайласу. Горцу было любопытно взглянуть на эту главную святыню Тибета, но насколько долго туда добираться отсюда, он не представлял. И решил в ближайшее время это выяснить. В данный же момент самым большим его желанием было принять душ или хотя бы умыться. Открыв дверь, он натолкнулся на Митоса, с совершенно мокрой головой, видимо таким образом тот пытался хоть немного взбодриться после бессонной ночи. Предвидя вопрос, Старик махнул в сторону двери в конце коридора. То что вода бывает холодная и даже очень холодная Дункан конечно знал. но тут у него возникло ощущение, что вопреки законам физики вода также способна пребывать в жидком состоянии при глубоко минусовой температуре. Когда он вернулся в комнату, у него зуб на зуб не попадал и ему пришлось закрыть окно. Следующим испытанием на прочность оказалась трапеза. Маклауду подумалось, что с этих пор при слове «ячмень» он всегда будет нервно вздрагивать. Ему не удалось привыкнуть к подобной кухне за все годы, проведенные в Монголии, но здесь было еще хуже. Да уж, только тибетец, съев одну порцию цампы, мог попросить вторую. Маку не удалось проглотить и первую. Жир яка застрял у него где-то в пищеводе. Митосу было явно все равно, что есть, и это несказано удивляло МакЛауда, так как он знал, насколько друг привередлив. До такой степени, что при всей любви к пиву, он был способен не пить неделю, если любимой марки не обнаруживалось в ближайшем магазине, а до дальнего было лень идти. Здесь же он, не поморщившись, глотал местную ячменную дрянь Чанг, которую в нормальных условиях даже бы не понюхал. Мак решил, что завтра сделает все возможное, чтобы раздобыть что-нибудь съедобное, даже если для этого придется снова тащиться через перевал. По дороге в библиотеку, МакЛауд решил выяснить, что они будут делать дальше. Митос ответил, что планы менять не собирается и, если Мак не передумал, то завтра на рассвете, они отправятся в сторону Янгпачен пешком, потом, на попутных грузовиках доедут до Шигадзе, где возьмут напрокат джип и отправятся к Кайласу. Занять это все должно было пару-тройку недель. Вдаваться в подробности он не собирался, и Мак проглотил несколько вертящихся на языке вопросов, например, почему бы не поехать туда сразу на джипе. Он видел, что Митос последние пол часа сидел как на иголках, видимо мечтая побыстрее добраться до вожделенных рукописей, и спрашивать пока не стал. -Что, Адам Пирсон возвращается? -А разве он исчезал? , -Митос взъерошил отросшие волосы и ухмыльнулся., — это лишь одна из моих жизней, Мак, ты еще не понял? Было забавно смотреть, как он постепенно входит в образ вечного студента, каким МакЛауд помнил его по первой встречи… Даже голос стал мягче… Ну и хамелеон, — думал Горец, ему на полном серьезе казалось, что Старейший сейчас примет окраску каменной стены, мимо которой они проходили. — интересно, знает ли Чунг Ринпоче с кем он имеет дело. Словно в ответ на его мысли, Митос проговорил: -Знаешь, почему мы дружили с Доном Зальцером? Он напоминал мне Чунга. Такой же книжный червь, ценящий знания превыше всего. Но у Чунга в отношении меня нет иллюзий. — добавил он, искоса глянув на Горца.- Хотя пять тысяч лет для него такой же необъятный срок, как и для обычного человека. Он стал бессмертным только сорок лет назад, когда Тибет захватили китайцы. Кстати, когда тебе до тошноты надоест общество двух фанатичных исследователей, советую прогуляться к ступе, оттуда открывается потрясающий вид на горы. С этими словами Старик дернул на себя дверь библиотеки. Она представляла собой большое квадратное помещение, до самого потолка застроенное полками, на которых рядами стояли маленькие вытянутые коробочки. Старый монах, почувствовав зов, встретил их уже на пороге, и МакЛауд снова увидел на его лице неподдельную радость. -Ну как, устроились? -Да все замечательно, не волнуйся, — ответил Митос за них обоих, — мы не будем долго тебе надоедать. -Надоедайте, сколько хотите. Мой дом-твой дом, сказал он вдруг по испански.-все трое рассмеялись… -Наш настоятель знает тебя достаточно хорошо, чтоб, возмущаться присутствию посторонних на территории монастыря, — добавил он, обращаясь к Митосу, — так что чувствуйте себя свободно. -А теперь, если твой друг не возражает, я бы хотел показать тебе кое что. С этими словами, Чунг забрался на низенькую деревянную лестницу и потянулся к самой дальней полке. -Погоди, давай я. Митос встал на верхнюю ступеньку и, протянув руку, вытащил коробочку, на которую указывал монах. -Я совершенно случайно нашел это в библиотеке Дрепунга, сказал Чунг, Они не хотели отдавать, но я выпросил на время. Смотри. Он извлек из коробочки пачку длинных листков. -Но это же молитвы -Вот именно. По тому, как изменилось лицо Митоса, Маклауд понял, что он только что узнал нечто очень неприятное. Горец почувствовал себя неуютно. -Не думал, что настоящие записи могли сохраниться. -Да, в основном это поздняя переработка, столько веков прошло, но суть осталась прежней. -Но Тонпа Шенраб, это миф… -Правда? А ты? Митос не нашелся, что ответить. Оба замолчали. — Знаете, если не возражаете, я бы хотел осмотреть окрестности, проговорил Мак, пятясь к двери. Никто и не возражал. Чунг поводил его до выхода и сердечно пожал на прощание руку. -Молитвы, рукописи, — ворчал МакЛауд, спускаясь к воротам. Навстречу ему попались двое учеников-монахов — совсем мальчиков, лет, наверное, по 14. Осмотрев Горца с головы до ног, они разразились смехом. Да, открывающийся вид, был действительно потрясающим. Прямо перед ним расстилалась равнина, на которую холмы отбрасывали голубоватые тени, настолько четкие, что они казались нарисованными. С другой стороны ее ограничивали горы ярко сиреневого цвета. МакЛауду пришли на ум работы Рериха. Он пару раз видел их на выставках и краски казались ему ненастоящими. Но одна из этих картин стояла сейчас перед ним, только без рамки. Дункан спустился, а точнее съехал, подняв облако пыли, в небольшой овраг, отделяющий ступу от монастыря. Чтобы выбраться из него понадобилось минут десять, так как камни все время осыпались под ногами. Здесь был довольно сильный ветер. Молитвенные флаги, как стая птиц громко хлопали крыльями, крутясь на натянутых веревках, Горец свернул за угол здания, где был полный штиль, поудобнее уселся на большой плоский камень, облокотился спиной о стену ступы и стал смотреть на закат. Видимо, в какой-то момент он задремал, потому что ему показалось, что горы придвинулись вплотную и нависли над головой Из темноты к нему приближалась странная белая фигура. Дункан не мог разглядеть, кто это был, так как ее лицо было закрыто капюшоном, но внезапно почувствовал страх. Ему хотелось убежать, но он как будто прирос к камню. В голове зашумело. Он вскочил на ноги, мучительно пытаясь сообразить, куда дел меч. -Ты что, Мак? Митос стоял в двух шагах от него, засунув руки в карманы и ежась от холода. Судя по тому, что солнце теперь освещало только самые верхушки гор, прошло уже больше полутора часов, с тех пор, как Маклауд пришел сюда. -Я, кажется, заснул.мне приснилось…что-то странное -Ну да, такое, что ты искал, кому бы снести голову. Митос осекся. МакЛауд упал обратно на камень. Неужели опять? Но тогда видения были наяву… Не может быть. .Только не снова. -Здесь вообще странные сны сняться. — Старик сделал шаг вперед и сел рядом- это высота так влияет. Могут быть даже галлюцинации, но это в особо тяжелых случаях. Несколько минут они сидели молча, глядя, как голубая тень накрывает вершины. -А… как ты с Чунгом познакомился? Митос удивленно взглянул на шотландца, видимо пытаясь понять, действительно ли он хочет знать или просто пытается сменить тему. -Мне пришлось уехать из Китая в конце пятидесятых. Революция, не самое спокойное время, знаешь ли. Тибет был закрытой территорией, чужаков сразу выдворяли, если ловили, так что пришлось прятаться. Это длинная история, когда-нибудь я тебе расскажу. В Лхасе было что-то вроде миссии. Британцы в основном, пара австрийцев. У них здесь был госпиталь, так что нашлось, чем заняться. Правда, оборудование на уровне средневековья, но что поделаешь. Это лучше, чем пытаться вылечить аппендицит молитвами. — Они лечили молитвами аппендицит? И много после этого выживало? — В Тибете никогда не слышали о хирургии, Зато верили в исцеление путем наложении рук или чтения мантр. Я видел, как ламы пытались лечить переломы, просто поплевав на больное место или помазав его жиром. Вреда от этого не было, как, впрочем, и пользы. Так вот, когда это делал Чунг, люди действительно выздоравливали, но таких, как он, единицы. Его почитали за святого, говорили, что он не спит и питается только цампой и чаем. Люди верили, что он может творить чудеса, они готовы были ждать месяц, чтобы он просто к ним прикоснулся. -Никогда бы не подумал, что ты способен верить в подобные вещи. -Я и не верил, пока не увидел собственными глазами. Чунг пришел к нам в госпиталь просто чтобы посмотреть, как лечат европейцы. Кажется, он был разочарован. Я не мог упустить возможность и не познакомится с такой легендарной личностью. К тому же редко встретишь настолько старого предбессмертного. Ему тогда уже было под семьдесят. -Это ты его убил? -Нет, конечно, это китайцы, когда начали громить монастыри. -И как он воспринял то, что стал бессмертным? -А он об этом узнал только через тридцать лет, когда мы снова встретились У Чунга была такая слава, что никого не удивило, что он не стареет. Его самого тоже. -А дар он не потерял? -Похоже, что нет, к нему до сих приезжают люди. Слушай, Мак, я замерз и хочу спать, так что, если не возражаешь, давай отложим разговор до завтра. С этими словами Митос встал и, нахохлившись, как птица, пошел в сторону монастыря. МакЛауд долго не мог заснуть, размышляя над тем, что сказал ему Старейший. С трудом верилось, что этот маленький суетливый человечек, действительно мог обладать такой силой. Это не укладывалось у Горца в голове. Хотя странно, что он еще чему-то удивляется, уже несколько лет имея перед глазами живое доказательство того, насколько бывает обманчива внешность. Он ухмыльнулся, вспомнив, каким представлял себе живую легенду, до того, как увидел. Может быть поэтому Чунг и Митос так подружились, что оба были совсем не теми, кем казались. МакЛауд подозревал, что монах знает о Старике гораздо больше, чем сам Горец знал о нем, и сегодня Митос недвусмысленно намекнул на это. Дункан почувствовал укол чего-то сильно напоминающего ревность. Хотя если разобраться, после всех событий, было бы странно рассчитывать на какую-то откровенность со стороны Старейшего. Проворочавшись еще с час, Мак не выдержал и поднялся. Решил не зажигать свет, к тому же он подозревал, что свисающая с потолка голая лампочка не работает. Он подошел к окну и распахнул одну створку. Его тут же обдало волной ледяного воздуха и он уже потянулся к ручке, чтоб закрыть окно, когда услышал голоса. Странно, вроде бы Митос говорил, что собирается спать. Второй голос принадлежал Чунгу. Разговор велся на тибетском и при всем желании Дункан ничего разобрать не мог, но по интонациям догадывался, что Чунг уговаривает, а Митос, отказывается. В результате, оба, похоже, остались при своих. -Ma-rey, громко сказал Митос и ушел, а Чунг постояв еще с минуту, вздохнул и направился в противоположную сторону, пройдя в метре от окна. МакЛауд осторожно закрыл створку. В комнате так похолодало, что ему пришлось вытащить и одеть еще один свитер. После этого он улегся обратно и до ушей натянул одеяло, гадая, что бы все это значило, и о чем спорили монах со Стариком. Маку показалось, что с тех пор, как он закрыл глаза прошла всего пара минут, но подняв голову, он увидел, что в окно льется голубоватый свет и уже можно разглядеть, что нарисовано на гобелене, весящем на стене. Раздался стук и Митос осведомился, долго ли он еще собирается спать. Чудеса.- подумал Дункан. Утро у друга обычно начинаелось в полдень. В лучшем случае. Через пару минут шотландец, поеживаясь, вышел в коридор, но там уже никого не было. Он с тоской вспомнил об очередном ледяном умывании, и о том. что настоящий, горячий душ его ожидает еще очень не скоро. Единственно, что утешало, так это то, что он будет мучиться гораздо меньше Митоса, который холод просто не переносил. Выбравшись наружу, Дункан обнаружил Старейшего, который, сидя на корточках перед наваленной перед ним кучей вещей, производил жесткий отбор того, что собирался брать с собой. В данный момент он вертел в руках банку с пивом, видимо раздумывая, выпить сейчас или положить в рюкзак Придя к выводу, что лишняя тяжесть ни к чему, он ее откупорил. -Ты собираешься все это тащить с собой? — Спросил МакЛауд, указывая на три увесистых тома, которые Митос аккуратно сложил на дно. -Во-первых, Мак, тащу это я, а не ты, во-вторых, пойди поешь, потому что через час надо выходить. Получив отповедь, Мак решил, что впредь действительно никогда не будет приставать к Митосу с утра. По крайней мере здесь, где нет мягкого дивана, обычно приводящего друга в благодушное расположение духа. На этот раз над ним сжалились, и ему удалось наесться лапши и момо. Возвращаясь назад, он натолкнулся на группу молодых монахов, среди которых были и два вчерашних мальчика. Они о чем-то оживленно беседовали, время от времени заливаясь смехом. Маклауд понадеялся, что они обсуждают не его. В это время раздалось жужжание, и его окликнули по имени. Обернувшись, он увидел приближающегося к нему Чунга Ринпоче. Его лицо уже не светилось прежней радостью и Маку показалось, что он чем-то серьезно озабочен. -Можно поговорить с вами. Дункан МакЛауд? , — учтиво спросил старичок и, когда тот согласно кивнул, жестом пригласил его зайти в библиотеку. Он усадил Мака на низенькую кушетку и налил чая. -Я хотел бы просить вас, Дункан, -Чунг сделал паузу, видимо подбирая слова, — отговорите своего друга идти к Янгпачен. Садитесь в джип и езжайте через Лхасу. -Почему? Монах помялся. -А он вам никогда не рассказывал, из-за чего ему пришлось уехать из Тибета в пятьдесят девятом? Выйдя из библиотеки, Маклауд остановился и перевел дух. Он пообещал Чунгу сделать все возможное, чтобы отговорить Митоса идти намеченным маршрутом, но при этом понятия не имел как должен это делать. К тому же аргументы Чунга показались ему не слишком убедительными или же он что-то недоговаривал. То, что Митос сбежал из Лхасы от очередного бессмертного, охотящегося за его головой Мака совершенно не удивило. Было, правда одно, тревожное обстоятельство. Примерно тогда же довольно странно погибли двое его друзей-смертных. Как раз где-то недалеко от городка Янгпачен. Это вполне могло быть и совпадением, времена были смутными. Но какая связь у этого события с днем сегодняшним Горец так и не понял. Заодно он решил все-таки выяснить у Старика, а почему, действительно, он решил добираться до Кайласа таким странным способом, сделав крюк почти в 200 километров, да еще пешком… От размышлений его отвлек зов. Митос уже закончил собираться и сидел на камне у входа, задумчиво потягивая пиво. Маклауд с удовлетворением отметил, что одну из книг он все-таки выложил. Горец уже открыл, было, рот, чтобы начать неприятный разговор, но Митос его опередил. -Знаешь, Мак, я подумал.какой смысл тебе тащиться со мной до Янгпачен, если ты можешь спокойно провести недельку-другую в Лхасе. А потом мы бы встретились в Шигатзе и поехали бы к горе на джипе. Такого поворота Маклауд не ожидал. Прекрасно. Значит Митосу нужно от него избавиться. Интересно зачем. -А почему бы тебе тоже не остаться на эту неделю-другую в Лхасе? -Мак, я там десять лет прожил, ты думаешь, я смогу увидеть что-то новое, кроме китайских бараков? Или еще пятьдесят раз обойти вокруг Йоханга? Митос пожал плечами и стал рыться в карманах в поисках ключей от машины. -А почему ты это говоришь мне только сейчас? -Потому что это только что пришло мне в голову. У Мака создалось впечатление, что идея пришла Митосу гораздо раньше, может этой ночью, но он дотянул до последнего, чтобы времени на споры уже не осталось. -Чунг просил, чтобы я отговорил тебя идти пешком. C чего бы это он начал так беспокоиться? Митос замер. Шотландец прикусил язык, но отступать было уже поздно. -Так.и что еще рассказал тебе Чунг? Маклауд решил не темнить и выложил все. Митос сел обратно на камень и подпер голову руками. Минут пять он собирался с духом. Мак видел, что Старик борется с желанием просто встать и уйти безо всяких объяснений. Наконец он решился: -Вообще-то Мак, Чунг тебе еще не все сказал. Те смертные были не просто друзья. Это были моя жена и ее брат. — Ты хочешь сказать, что был женат на тибетке? Горец был ошарашен настолько, что даже не вник в смысл только что сказанной фразы,.-то есть.эээ, я хотел сказать, что мне очень жаль. Митос огрел его таким взглядом, что Маклауд пожалел, что еще на пару часов не задержался в библиотеке, чтобы дать ему возможность уехать. -Что же случилось? — Их нашли мертвыми в священном месте рядом с перевалом Каро-ла. Я даже не знаю, почему они там оказались. -И ты так и не узнал, как это случилось? -В это время я был далеко. И потом. изменить все равно уже ничего было нельзя. -А сейчас-то тебе зачем понадобилось туда? -Считай, что хочу выяснить. -Через сорок лет? -Есть еще кое-какие обстоятельства. На этот раз Митос замолчал надолго. МакЛауд понял, что про «обстоятельства» он врядли услышит. -А что твой монах имеет против этого? -Ну, знаешь, у него иногда бывают фантазии. -Митос! -Ладно, он считает это немного.опасным. -Почему? -Послушай, Мак, это долго рассказывать. Я в такие вещи не верю, думаю, он перегибает палку, и давай на этом закончим. -В какие вещи? Этот вопрос был явно лишним. Митос наклонился, сгреб рюкзак и закинул его за спину. После этого извлек ключи и протянул их Горцу. -Держи. Если не передумаешь, встретимся дней через десять в Шигатзе. И он развернулся, чтобы уйти. -Митос!.. -Что?! -Ты никуда без меня не пойдешь. На лице Старика появилось тоскливое выражение. Перспектива спорить с шотландцем явно не входила в его планы… Он пожал плечами и собрался идти дальше. -Митос! Обреченно вздохнув, он махнул рукой в знак согласия и пошел к библиотеке. Генерал Тан Куан-сен сидел в своем офисе и думал. Конечно, теперь его звали совсем по- другому и он был простым служащим в органах безопасности. От бумажной работы хотелось выть, но ради достижения цели он был готов потерпеть. За годы, проведенные в Тибете, он этому хорошо научился. Терпению. В его обязанности в том числе входило отслеживать иностранных туристов, въезжающих на территорию автономии. Он целыми днями копался в отчетах и читал доносы. Бывало, иностранцев задерживали за распространение открыток с изображением Далай-ламы, и Тан Куан-сену приходилось решать вопросы юридического характера. Но все это было издержками. Мало кто знал, что свободное от работы время он тратил на изучение древних учений, езду по монастырям, в поисках редких рукописей, беседы с ламами. Особенно интересовала генерала древняя религия Бон. Несмотря на обилие информации, нужные сведения приходилось собирать по крупицам — официальный буддизм принимал лишь «Белый бон», ту часть, которая в конце концов с ним и слилась. И он не имел практически ничего общего со своей древней первоосновой. Но Тан Куан-сену нужно было другое. Он искал описание ритуалов наводящих транс, во время которых человек получает мистический опыт, позволяющий ему осознать и подчинить себе окружающий мир, других людей, и в первую очередь самого себя. Он занимался этим с тех пор, как еще в Китае, ему на глаза попался древний манускрипт, в котором описывалось воздействие одного из ритуалов Бон на человека. То есть уже пятьсот семьдесят лет. С единственной целью — отомстить. Действовать приходилось очень осторожно. Ему была не нужна огласка. Если бы о его отлучках узнало начальство, это вызвало бы массу ненужных вопросов, а возможно и потерю места. А этого он никак не мог допустить. И Тан Куан-сен проводил ночи, вчитываясь в древний язык, пытаясь постичь утерянное знание. Больше он не должен был допустить ошибки сорокалетней давности. Тогда по его вине погибли двое смертных. Он хотел лишь припугнуть, но что-то пошло не так. И случившееся до сих пор обременяло его совесть. Тогда он почти отступился. Хотя, возможно, этот его промах сейчас обернется ему же на пользу. И включив монитор, он стал просматривать записи камер наблюдения аэропорта Лхасы. До Маклауда не сразу дошел весь абсурд ситуации. Мысль, что он только что пытался отговорить Митоса по доброй воле влезать в неприятности, а тот при этом еще и сопротивлялся, повергла его в легкий шок. Ему вообще казалось, что с тех пор, как они сошли с самолета, все пошло неправильно. Он чувствовал, что начинает примерять на себя роль ведомого и это было странно. Горец привык считать себя главным, сам принимать решения и сам расхлебывать последствия. То, что кто-то может делать это за него, как-то не приходило ему в голову. А тем более то, что этим «кто-то» может быть Митос вообще казалось бредом. Чунг просил его образумить друга так же, как Джо, вероятно не раз просил Старика образумить его самого. Маку почудилось, что он попал в зазеркалье, где реальность стоит вверх тормашками. Они поменялись ролями. Он даже ущипнул себя, надеясь, что сейчас проснется на барже и все будет по-прежнему. Однако ничего не изменилось.и горы остались на месте, где и были, за позолоченными шпилями Гандена. С ним сыграли злую шутку. Когда он вдохнул этот разряженный воздух, он перестал быть собой… Он стал кем-то другим. Но кем? Маклауд начал с остервенением запихивать вещи в рюкзак. При мысли о том, что придется провести больше недели в тесном контакте с Митосом, ему становилось не по себе. Потому что он уже не знал, как нужно реагировать и что говорить. В конце концов, запутавшись в клубке мыслей и мотиваций, Дункан решил просто выбросить все из головы и действовать по обстоятельствам, какими бы они ни были. Первый день пути прошел спокойно. Выйдя из монастыря они двинулись на запад, к горной цепи Найнчен Тангла, Несмотря на отсутствие того, что можно было назвать дорогой идти было легко, так как высоких перевалов не было, а местность представляла собой перетекающие одна в другую равнины, покрытые короткой бурой травой. Иногда им попадались маленькие деревни, из двух- трех домов, но местных жителей было не видно. МакЛауд недоумевал, как вообще можно жить в таких условиях. В окнах не было стекол, они были закрыты просто бумагой. Зато через каждые пару километров попадались священные места, с чортенами, молитвенными флагами, горками уложенных один на другой булыжников и камнями Мани. Но по мере того, как как они удалялись от Гандена идти становилось все труднее. Ощущалось, что начался небольшой подъем, еще незаметный глазу. К ночи стало ясно, что они забрались уже на приличную высоту. Заметно похолодало и каждое движение давалось с трудом. Дункану пришлось признаться себе, что он устал. Оставалось списать свое состояние на высокогорную болезнь, к тому же Митос любезно сообщил, что сейчас они находятся на высоте почти пяти километров и завтра залезут еще выше… Снова началась головная боль, не такая сильная, как в прошлый раз, но все равно ощутимая. В комплекте с усталостью состояние было довольно неприятное. Поэтому, как только они разбили палатку, он заполз туда и мгновенно заснул, использовав рюкзак вместо подушки. Утро выдалось по настоящему хмурым. Стало настолько холодно, что вода в бутылке попросту замерзла. С неба вместо дождя угрожал пойти снег, несмотря на середину мая. Проснувшись, МакЛауд обнаружил, что Митос ковыряется в костре, пытаясь заставить его гореть. Это было довольно трудно, так как собственно гореть было практически нечему. деревьев здесь не было, только низкие кустарники, с тоненькими веточками. Он открыл рот, чтобы спросить, зачем нужно было извлекать огонь таким экзотическим способом, но тут же закрыл его, вспомнив, что все современное оборудование находилось у него в рюкзаке, на котором он мирно проспал всю ночь. В конце концов огня хватило даже на то, чтобы вскипятить воду, что само по себе уже было удивительным. Еще удивительнее было ощущать себя в пустыне с кружкой горячего кофе в руке… Неприятности нашли их уже на второй день. Что-то быстро, подумал МакЛауд, разглядывая двух подозрительного вида личностей, следовавших за ними на почтительном расстоянии, но при этом не отставая ни на шаг. Еще больше ему не понравилась реакция Митоса, который так резко обернулся, когда Мак сообщил ему о возможных преследователях, что чуть не потерял равновесие. Внимательно изучив непрошенных гостей в бинокль, он с явным облегчением изрек. -Хампа. На недоуменный вопрос Горца, кто это такие, Старик ответил, что кочевники, иногда промышляющие разбоем, которых раньше было пруд пруди, но потом китайские власти навели порядок, так что местные Робин Гуды стали редкостью. Странным было то, что они находились настолько близко от столицы. К тому же очень вероятно, что они были не одни, и впереди друзей ждал неприятный сюрприз в виде нескольких вооруженных людей, которые вдобавок имели привычку носить с собой мечи, хоть и были простыми смертными. Они стреляли без предупреждения, если считали, что смогут найти что-то ценное. Обсудив возможные действия, бессмертные решили все-таки пробираться вперед, соблюдая при этом максимальную осторожность, так как возможность быть застреленными и ограбленными в их планы никак не входила. Ближе к полудню двое людей загадочным образом куда-то исчезли и, как МакЛауд ни старался, понять, куда можно было пропасть в узком ущелье, ему это не удалось. Митос от комментариев воздержался, но было видно, что он сильно встревожен. Так просто отказаться от добычи было не в характере Хампов. Однако за следующим поворотом загадка разрешилась. В преследовании уже не было необходимости, так как дорогу преграждал оползень. Проще говоря, их загнали в ловушку. Из ситуации напрашивалось два выхода: вернуться и влезть в драку или же попытаться перебраться через огромную груду щебня, которая постепенно сползала в глубокий овраг справа. Камни сыпались не переставая. и было ясно, что любая попытка нарушить шаткое равновесие вызовет новый обвал и тогда сверху полетит уже не щебень, а булыжники или что-то покрупнее. Но нарываться на пули тоже не хотелось. Точнее нарываться не хотел Митос, МакЛауд же вполне серьезно рассматривал возможность сражения с бандитами, сколько бы их не было… Перспектива оказаться на дне пропасти и потом несколько дней выбираться по острым камням наверх его меньше прельщала. Проспорив какое-то время (причем каждый остался при своем мнении), они уже собирались подбросить монетку, но в этот момент в камень у ног МакЛауда попала пуля, заставив поторопиться с решением. Митос немедленно направился в сторону оползня, Горец, подумав пару секунд и чуть не получив вторую пулю в голову двинулся следом, решив, что в следующий раз его не заставят так трусливо сбежать. То, что теоретически казалось вполне возможным, на практике было почти нереальным. Тем более, что времени на то, чтобы подготовиться уже не осталось. Но делать было нечего. Пообещав МакЛауду встречу через пять минут на дне и прихватив моток веревки Митос полез первым, надеясь произвести меньше разрушений, так как все-таки был полегче. Где-то до середины ему удалось добраться, не вызвав сильной осыпи, но вдруг каменная масса дрогнула и начала медленно сползать к краю, так что не сорваться ему удалось только чудом. В последний момент Старик зацепился за какой-то каменный выступ, а потом и вовсе исчез из виду… МакЛауд постоял еще немного, раздумывая, подождать ли когда ему кинут веревку или перебираться самостоятельно, пока все не обрушилось окончательно. Правда последнее, кажется, стало уже невозможным. Камни летели со все увеличивающейся скоростью. Позади стали слышны голоса. На мгновение ему в голову пришла нехорошая мысль, что Митос мог просто сбежать, предоставив ему самому выпутываться из ситуации. Наконец веревка шлепнулась к его ногам, Мак наскоро пристегнул карабин и полез на камни. Ноги тут же по колено утонули в смеси щебня с песком и, его стало сносить к краю. По мере продвижения вперед идти становилось все труднее, ступни вязли в каменном тесте. В воздух поднимались клубы пыли, в которой не было ничего видно. Вдруг земля резко ушла из-под ног, Дункан почувствовал, что катится в сторону обрыва и не в силах затормозить движение. Оставалось надеяться, что веревка выдержит, потому что больше цепляться было не за что. Через секунду он полетел вниз вместе с водопадом из крупных и мелких булыжников. Пролетев несколько метров, Мак почувствовал резкий рывок, и падение остановилось. Но чтобы вылезти, нужно было сначала убраться из-под каменного обстрела. В любой момент несколько тон щебня могло обрушиться ему на голову. Перебирая ногами по склону он начал перемещаться вправо, пока угроза быть погребенным не исчезла. На то чтобы подняться ушла всего пара минут. Когда шотландец, пыхтя и отплевываясь выбрался на край и отстегнул карабин, Митос, оглядев его с головы до ног не смог скрыть улыбки. -Знаешь, МакЛауд, если бы я заранее знал, что ты такой тяжелый, то не стал бы тебя вытаскивать.-пожаловался Старик, скручивая назад веревку. -Ну и не вытаскивал бы, — буркнул тот. -Вообще-то я больше заботился о твоем рюкзаке, без палатки ночью довольно холодно. -Если бы ты еще дольше покопался, то шансов поспать в тепле у тебя бы уже не было. -Извини, не за что было зацепить веревку, так что пришлось импровизировать. Только сейчас Мак заметил, что противоположный конец был привязан к кинжалу, по самую рукоятку воткнутому в каменистую почву. -Ты что, хочешь сказать, что я висел на этом? Он же мог вылететь или сломаться! -Это вряд ли, к тому же я придерживал. И знаешь, наверное, ты был прав, нужно было принять бой. МакЛауд почувствовал, что еще слово, и он придушит Митоса голыми руками.