Узел вечности

II раздел 1й день "Весь мир-театр. В нем женщины, мужчины-все актеры»." В. Шекспир Прошел почти час. В комнате стало уже совсем светло, Мак погасил фонарик и засунул его в рюкзак. Он уже собрался, и теперь оставалось только ждать, чем закончатся переговоры Митоса с жителями И-Чхудогьянг. Когда-то Джо рассказал ему, каким образом Старик убеждал жену Дона Сальцера не открывать миру правду о бессмертных, и Маклауд боялся, что он опять попытается решить проблему каким-нибудь эксцентричным способом. И последствия будут непредсказуемыми. Шум снаружи подтвердил самые худшие опасения. Судя по всему к дому приближалась небольшая толпа. МакЛауд выглянул в окно в коридоре, и увидел, что двор быстро заполняется пестро одетыми людьми разных возрастов. Несколько чумазых ребятишек с криками носились друг за другом, лаяли собаки, женщины громко смеялись...Мак разглядел несколько кочевников - пилигримов, в пыльной одежде и кожаных фартуках, чтобы можно было простираться ниц, не протирая штанов. Зов.. -Что это значит???- вопрос был адресован Митосу, возникшему в дверях через секунду после того, как в ушах стихло гудение. -Сейчас узнаешь! Старик исчез в комнате и тут же вернулся, неся в обоих руках по мечу и свернутое одеяло под мышкой. -Держи,- он протянул Горцу его катану, которую тот машинально взял.,- надеюсь, ты еще не забыл, как играть на сцене? -Что? Митос, что ты им наплел? -Ну, убедить Дрольму в том, что ей все почудилось, не удалось, так что пришлось сказать, что мы актеры, приехали в Лхасу на фестиваль Тсурфу, заодно решили попутешествовать, ну, и.. репетировали.. -Ночью. И они тебе поверили? Митос пожал плечами. -Наверное, я был достаточно убедителен. К тому же я живое доказательство собственной правоты, разве нет? А теперь они хотят посмотреть на наше выступление, так что не будем разочаровывать зрителей. -А ты не мог просто прочитать им какой-нибудь…..монолог? -Мак, ну кому интересно слушать текст, тем более, если его не понимают? Тибетцы знают толк в театрализованных представлениях, одна только опера Ламо чего стоит, им нужно действие, а не слова! -Надеюсь, мне не придется петь? -Не знаю, как получится! МакЛауд схватился за голову, сейчас ему меньше всего хотелось валять дурака перед целой деревней, но отступать было уже поздно. Митос решил все за него. -Мак, ты идешь? Тебя ждут поклонники,- Старик широко улыбнулся, открывая входную дверь. МакЛауд мрачно взглянул на него исподлобья и, выходя следом, чувствительно ткнул кулаком в спину, чтобы хоть как-то сорвать раздражение. Митос сделал вид, что ничего не заметил. Их встретили восторженные крики. Двор был полон народа, люди стояли по стенам, кто-то сидел прямо на земле, несколько мальчишек забрались на ограду, сбросив сушащийся навоз на землю, и Дрольма хватала их за ноги, стараясь стащить вниз. Те, кто не поместился во дворе, сгрудились в проходе. Судя по тому, что большая часть людей была одета как кочевники, где-то поблизости находился их лагерь, столько народу в маленьком И-Чхудогьянг не поместилось бы. -Я тебя убью, -процедил МакЛауд, оглядывая толпу. -Ты это уже сделал, и как раз поэтому сейчас здесь. Дункан скрипнул зубами. -И что мы будем играть? -Как насчет Шекспира? Представь, что ты на сцене Глобуса. Форма двора как раз подходящая. Тебе приходилось играть мужские роли, или только женские? Маклауд чуть не выронил катану. -Откуда ты знаешь? -Я тебя видел, Сара Бернар. Ладно, не будем заставлять публику ждать. Митос воткнул свой меч в землю, Маклауд, болезненно поморщившись, сделал тоже самое с катаной. Старик развернул одеяло и, сотворив из него нечто вроде плаща, завязал концы на шее. -Придется погрешить против истины, поскольку у тебя нет кинжала, ну да ладно. Давай, Мак, -сказал он шепотом,- Начнем с: « Простите, сударь; я вас оскорбил; Но вы простите мне как дворянин…» -А где мы возьмем Гертруду, Клавдия, Озрика и Горацио? -Будем считать, что у них сегодня роли без слов. Главное- страсть. И не бойся переигрывать. -Ладно. Повернувшись к зрителям Митос что-то громко сказал. Шум утих, замолчали даже мальчишки на заборе. Повисла пауза. Маклауд встал в позу и с пафосом начал: - Простите, сударь; я вас оскорбил; Но вы простите мне как дворянин. Собравшимся известно, да и вы, Наверно, слышали, как я наказан Мучительным недугом… Зрители терпеливо выслушали два коротких монолога, Маклауд постарался вложить в слова всю страсть, на которую был способен и льстил себя надеждой, что именно это, а не простая вежливость, заставляет их улыбаться и хлопать. Неожиданно для себя он начал получать удовольствие от игры. Но при словах Митоса-Лаэрта о чести, едва не расхохотался. Когда они взялись за мечи, публика радостно зааплодировала -Начнемте, принц,- сказал Митос, вставая в стойку. -Начнем И закрутилось. -Раз -Нет -На суд -Что ты творишь, Мак? Осторожнее - прошипел Митос, парируя удар, - ты хочешь, чтобы я слова забыл? -Ты сам сказал, не бояться переигрывать, - с невинным видом сказал МакЛауд, делая сильный выпад, направленный, однако, в сторону. Митос отскочил назад и, поскользнувшись, упал на одно колено. Зрители дружно вздохнули.. -Да, но я имел ввиду текст! -Прости, видимо я не так понял, -любезно улыбнулся шотландец -Ну, в третий раз, Лаэрт, и не шутите; Деритесь с полной силой; я боюсь, Вы неженкой считаете меня. -Вам кажется? Начнем. Еще пару минут они сосредоточенно бились, инсценировав ранения и поменявшись в процессе мечами, чтобы не отходить от пьесы. Раз Митосу почти удалось вышибить у МакЛауда катану, и Горец с неудовольствием отметил, что при этом не поддавался. Похоже, Старик буквально воспринял слова «Деритесь с полной силой».. Пора было заканчивать, они решили, что раз зрители все-равно не поймут про яд, а также ради зрелищности, Лаэрт должен пасть от удара. -Не слишком ли часто, ты меня убиваешь?- шепотом спросил Митос. -Искусство, требует жертв, сам знаешь, смотри, чтоб зрители поверили.. -На этот счет можешь не беспокоиться Они скрестили клинки. Митос высоко поднял катану, ее конец касался меча в руках Маклауда почти у самой рукоятки. Мак направил удар ему под руку, чтоб в последний момент отвести, но меч Старейшего был тяжелее и непривычнее и он немного промахнулся… Митос согнулся пополам и упал на колени. Потом поднял лицо и Дункан понял, что, похоже, сильно его задел, Старик побледнел и начал задыхаться. Публика подалась вперед.. - Простим друг друга, благородный Гамлет. Да будешь ты в моей безвинен смерти И моего отца, как я в твоей! Последние слова были еле слышным шепотом. Митос уронил голову на грудь, согнулся еще больше и свалился на бок, прямо к ногам Горца. Над толпой пронесся вздох, где-то заплакал ребенок. Один из мальчишек соскользнул с ограды вниз, вызвав обвал навозных лепешек.. Черт, черт, черт, черт!!!! Не хватало еще на глазах у всех! Должен был быть другой выход! Но пришлось доигрывать до конца. -Будь чист пред небом! За тобой иду я. - Я гибну, друг… МакЛауд выронил меч, опустился на землю и упал животом прямо в грязь, пожертвовав одеждой ради достоверности. Митос продолжал лежать, не двигаясь и не подавая признаков жизни. Наступила гробовая тишина -Ты бы лучше подумал, МакЛауд, в чем теперь идти…- тихий, почти неслышный шепот.. -Черт, я думал, я тебя.. -Что, купился? Кто просил, чтоб зрители поверили? -Ах, ты.. Они поднялись на ноги. Толпа восторженно ревела. Женщины, заливаясь смехом, хлопали в ладоши. Мужчины улыбались. Дети окружили их плотным кольцом. МакЛауд подумал, что ни разу, в свою бытность на подмостках не видел такой благодарной публики… -Надо будет как-нибудь повторить, - произнес Митос со счастливой улыбкой, стирая грязь с лица. -Ну, нет! -В чем дело, Мак, ты разучился радоваться жизни? -По твоему, это радость? С ног до головы в грязи, чуть было не раскрылись.. -Да брось, я контролировал ситуацию. И посмотри, как публика нас любит! МакЛауд буркнул что-то нечленораздельное и пошел в дом, предоставив Митосу пожинать лавры. В дорогу их собирал весь И-Чхудогьянг. Каждому хотелось чем-то отблагодарить артистов и МакЛауд с ужасом смотрел, как люди тащат ячменную муку, масло и молоко яков, в количестве, которое они вдвоем не осилили бы и за месяц.. Ему пришлось вежливо отбиваться от них, призвав на помощь, весь свой небольшой словарный запас тибеского и, временами переходя на китайский, который местные жители понимали с трудом. Вангду, муж Дрольмы вызвался быть проводником и привел одного из своих яков, чтобы нагрузить поклажей. Вот это, пожалуй, было кстати. Хотя присутствие смертного сковывало, перспектива идти налегке вполне компенсировала неудобство. Тем более Вангду сказал, что будет сопровождать их только половину пути, так как ему нужно возвращаться к работе. Но и это было неплохо. Мак уже вытащил из рюкзака все, что могло более - менее сойти за ответные подарки. Пришлось даже расстаться с фонариком, на который жадно смотрела дочь Дрольмы и Вангду. Оставалось решить вопрос с одеждой. Мак вынужден был переодеться в то, в чем он вчера пришел в деревню. Грязь на джинсах высохла и почти осыпалась, к тому же, он нашел последнюю чистую футболку, но горячий душ так и остался несбыточной мечтой. Дункан улыбнулся, вспомнив, что когда-то ему было наплевать, что на нем надето и сколько дней он не мылся, блуждая по лесам. Все-таки блага цивилизации были бы сейчас не лишними. Если бы не Митос, у него, по крайней мере, оставалась бы пара чистых джинсов и свитер. МакЛауд вздохнул. Он и раньше не всегда понимал мотивы Старика, но сейчас Митос его просто пугал. Способ, которым он решил проблему с Дрольмой был остроумным и глупым одновременно. Пусть никто не станет говорить о воскресающих мертвецах, но весть о двух чудаках-иностранцах, собравших своим выступлением толпу, разнесется едва ли не быстрее, памятуя о находившемся поблизости лагере кочевников. И никак не поспособствует секретности. Теперь уже МакЛауд чувствовал себя старцем, с неодобрением взирающим, на сумасбродство молодежи. Если ночью это еще можно было как-то списать на нервную реакцию, то сейчас Митос безусловно хорошо понимал, что делает. И радовался как ребенок, разыграв Горца. В том, что трюк был рассчитан именно на него МакЛауд не сомневался, только он мог оценить «шутку» по достоинству. Надо отдать Старику должное, сыграно было мастерски, Дункан ни на секунду не усомнился, что, как минимум пробил ему легкое. Удивительно, но кажется, Митос был просто счастлив, так, как бывают счастливы маленькие дети, еще не осознавшие, что такое смерть и думающие, что стоит отнять ладошки от лица, и они вновь увидят солнце. Именно это тревожило Мака больше всего, он не мог понять причины подобной метаморфозы. Будущее было туманным. Даже, если им повезет и они быстро доберутся до Гандена, нет было никакой гарантии, что Чунг действительно сможет что-то сделать. Оставалась еще надежда, что Митос прав и смерть избавит его от навязанного духовного испытания, но проверить это можно было, только заснув. Приходилось ждать. МакЛауд оделся и пошел к двери. Пора было отправляться, но Митоса до сих пор не было, и Дункан понятия не имел, где он может быть. Земля во дворе была вспахана сотней ног так, что впору было сеять. Солнце нещадно палило, обжигающий белый свет больно резал глаза, и Мак зажмурился, хлопая себя по карманам в поисках солнечных очков. Воздух при этом оставался ледяным. Рядом с дверью стоял агрегат, похожий на миниатюрную солнечную батарею вогнутой формы, лучи концентрировались на подвешенном посередине чайнике и он отчаянно кипел и плевался, подскакивая на крюке. Маклауд снял чайник и поставил на крыльцо, едва не обварившись кипятком. Прыгая через лужи, пробрался к выходу и наконец-то услышал то, чего ждал.. Он покрутил головой в поисках источника зова, но все, что увидел, это троих тибетцев в широкополых шляпах, которые приближались к нему, о чем-то оживленно беседуя. Один из них нес в руках большой сверток и, поняв, что ожидается очередное подношение, Маклауд стал оглядываться в поисках путей к отступлению. Но было уже поздно, его заметили.. Горец остался стоять на месте, мысленно подбирая слова, чтобы вежливо отказаться. Трое мужчин подошли вплотную и Митос снял шляпу. Мак разинул рот.. Если где-то в глубинах его сознания и шевельнулась мысль, что тибетец высокого роста явление довольно редкое, то в четкое ощущения она так и не оформилась. Он оглядел Старика с головы до ног и разразился хохотом. Митос действительно представлял забавное зрелище. В длинной меховой чубе, с собранными в гармошку рукавами, которые в нормальном состоянии доставали бы до земли, в ярко оранжевой рубашке и в красных войлочных сапогах, он выглядел как русский скоморох. Но при этом не отличался от остальных двух тибетцев, которые, воспользовавшись случаем, тоже заразительно смеялись. Переждав приступ веселья, Старик вручил ему сверток, который оказался такой же чубой, как та, которая была на нем. -По крайней мере, это чистое, Мак. И кстати, за домом есть озерцо, температура которого, позволяет выдержать секунд тридцать. Проводы вылились в целое шествие. Впереди шел Вангду, ведя яка, нагруженного поклажей, количество которой со вчерашнего дня увеличилось вдвое, и МакЛауд недоумевал, что будет, когда проводник их покинет. Они с Митосом шли прямо за ним, окруженные стайкой мальчишек, которые, крича и смеясь, дергали друзей за полы чуб. Мак теперь тоже был одет как тибетец, единственно, что выбивалось из общего колорита, это ботинки, идти по острым камням в войлочных сапогах ему не хотелось. За ними двигалась разноцветная толпа, состоящая из жителей деревни и кочевников, проводы были обставлены с невиданной помпой. У последнего дома из земли торчал шест с привязанными молельными флагами, по которым скакали ветряные лошади Лунг Та, вознося к небесам молитвы о благополучии.. Веревка с флажками тянулась куда-то вверх, просто висела в воздухе, чудесным образом ни на что не опираясь. Горец поднял голову и увидел высоко в небе воздушный шар, сшитый из шкур яков и наполненный горячим воздухом. У подножья столба еще дымились остатки костра. -К вечеру упадет, - прокомментировал идущий рядом Митос. -Твоя работа? Старик пожал плечами и кивнул. -Боюсь, я перевел недельный запас сухого навоза, но они все равно остались довольны.. На окраине деревни часть жителей остановилась. - Kale phe! -Они думают, что мы еще вернемся.. -Откуда ты знаешь? -Тибетцы говорят «до свидания» по-разному. Kale phe, значит, надеются на встречу, Kale shoo- прощаются навсегда… Последними отстали мальчишки. Самые восторженные почитатели, они проводили их до конца долины, где начинался подъем на невысокий перевал.. - Вангду сказал, что дойдет с нами до половины пути.. -Да, до монастыря Ретинг. Туда три дня ходу.. -Три дня? Разве мы идем в Янгпачен не коротким путем? -А я тебе не сказал? Там недавно был обвал, мы не сможем пройти.. -Но это значит, что нам придется идти неделю? -Да, а что? -А если..ты не избавишься от..этого..? -Мак, какая первая из четырех святых истин Буддизма? -Жизнь-это страдание.. -А вторая? -Причина страданий в том, что мы не принимаем вещи такими, какие они есть.. -А первый шаг восьмиричной тропы? -Правильное понимание.. -Молодец! -Митос.. -Держи..- Старик вдруг вложил ему в руку большое яблоко.. -Откуда..? -Наслаждайся.. Перевал миновали без приключений. Идти было легко.. Необремененные тяжелыми рюкзаками, они передвигались гораздо быстрее и к вечеру отмахали расстояние, в два раз больше пройденного накануне. Погода была замечательная. Целый день светило солнце и даже воздух прогрелся настолько, что они стащили с плеч чубы и завязали рукава вокруг пояса. Шляпы надежно защищали глаза от яркого света, и Маклауд вынужден был признать, что, национальная одежда приспособлена к суровому климату гораздо лучше, чем западные новомодные материалы и другие достижения цивилизации. Лагерь разбили, когда солнце уже закатилось за горную цепь Найчен Тангла, чьи покрытые снегом вершины служили им ориентиром последние несколько дней. Оказалось, что Вангду прихватил с собой немного топлива и им удалось развести полноценный костер, даже запах горящего навоза не сильно тревожил, более того, он казался неотъемлемой частью их нынешней кочевой жизни. Тибетец был мастер поговорить и долго развлекал их рассказами из жизни ронгпа. Рассказы имели мистический оттенок, в них упоминалось огромное количество добрых и злых демонов, так или иначе влияющих на судьбу человека. Когда, наконец, поставив тент, Вангду отправился спать, Маклауд вздохнул с облегчением. Он и так понимал только половину, а от обилия трудновыговариваемых имен и названий уже гудела голова. -Тибетцы хороший народ, но способны заговорить до смерти, - Митос вытащил из палатки спальник и улегся на него, подперев голову рукой и глядя на огонь. -Просто он еще не слышал твоих рассказов, а то бы сразу замолчал. Старик одарил МакЛауда тяжелым взглядом. -А что делать, если ты искажаешь историческую действительность и пытаешься мне же доказать, что меня нет. -Я не говорил ничего подобного. -Правда? А кто вчера утверждал, что Плавт никогда не служил у мельника и эта подробность вычитана грамматиками из текста его комедий и таким образом не является вполне достоверной? -Ну и что? -А тебе не приходило в голову, что я мог быть тем мельником? -И после этого ты будешь говорить, что не мотался по свету в поисках знаменитостей? Еще один тяжелый взгляд.. Этот дурацкий спор Мак затеял накануне только для того, чтобы как-то скрасить путешествие по болоту. Тогда он был готов на все, лишь бы скорее добраться до жилья, даже, если придется выслушивать сентенции Старика. К тому же он надеялся отвлечь его от мыслей о Тан Куан-Сене. -МакЛауд, а ты знаешь, сколько в Согдийском языке синонимов к слову «осел»? -Не знаю, зато знаю, сколько в Гэльском. -Почему меня это не удивляет? Они заговорились далеко за полночь. Перебрав с полсотни языков, утвердились в мысли, что слово «осел» является одним из самых распространенных в мире уже пару тысяч лет. Но только в английском оно имеет второе, более емкое значение. Третий тяжелый взгляд. Дункан поймал себя на мысли, что давно ему не было так легко. Просто лежать и болтать о всякой чепухе. Он вытеснил из головы мысль, что этим они лишь стараются оттянуть момент, когда станет окончательно ясно, сработал способ Митоса или нет. Огонь уже еле теплился и в ближайшее время угрожал совсем погаснуть, но Мака это не волновало, сейчас его вообще ничего не волновало, кроме упрямого четырехногого животного, перевозящего тяжести и, вероятно, поэтому было так хорошо. Когда они, наконец, забрались в палатку, небо на востоке уже слегка просветлело. Митос заснул через пару секунд после того, как лег, а еще через несколько минут МакЛауд услышал все тот же раздражающий писк. Не получилось… Остаток ночи Старик провел медитируя.