Узел вечности

2-3 й день Желания могут быть исполнены если ты в хороших отношениях со своими братьями; Быть скромным - значит добиться успеха. Хороший буддист это тот кто победил плохие условия. Путешествие Миларепы День был такой же, как предыдущий и следующий за ним. То же яркое солнце. Синее безоблачное небо. Трава под ногами, постепенно сменившая безжизненную бурую глину. И горы, горы, горы.. Белые, покрытые снегом впереди, красно-желтые по бокам, и иногда встающие на пути, как безмолвные стражи неведомых сокровищ. Никаких признаков жилья, лишь пара древних разрушенных крепостей-дзонгов на вершинах одиноких холмов. На один из них Митосу даже удалось его затащить. МакЛауд и не подозревал, что в Старике умирает скалолаз. Карабкаясь по острым камням, он проклинал все на свете и в первую очередь то, что поддался на уговоры. Если бы Вангду был европейцем, он бы покрутил у виска, смотря, как два иностранца лезут на скалу. Живя в окружении гор, тибетцы вообще не понимали, зачем нужно на них подниматься, и он весьма доходчиво объяснил это Горцу. Тот вполне разделял его мнение. Шотландское нагорье не шло ни в какое сравнение с тем, что их окружало сейчас, но это был не повод забираться наверх. Однако он полез. Даже не отдавая себе отчета в том, зачем это делает. Подозревая, что Митосу по большому счету все равно, согласится он или нет. Зная, что, вероятно, пожалеет. И он жалел.. до тех пор, пока не оказался на вершине. Правда, поначалу, то, что Мак там увидел, мало чем отличалось от Тритен Норбуце. Такие же полуразрушенные стены и запустение. Только теперь все это было залито солнцем. Он стоял на самом краю обрыва и смотрел на восток, в сторону Лхасы, где вершины терялись в золотистом мареве. Внизу Вангду, устроившись на пригорке, курил трубку, рядом меланхолично жевал траву як. Тишина и спокойствие. Единственный звук-скрип мелких камушков под ногами. МакЛауд провел ладонью по каменной кладке и, отняв руку, обнаружил, что пальцы стали черными. Он оглянулся и заметил то, на что сперва не обратил внимания. Местами стены были в подпалинах, да и сам характер разрушений наводил на мысль о том, что здесь поработало не время. -Их бомбили с воздуха, Мак..- донеслось откуда-то сверху. Дункан поднял голову. Митос забрался на стену и сидел, удобно устроившись в какой-то нише. -Кому понадобилось бомбить дзонг? -Это не крепость, это монастырь.. -Но.. -Выкинь уже, наконец, свой путеводитель! Это монастырь Ра-Ме, Лунтце Дзонг там.-Митос указал пальцем на соседнюю гору. Ты, кажется, хотел знать, как Чунг стал бессмертным? МакЛауд кивнул. Старик спустил обе ноги вниз и соскользнул со стены, приземлившись, рядом с Горцем. -Пошли. Перепрыгивая с камня на камень, они добрались до противоположного конца здания и влезли в пролом в стене. МакЛауд застыл. На секунду ему показалось, что перед ним разрушенный город. Несколько десятков домов лежало в руинах, кое-где на камнях сохранилась красная и желтая штукатурка. Искореженная фигура оленя, начисто лишенная позолоты тускло светилась в лучах солнца. То, что не уничтожил огонь, было изъедено ветрами и засыпано бурой пылью. Осторожно ступая, Митос стал пробираться вперед, к зданию, от которого уцелела только одна стена вместе с входной дверью. На кольце висел пучок обгоревших разноцветных веревок, который рассыпался пеплом, когда Старик толкнул дверь. Маклауд обошел кругом и залез в дом с другой стороны. Митос сидел на корточках и искал что–то в груде щебня и сгнившего дерева. Наконец он извлек на свет коробочку, такую же, как те, в которых хранились тексты в Гандене, и Мак понял, что они в библиотеке. В коробочке не было ничего кроме пыли, которая тонкой струйкой просыпалась на землю, когда Митос снял крышку. -Чунг приходил сюда раз в год и проводил месяц или два. Читал, дискутировал с другими ламами… Самая большая библиотека после Гандена. Тысячи уникальных рукописей. Все сгорело…- в его голосе послышалась горечь,- Кстати, здесь были записи приданий о Наро Бончунге, с текстами заклинаний. Тан Куан-Сен наверное локти себе искусал, когда узнал что.. -А люди, Митос? -Три сотни монахов, выжило только десять, не считая Чунга.- невозмутимо сказал Старик, выкинул пустую коробочку и направился к двери. -Но..зачем, они же не представляли никакой угрозы! -Они - нет, но в Дзонге засели хампы и отстреливали любого приближающегося китайца в военной форме, а у тех было достаточно средств, чтобы позволить себе палить из пушек по воробьям. Митос вышел за дверь и осторожно прикрыл ее за собой. МакЛауд остался стоять, глядя себе под ноги, где в груде обломков остались лежать знания тысячелетий, недоступные более ничьему глазу. Ему показалось, что Старик, сожалел о них гораздо больше, чем о сотнях загубленных жизней.. С тех пор, как они поняли, что избавиться от наваждения не удалось, прошло почти два дня. Митос не спал уже четвертые сутки, но это никак на нем не отражалось, по крайней мере этого не было заметно. Ночи он проводил, сидя в позе лотоса в своем тенте и медитировал. Маклауд несколько раз просыпался и вставал посмотреть, что он делает, хотя понимал, что, услышит, если что. Он второй раз видел столь глубокую медитацию, когда человек превращается в неподвижную статую и может не шевелиться часами, а то и днями, практически не дыша. Дункан подозревал, что здесь не обошлось без Чунга, Митос говорил, что тот вообще не спит, но когда Горец спросил, может ли и он так, Старик лишь покачал головой. МакЛауд вдруг с удивлением понял, что с момента приезда в Тибет ни разу не тренировался. Та инсценировка в И-Чхудогьянг и пара дружеских стычек, конечно в расчет не шли. Но самое удивительное, что он не испытывал в этом потребности. Нужно было наверстывать упущенное. Мак решил, что как только они расстанутся с Вангду, он возобновит тренировки. Но, больше, чем привести в порядок тело, ему хотелось успокоить дух. Он чувствовал себя как на американских горках, переходя в течение короткого времени от отчаяния и грусти к смеху и радости и обратно. Перевал-долина-перевал-долина…Только сегодня утром они хохотали над рассказом Вангду о кочевнике, решившим сделаться браконьером и постоянно попадающем в забавные ситуации. Мак мог поклясться, что испытывал тогда чувство близкое к счастью. И вот теперь он здесь, посреди руин, думает о бессмысленной бойне, унесшей столько жизней и ощущает только пустоту.. Он не понимал до этого, что стоит за сухими строчками о десятках разрушенных монастырей. Митос недавно назвал Тибет бессмертным.. Что ж, значит у этого бессмертного много голов, раз лишаясь их сотнями, он все еще жив.. С каждым днем Дункан все меньше и меньше узнавал Старика. Он и раньше знал, насколько тот эмоционален, но то, что наблюдалось сейчас, походило на прорыв плотины. Одна за другой начали распахиваться запертые до этого двери. Он смеялся до слез, над рассказами Вангду, дурачился, как мальчишка, устраивая розыгрыши, на которые МакЛауд неизменно попадался, забирался на каждую, гору, где было хоть что-то интересное, развалины или чортен. Теперь, он скорее напоминал Фитца, с его неуемной энергией и жаждой жизни. Мак даже радовался, что они были лишены женского общества, потому что в красках представлял себе последствия. Причем имел ввиду не себя.. Казалось, что только сейчас Митос начал жить по настоящему, не оглядываясь каждую секунду через плечо. Он без труда заразил своим настроением смешливого от природы тибетца, а потом и самого шотландца. Когда Дункан выбрался из ледяного озера, куда Митос столкнул его, незаметно подкравшись сзади, он испытывал лишь радость, яркую, как солнечный свет, заливавший все вокруг, и уж отыгрался на обидчике сполна. Наплевав на Вангду и к его вящей радости, он достал катану и, заставив Старика вытащить меч, минут десять гонял его, пока тот не запросил пощады, отплатив и за купание, и за розыгрыши. и за шуточку во время представления. Похоже, теперь это не было маской. Но кое-что осталось неизменным, Митосу было абсолютно плевать на остальной мир, пока этот мир не вторгался в его жизнь. И он категорически не хотел обсуждать ничего, касающегося генерала и перспектив на будущее. Когда Маклауд начинал говорить об этом, Митос делал вид, что не слышит. Только один раз, когда Горец уж слишком настойчиво пытался выяснить, что он собирается делать с нависшей угрозой Старик, наконец, снизошел до разговора. То, что он сказал, Мака поразило. Он не только не собирался бегать и прятаться, но и, похоже, сам был бы не против встретиться с Тан Куан-Сеном в поединке. И при этом не выказывал ни злобы, ни ненависти. -Ты что, его защищаешь?- удивлялся МакЛауд,- он не только пол жизни положил, чтобы найти тебя и уничтожить, но еще и убивал невиновных! -Он такой же, как ты, Мак..был таким же. Тоже пытался делить людей на плохих и хороших, вечно лез в неприятности и никогда меня не слушал, если бы.. -Я бы не стал тратить века на месть, я.. -Да? А скажи, если бы то твое видение оказалось правдой, но я бы сбежал, убив Ричи, ты не попытался бы найти меня и отомстить даже через несколько веков? - Но ты был злом, тебя нужно было остановить! Это не месть, это профилактика! - Тан Куан-Сен считает также.. Чью бы сторону ты принял, будь он женщиной?- добавил Митос так тихо, что Дункан с трудом услышал. Вопрос застал его врасплох. Мак представил себе растрепанную девушку, с залитым слезами лицом, шепчущую ему на ухо историю о том, как человек, которого она считала другом, убил ее возлюбленного, и почувствовал, как лицо начинает гореть. Но генерал не был невинной жертвой, его поступки не сделали бы чести ни женщине, ни мужчине. - Он уничтожил твоих близких из мести. Кто бы это не сделал, оправдать такое нельзя. –твердо сказал МакЛауд, - Почему, он все еще охотится за тобой? Митос долго молчал, крутя в руках веревочный пояс чубы. -Он понял разницу.. -Какую? -Сюмэй. Она значила для него гораздо больше.. -Ты..не любил свою жену? -Она была частью жизни, которая мне нравилась, частью.. этого, - Старик сделал широкий жест рукой,- но не так, как.. Алекса.. Видимо, Тан Куан-Сен считает, что отомстил недостаточно. -Месть бессмысленна-проговорил МакЛауд , покачав головой,- почему люди этого не понимают? -Однако ты не отказал в этой слабости Галати, несмотря на то, что это едва не стоило жизни Джо, -отозвался Митос, вскинув глаза,-ты прощаешь своим друзьям все, да, Мак?..Некоторым из них...особенно посмертно..- и сцепив руки за спиной, за неимением в чубе карманов, он отправился догонять ушедшего вперед тибетца. Больше эта тема не поднималась.. Дункан поднял выброшенную Митосом коробочку из-под рукописи и бережно положил ее в карман. В этот день им пришлось еще раз столкнуться со смертью. Ближе к вечеру они устроили привал, чтобы отдохнуть и перекусить. Вангду, верный своим привычкам толок ячмень для цампы, МакЛауд, вытащив последний пакет с сухой лапшой, залил ее кипятком и уже минут двадцать ждал, когда она, наконец, размокнет, Митос извлек откуда-то плитку шоколада и теперь ел, отламывая по маленькому кусочку и явно наслаждаясь процессом. Як, освобожденный от части поклажи тут же удалился в поисках более сочной растительности. К ночи они должны были достигнуть монастыря Ретинг, где Вангду собирался их покинуть, чтобы вернуться назад в И-Чхудогьянг. За день вся компания основательно вымоталась, так как шли практически не останавливаясь и теперь, вытянув уставшие ноги, с удовольствием предавались блаженному ничегонеделанью. Лучше всех устроился Митос, развалившийся со своим шоколадом на спальнике и подложив под голову три свернутых одеяла. Глядя на эту картину, МакЛауд мрачно принялся за еду, удивляясь, как некоторые умудряются устроиться с комфортом даже в самых некомфортных условиях. Чтобы созерцание шоколада не мешало есть лапшу, он перевел взгляд на окрестные холмы. По одному из склонов поднималась вереница людей, впереди которой, шел монах, замыкающие несли нечто большое, завернутое в ткань. Вид процессии не оставлял сомнений в ее значении. -А, небесное погребение,- подал голос Митос, отправляя в рот кусок шоколада. -Так это до сих пор практикуется? -Конечно, никто не будет утруждать себя рытьем могилы в камне. Видимо, усопший был не из бедных, раз его просто не выкинули в реку.- еще кусок шоколада,- Очень практичный вид похорон. -Да уж, разрубить тело на куски и скормить птицам - просто верх практичности, еще скажи, что забота о дикой природе. -А что такого? Тело для них, лишь оболочка, ты же не хранишь фантики от конфет,- Старик с хрустом смял обертку и кинул в костер. -А если погибнет бессмертный, его тоже…? -Нет. Похороны только на четвертый день, он несколько раз успеет воскреснуть. Некоторые возвращаются, когда монах читает молитвы из книги мертвых. Это длится сутки. Приходится выслушивать про все сорок девять уровней бардо и ждать, когда он, наконец, уйдет и.. -Что, неприятный опыт? Митос поджал губы. Потом вдруг замер, уставившись в одну точку и не донеся последний кусок шоколада до рта. – Сорок девять уровней бардо,- пробормотал он себе под нос. - Нет, это невозможно.. МакЛауд так и не узнал, что имелось ввиду.