Нет прощения

Северус Снейп

Для чрезвычайной болезни — чрезвычайные средства Гиппократ

Мы долго обсуждаем предположение мисс Грейнджер, что Гарри может помочь родовая магия, ведь он единственный наследник Поттеров. Но, учитывая, что среди нас чистокровный волшебник только Уизли, а их семья давно не придерживается традиций, то пользы с него не очень много, хотя какие-то основополагающие моменты он нам и смог прояснить. Все же я склоняюсь к тому, что следует поискать помощи в разделе кровной магии и ритуалов. Итогом всей беседы становится фраза Грейнджер, прозвучавшая еще в начале вечера - нам нужна помощь. Перебирая в памяти своих знакомых - чистокровных магов, останавливаюсь сначала на кандидатуре Кингсли, здраво рассуждая, что он уже и так в курсе большей части ситуации с Гарри, но все та же самая сообразительная Грейнджер заявляет мне, что танцы с бубнами - это не для Гарри. В первый момент я даже не понимаю, что она имеет в виду, но затем вспоминаю, что Кингсли, действительно, переехал в Британию, будучи уже взрослым магом, по крайней мере, он мне говорил, что в Хогвартсе не учился. А его семья из Кении, где совсем другой подход к семейной и родовой магии. Вот только откуда об этом знает Грейнджер? Но, учитывая, что приоритеты у моих размышлений несколько иные, то я не расспрашиваю ее об этом, а продолжаю вспоминать, к кому могу обратиться за помощью, гарантированно будучи уверенным, что мне в ней не откажут. Никто, кроме Малфоя, на ум не приходит. Правда, его помощь придется, вероятно, оплатить. И я даже догадываюсь чем. О своем решении обратиться к Люциусу Малфою я никому не говорю, а просто на следующий день оставляю Гарри на попечении домового эльфа и Грейнджер с Уизли, запретив им даже заглядывать в мою лабораторию. Сам же отправляюсь в Малфой-мэнор.

***

Проход через камин оказывается по-прежнему открытым для меня, несмотря на мой отказ быть крестным Драко. Ритуал по разрыву магической связи Люциус тогда провел незамедлительно, и как я подозреваю, не только из-за моей просьбы, но и опасаясь за жизнь своего единственного наследника. В Малфой-мэноре меня привычно встречает домовик и сразу же отправляется доложить о моем приходе хозяину. - Неожиданно, - Люциус не заставляет себя ждать и появляется в гостиной буквально через несколько минут. - Здравствуй, Северус, - он выглядит искренне обрадованным, это заставляет меня немного расслабиться. Мы недолго говорим на отвлеченные темы: я интересуюсь здоровьем Нарциссы, он - моими буднями педагога. Когда Люциус считает, что уже приемлемо перейти к делу, он спрашивает: - Я могу чем-нибудь помочь? Ты же не просто так пришел ко мне? - Конечно, не просто так. А вот, сможешь ли помочь - не знаю. Скажи, насколько велико влияние родовой магии, можно ли с ее помощью вытащить волшебника из магической комы? - я не считаю необходимым требовать с Люциуса клятв о молчании, потому что он и так не станет распространяться об услышанном. Ему это не выгодно в свете того, что у их семьи долг чести перед Поттером за его поддержку во время суда, а у Драко - еще и долг жизни. - Вот оно в чем дело. А я все думал, что же случилось с Поттером? Заметка в «Пророке» о том, что он поправляет свое здоровье после нападения Пожирателей, предполагает много вариантов развития событий в реальности: от необходимости на время спрятать его, чтобы уберечь от повторения похищения, до, прости за откровенность, его смерти. Он очень плох? - не зная Люциуса, по его виду можно было бы предположить, что он сочувствует Поттеру. Но я думаю, что он, скорее всего, просто просчитывает, что ему выгоднее - Поттер в коме, или Поттер - полностью здоровый. - Он был очень плох. Сейчас с ним все хорошо, кроме, как ты понял, магической комы, - стараюсь не разозлиться на попытки Люциуса разузнать побольше. - Надеюсь, ты не винишь в случившемся Драко? - не очень разумный вопрос. Но каков его вопрос - таков и мой ответ: - Он подстегнул фантазию Нотта, заставив того сорваться и пойти на похищение Гарри. Так как ты думаешь, виноват Драко в том, что произошло, или нет? - конец фразы я произношу почти что шепотом, готовясь напомнить Люциусу, что на заседании Визенгамота имя его сына так и не всплыло, за что он должен ноги Кингсли целовать. Свою долю поклонов и благодарностей я Кингсли уже засвидетельствовал. - А с Ноттом ты разобрался? - Люциус не успокаивается и хочет-таки узнать, что я припас для его сына. - Нотт умер во время следствия, будучи закрытым в тюремной камере Аврората. У меня даже показания брали в Хогвартсе, потому что мне некогда было валандаться в Министерство. Гарри требовалась моя срочная помощь, - я не собираюсь давать ему ответ на каверзный вопрос. - Так что там с родовой магией? - напоминаю о причине своего визита. - Родовая магия - это очень большая сила. С ее поддержкой можно многого добиться. Но Поттеру от такого положения дел проку все равно не будет, - Люциус абсолютно серьезен, и мне даже кажется, что он уже что-то активно обдумывает, все же собираясь мне помочь. Хотя мне не очень пока понятны его мотивы. - Почему? - Потому что он уже совершеннолетний, а в права наследования не вступил. Пока он был ребенком, родовая магия Поттеров, хоть главы у рода и не было, его поддерживала, как наследника. Но он последний в роду, поэтому после совершеннолетия должен был пройти обряд принятия рода. А так… Конечно, родовая магия от него не отвернулась, но ее поддержка сейчас даже меньше, чем она была, когда Поттер был ребенком, - Люциус помолчал с минуту, давая мне возможность смириться, что и этот путь ни к чему нас не привел. - Но можно поискать что-нибудь в ритуальной магии или кровной, - он щелчком пальцев вызвал домовика и приказал принести какую-то книгу, я не прислушивался к его распоряжению, занятый своими мыслями. - Вот, держи, - буквально через минуту эльф принес ему заказанное - толстенную книгу в переплете из грубой кожи, с окованными медью углами и хитрым замком. - Это только краткий перечень ритуалов. Определишься, какой раздел, по твоему мнению, может содержать необходимую информацию, и я дам тебе доступ к книгам. Только, прости уж, их из родовой библиотеки выносить нельзя - так что будешь читать здесь. Могу составить тебе компанию, чтобы было быстрее, если объяснишь мне, что искать. Предложение Люциуса более чем щедрое - он обещает мне доступ в родовую библиотеку, еще и не отказывается помочь в поиске необходимой информации. Кем-кем, а неблагодарным Люциус никогда не был. Слишком уж многое Малфои задолжали Поттеру. В общем-то, на это я и рассчитывал, направляясь к нему за помощью. Правда, я предполагал, что он захочет выторговать у меня неприкосновенность Драко, но он пока об этом молчит. Уже на следующий день я отправляю ему письмо с указанием раздела ритуальных зелий, используемых для контроля разума, плоти и магии. В кратком перечне меня заинтересовали несколько ритуалов, но без подробного ознакомления было сложно судить, насколько они смогут быть полезны в нашем случае. К следующим выходным, когда я смог снова вырваться из Хогвартса, Люциус уже проштудировал раздел, на который я ссылался. - Боюсь, ничего полезного там нет, если, конечно, ты не хочешь сделать из Поттера послушную безмозглую марионетку, - заявление, которым меня встречает Люциус возле камина в Малфой-мэноре, меня расстраивает, но я все же прошу позволения посмотреть описания самостоятельно. Люциус отводит меня в библиотеку. А через час я убеждаюсь в его правоте. Обещанный ритуалами контроль был тотальным, а после прерывания контакта подвергшийся воздействию волшебник обычно терял разум. Живая кукла мне не нужна, и сумасшествие Гарри тоже не входит в мои планы. - Я могу посмотреть труды… - я открываю фолиант с кратким перечнем ритуалов и быстро нахожу нужный мне раздел. - Вот. «Связь духа», - зачитываю я название. - Или ты сразу можешь сказать, что это не то, что мне нужно? - Северус, я не знаю, что тебе нужно. Ты ведь мне не сказал, что отправило Поттера в магическую кому, и почему ты не можешь вывести его из этого состояния принятыми в колдомедицинской практике способами. Ритуалы связи духа обычно предполагают жертву. Почитай, может быть, что-то и найдешь, - Люциус прошел к стеллажам и, взяв оттуда увесистую книгу, принес ее мне. - Здесь я тебе не помощник, потому что не знаю, чем ты способен пожертвовать для достижения своей цели. Люциус оставляет меня в библиотеке одного. За свои книги он спокоен - я не могу самостоятельно взять ни одну из них, если он, как глава рода, не передаст ее мне из рук в руки. Оставленный им мне для изучения сборник трудов мастеров ритуалистики настолько интересен, что я все время одергиваю себя и стараюсь не слишком углубляться в описание очередного ритуала, если вижу, что он вряд ли поможет вернуть Гарри из его добровольной тюрьмы. Часа через три я все же нахожу кое-что достойное внимания. Дважды перечитываю описание довольно простого ритуала, основным компонентом в котором является специальное зелье, сваренное по особому рецепту. Вызываю домовика и прошу передать Люциусу, что мне нужно с ним посоветоваться. В следующий час Люциус сначала тщательно знакомится с условиями ритуала, а затем ругает меня последними словами. Цветистые, сочные оскорбления сыплются на меня, политые доброй порцией злости и негодования - я и не догадывался раньше, что у него такой богатый словарный запас. А еще я и не предполагал, что он может обо мне так искренне заботиться - это и вовсе неожиданно для меня и заставляет отбросить осторожность и попытаться объяснить Люциусу свои намерения. - Ты понимаешь, что собираешься сделать? Гарантии, что ритуал сработает, как нужно, нет никакой! А ты свою магию назад уже не сможешь вернуть. Ни-ког-да! Ты это осознаешь? - после брани и обзываний меня недоумком, дебилом и другими еще более не лестными эпитетами, Люциус переходит к увещеваниям. Но я упрямо твержу: - Магия к зелью только привязывается в то время, когда оно варится, а полностью передается только при проведении ритуала. Зелье не меньше двух лунных циклов должно настаиваться. Да и сварить его завтра я не смогу - ты же сам читал. Только - на Белтейн. А это еще две недели - как раз хватит, чтобы достать все необходимые ингредиенты. Если я найду другой способ, то ничего не потеряю, отказавшись от ритуала и просто уничтожив зелье. Но я не могу упустить такую возможность. Люциус… Еще год Гарри точно не сможет провести в таком состоянии. Я и так не уверен, что успею, - горло перехватывает спазм. Я еще никому не говорил об этом, заперев знание в глубине своего сознания, но от этого истина не становится призраком. - Гарри постепенно выжигает себя. Его жизненная сила понемногу уходит. Люциус на минуту замолкает, пытаясь осознать услышанное. - Выжигает? Его магия… Она выросла? После того, как… Да? - вот что значит опытный маг - хватило одного слова, чтобы он все понял. - Да. Очень, - я смотрю в сторону. Сочувствие и страх, так неожиданно смешавшиеся в тоне Люциуса, странным образом заставляют меня расслабиться настолько, что я теряю контроль над эмоциями, над своей болью и над своей тоской по невозможному. Мне хочется взвыть, а еще - впервые в жизни я просто жажду, чтобы меня пожалели. Это настолько не вписывается в мои понятия о себе самом, что я срываюсь с кресла, намереваясь сбежать из библиотеки, но попадаю в крепкие объятия Люциуса. Непозволительная слабость все же прорывается отчаянными и злыми слезами, которые безудержно начинают заполнять глаза, размывая очертания мебели в комнате. А Люциус просто крепко держит меня, не позволяя вырваться. Он молчит, но я по какому-то наитию абсолютно уверен, что он понимает меня - по-настоящему, полностью, без оговорок и купюр. - Это было неуместно, - отводя взгляд, все же вырываюсь из его рук. Я загоняю свои так не вовремя проснувшиеся нежные и теплые чувства и эмоции за давно установленные мною границы в собственной душе, за красные флажки насмешек, за частокол из сарказма и язвительности, за монолит злости и ненависти. - Я помогу тебе, - только и отвечает Люциус, похлопывая меня по плечу и делая вид, что не замечает, как я зло вытираю мокрые глаза - мужчины не плачут, тем более такие, как мы с Люциусом. Я не устаю удивляться себе - почему я раньше не обращал внимания, что он не бесчувственный истукан? А ведь мне всегда казалось, что он не способен и на маломальские проявления чувств, даже к собственному ребенку. Я, вероятно, все же всегда оставался для него чужим, несмотря на то, что был крестным его единственного сына. Он не считал возможным снимать передо мной маску. Что его изменило? Что заставило… А что меня заставило? Ловлю себя на мысли, что и я с детства никогда не позволял себе такого сопливого поведения, как сегодня. Сломался? Последний год войны дался Люциусу очень тяжко - это видел не я один. Он все еще старался выглядеть той же ледяной сволочью, что и обычно, но в его глазах можно было порой заметить не привычный застывший колючий холод, а боль и страх. Не тот трусливый страх, заставляющий кланяться еще ниже, когда тебя унижают, а тот - безнадежный страх загнанного в угол волка, понявшего свою ошибку и готового за нее заплатить выставленную победителем цену. Его сломало понимание рушащегося на глазах благополучия его рода - он тогда едва не потерял Драко, да и его с Нарциссой жизни полностью зависели от настроения Темного Лорда. Сломался? И я сломался? Нет… Так нельзя. Я должен сначала спасти Гарри. А потом… Все остальное потом… Мысли пролетают в сознании так быстро, что для них хватает небольшой паузы в словах Люциуса. - Я достану все необходимое для зелья к следующим выходным - придешь и проверишь качество. Я неплохой зельевар, но все же не мастер, поэтому могу что-то недосмотреть, - его слова звучат по-деловому, словно я собираюсь варить зелье от простуды. - Варить тоже будешь здесь. Моя лаборатория тебе знакома, и ты должен знать ее преимущества перед хогвартской, - не без гордости распоряжается Люциус. Именно распоряжается, не оставляя мне шанса отказаться. Его лаборатория и впрямь превосходна. - Малфой-мэнор будет готов к Белтейну. Я проведу все положенные обряды. Это тоже большой плюс против Хогвартса, где давно забыли о традициях. И насколько я понимаю, новая руководительница школы не собирается что-либо менять, исправляя ситуацию. Сваренное там зелье, вероятнее всего, не сработает. Если уж ты готов пойти на такую жертву, то она не должна быть напрасной, - Люциус не церемонится и не осторожничает, называя вещи своими именами. - Спасибо, - а что еще я могу ответить? Не Грейнджер же с Уизли мне втягивать в то, что я задумал. Ритуал хоть и предполагает доброе дело, является далеко не таким уж и светлым, хотя и полностью к темной магии его отнести нельзя. Добровольная жертва, она и есть - добровольная. - Я должен знать, - Люциус замолкает на секунду, и я понимаю, что вопрос будет не очень простым. - Поттер самостоятельно справился со своей силой? - Не совсем. Только после нескольких ритуалов он полностью взял магию под контроль, - я вижу, как понимание зажигается в глазах Люциуса. Он уже приблизительно догадывается, что помогло Гарри обуздать прилив магической силы. - Я сам проводил, - уточняю на всякий случай. - Потом… Я попрошу тебя после того, как зелье вернет его из магической комы, помочь Гарри справиться с силой, если она все еще будет доставлять ему неудобство, - я нахожу нейтральные слова, чтобы не напугать Люциуса раньше времени. Настоящий размах предстоящего я ему объясню позже - перед тем, как Гарри очнется. Тогда у Люциуса уже не будет времени бояться. Мне все равно некого больше просить, чтобы позаботился о Гарри, разве что Кингсли - он тоже достаточно силен для этого. - Твои слова наталкивают меня на мысль, что Поттер по своей воле погрузился в магическую кому. Раз уж его невозможно вывести из нее обычным путем. Люциус не спрашивает, он просто говорит, словно рассуждает вслух. Но я считаю, что за обещанную помощь он достоин честного ответа, пусть и без особых подробностей. - Да. Он, скорее всего, побоялся, что не справится со своей магией во время пыток. - А теперь он отрезан от действительности и не имеет ни малейшего представления - помогут ли ему с ней справиться, если он решит вернуться в реальный мир. Его сила велика, и обычным способом к нему не достучаться. Нужно что-то более радикальное, чем приемы колдомедиков, - закончил вместо меня Люциус. - Спасай своего Поттера. Можешь рассчитывать на меня. Я сделаю все, что в моих силах. Но все же постарайся найти более приемлемый способ достучаться до его сознания.

***

Отыскав один ритуал, позволяющий мне освободить Гарри от оков, которые он добровольно надел на себя, стараясь защитить мир от собственной магии, я, воспрянув духом, с удвоенной энергией ищу еще какую-нибудь возможность вызволить его из магической комы. Ритуалы такого уровня, какой я, несомненно, проведу, если не будет другого выхода, очень сильно зависят от внутреннего состояния того, на кого направлена их сила, как и от проводящего его. В себе я не сомневаюсь. Да и в Гарри тоже, но ведь он был в плену, его пытали, поэтому поручиться за состояние его духа и сознания сложно. Если Гарри перед тем, как впасть в магическую кому, чувствовал ко мне искреннюю ненависть, то мои усилия могут оказаться напрасными, потому что проводником сил, вызываемых найденным мною ритуалом, являются привязанность, искренняя расположенность и любовь. Я очень надеюсь, что Гарри не кривил душой, признаваясь мне в своем чувстве. К тому же мне так и не известна наверняка причина его состояния. Если я ошибся в своих предположениях, и Гарри в магической коме не по своей воле, то также возможен сбой в результативности моего начинания. Я никому не рассказываю о том, что готовлюсь к ритуалу, в котором ценой собственной магии собираюсь заставить Поттера поверить, что он может безбоязненно вернуться в реальность. Уизли и Грейнджер считают, что я по выходным отправляюсь в библиотеки своих знакомых в поисках новой информации. Собственно, так и есть - я все время провожу в книгохранилище Малфой-мэнора вместе с Люциусом, который теперь имеет полное представление о том, что нужно разыскивать. Однако пока наши усилия не увенчались повторным успехом. Зелье связи духа я успешно варю в срок. Его вид соответствует описанию, а я очень явно ощущаю связь своей магии с этой субстанцией - чуть голубоватой с жемчужным отливом и густой, как майский мед, которая ни на миг не прекращает слегка двигаться, постоянно перемешиваясь в хрустальном флаконе, словно она живая. Я ношу флакон все время при себе, как и предусматривается подготовкой, чтобы связь магии с зельем укрепилась и не порвалась позже - при проведении ритуала.

***

Мое время заканчивается как-то очень быстро и почти незаметно - учебный год подходит к концу: контрольные, экзамены - никто не менял ради меня обычный порядок учебного процесса. Перед отъездом студентов договариваюсь с мисс Грейнджер о встрече в начале июля. Я ничего ей не объясняю, просто говорю, что будет нужна ее помощь, и что камин в директорском кабинете будет открыт для нее. Она без лишних вопросов обещает прийти. В оставшиеся дни я привожу в порядок документы декана факультета и пишу директрисе прошение об увольнении. С Минервой без объяснений не выходит. Поэтому я ссылаюсь на то, что не смогу остаться в школе после проведения некоего ритуала, который поможет Гарри прийти в себя. Все ее вопросы и попытки узнать, почему не смогу остаться, я оставляю без ответа - пусть думает, что хочет. Она полгода шла мне навстречу и даже позволила оставить Гарри в моих комнатах, так что ей ничего не остается, как молча подписать мое прошение, недовольно поджимая губы и надеясь позже уговорить меня не принимать опрометчивых решений, как она называет мое внезапное желание уйти из Хогвартса. Я только мысленно фыркаю на ее веру в то, что все должно хорошо заканчиваться для всех. Она даже не допускает мысли, что кому-то иногда приходится расплачиваться за свои ошибки, за собственный скверный характер, за свою нежданную и такую необходимую любовь. Я подолгу сижу в эти дни возле Гарри, стараясь навсегда запомнить его - такого молодого, красивого и желанного. Прикасаюсь к его лицу, вспоминая открытую и лукавую улыбку. Глажу руки, перецеловывая его пальцы, которые когда-то прикасались ко мне нежно и вместе с тем по-хозяйски требовательно. Прижимаю его к себе по ночам, забываясь сном только на несколько часов перед рассветом. Мне не будет места в его жизни. Не потому, что он не простит, а потому что я себя не смогу простить. К тому же ему будет необходим сильный волшебник рядом, чтобы держать поводья его ошеломительной магической силы. А я… Я слишком ревнив, чтобы позволить кому-то быть так близко к моему Гарри. Сам же, став сквибом, я не смогу ему с этим помочь. Не стоит превращать его жизнь в постоянную борьбу со мной и моим мерзким характером. Я слишком сильно его люблю для этого. Мне будет достаточно знать, что он может ходить, дышать и продолжать жить. Я ни на миг не сомневаюсь в правильности своего выбора, моя магия - не такая уж и высокая цена за его нормальную и полноценную жизнь.

***

В день, выбранный для проведения ритуала, в Хогвартс, кроме мисс Грейнджер, приходит еще и Люциус Малфой. Его появление приводит в некоторое замешательство Минерву, но она ограничивается замечанием, что мне виднее, кто должен помогать. Накануне Люциус стойко выслушал от меня, с чем ему, возможно, придется столкнуться, когда Гарри очнется. Не было гарантии, что сила останется столь же огромной после полугода магической комы, однако готовиться следовало основательно в любом случае, ведь моя магия никуда не денется, она тоже останется у Гарри. А я далеко не самый слабый колдун. Люциус только кивнул в ответ на мой вопрос, готов ли он помочь Гарри взять под контроль его магический потенциал, если понадобится. Это привязывало Люциуса к Гарри, пока тот не обретет уверенность в себе или не пожелает перекинуть эту связь на другого волшебника. Я на руках переношу Гарри в Больничное крыло. Он неплохо выглядит, лишь бледность и синеватые тени под глазами выдают его состояние. Радует, что учебный год закончился, и в больничной палате нет никого из обычных пациентов Поппи. А значит, свидетелей будет ровно столько, сколько я посчитаю нужным видеть. Люциус будет помогать мне. Поппи я заранее предупреждаю о том, что буду обессилен после ритуала, и ей придется провести диагностику физического и магического состояния Гарри, а затем и взять на себя его реабилитацию после пробуждения. Она даже подстраховывается и запасается портключом для срочного перемещения в Мунго при необходимости, за что удостаивается моей благодарности. Грейнджер должна сидеть в стороне и ни во что не вмешиваться. Ее присутствие я считаю необходимым для того, чтобы она могла сразу же оказать Гарри моральную поддержку, когда он очнется. От кандидатуры Уизли я отказываюсь из-за его чрезмерной впечатлительности и неприятия им Люциуса. Негативная обстановка будет здесь абсолютно лишней. Минерву я не приглашал на проведение ритуала, но и выгнать, когда она заходит в Больничное крыло и усаживается рядом с мисс Грейнджер, я не решаюсь. Ритуал прост и сложен одновременно. Люциус, единственный кто знает, что сейчас произойдет на самом деле, выставляет сложный щит вокруг кровати, на которой лежит Гарри, оставляя внутри контура еще троих - себя, меня и Поппи. Его забота - не допустить разрушительного стихийного магического выброса у Гарри, поэтому он усаживается боком на кровать и сажает его впереди себя, прижимая спиной к своей груди, готовясь, при необходимости, частично впитать сырую магию напрямую. Остальное он успеет связать кровным заклинанием, для этого в его правой руке зажата волшебная палочка, а левая держит руку Гарри так, чтобы было удобно колдовать - запястье к запястью. Кивок Люциуса служит сигналом для меня, и я начинаю ритуал, произнося длинное заклинание, одновременно из чуть надрезанного пальца Гарри добавляя его кровь прямо в зелье связывания духа, от чего оно меняет цвет на пронзительно бирюзовый. Я чувствую, как моя магия перетекает в фиал с зельем - все быстрее и быстрее, словно она превратилась в толстую нить, которую заклинание выдергивает из меня, как из прохудившегося мешка. Оказывается - это довольно неприятно, а под конец даже весьма болезненно. С последним словом заклинания моя магия покидает меня полностью, я не чувствую больше связи не только с зельем, но и с собственной волшебной палочкой, словно она вдруг превратилась в сухой сучок. Меня бросает в жар, а затем по телу разливается неимоверная слабость. Я все же нахожу в себе силы поднести фиал ко рту Гарри. Хорошо, что он даже в таком состоянии не потерял способности глотать. Медленно спаиваю ему густое зелье. А затем, чтобы не упасть, присаживаюсь с ним рядом, ожидая эффекта, который, согласно описанию, должен наступить почти сразу же. Зелье обязано заставить Гарри прийти в себя на некоторое время, достаточное для того, чтобы он мог убедиться, что у него нет больше необходимости прятаться от мира. Ресницы Гарри вздрагивают, а Люциус напрягается, что дает мне повод думать - магия Гарри проснулась. Мне ужасно не хватает сейчас моих способностей, чтобы самому в этом убедиться. - Поппи, проверь магическую составляющую, - командую я. «Командую» - это громко сказано, потому что я едва тяну голос от слабости. Поппи взмахивает волшебной палочкой, вызывая цветные нити диагностики над Гарри, и я вижу то, что заставляет мое сердце радостно забиться - магия наполняет его тело, она все прибывает и прибывает. Люциус уже готов связывать ее малым кровным ритуалом, его палочка четко направлена на запястье Гарри, а с его собственной руки уже сочится кровь, готовая принять магическую связь. И тут Гарри открывает глаза - всего на несколько секунд. Его взгляд неясный, словно сонный, но он смотрит прямо на меня и даже пытается улыбнуться, а может, мне это только кажется. Защита, поставленная вокруг нас, начинает светиться - магический выброс все же случился, но он под контролем. Люциус уже отворил Гарри кровь и, выписывая над запястьями сложные петли кончиком волшебной палочки, читает катрены чар, которые связывают их магию. Теперь, если Гарри вдруг потеряет контроль над своей магией, Люциус об этом не только узнает, но и оттянет на себя часть выплеснутого излишка, сжигая энергоемким заклинанием. И даже расстояние при этом не играет ни малейшей роли - у магии свои законы. Когда магия выброса успокаивается, Гарри еще раз приоткрывает на секунду глаза, а затем как-то устало вздыхает и… засыпает. Об этом нам рассказывает очередное заклинание, выполненное медиковедьмой. Люциус тяжело поднимается, выбираясь из-под Гарри, и с помощью Поппи укладывает его поудобнее. Я протягиваю Люциусу восстанавливающее зелье. Он не отказывается и, не задумываясь, опрокидывает фиал, выпивая не очень приятную на вкус микстуру. - Ты и сам бы выпил. Сидишь, на мертвяка похожий, - устало замечает он мне. Поппи, сосредоточенная до этого исключительно на Гарри, только сейчас замечает мое состояние и начинает суетиться, спаивая мне не только восстанавливающее зелье, но и общеукрепляющее вкупе с кроветворным. Последнее мне абсолютно ни к чему, но я, не споря, послушно все выпиваю. Я теперь сквиб, правда об этом пока никто, кроме Люциуса, не знает. Даже Поппи считает, что мое состояние временное, обусловленное проведением ритуала. Я никого и не собираюсь ставить в известность. Хорошо, что зелья действуют и на сквибов тоже, уже через несколько минут мне становится достаточно комфортно для того, чтобы довольно бодро подняться на ноги и подойти к стоящим в паре ярдов от кровати Гарри Минерве и мисс Грейнджер, которые дружно промокают глаза носовыми платками, уже весьма основательно намокшими. - Гарри спит. Мы вывели его из магической комы, - я понимаю, что они уже догадались об этом. Но считаю своим долгом сделать официальное объявление для Минервы. - Поппи теперь вполне справится с его состоянием. Если понадобится - Люциус поможет. - Спасибо, Северус, - мне кажется, что Минерва сейчас повиснет у меня на шее, но она сдерживает свой порыв и только жмет мне руку, после чего отходит к Поппи. Видимо желает убедиться, что я сказал ей истинную правду. - Мисс Грейнджер, я попрошу вас подежурить сегодня возле Гарри. Когда он проснется, ему нужен рядом близкий человек. Мистеру Уизли сообщите радостную новость не раньше, чем завтра. Он бывает слишком шумным. Гарри пока желательно побыть в тишине, - я ныряю рукой в карман, выуживаю оттуда запечатанное письмо и протягиваю его ей. - Будьте добры, передайте его Гарри, но только если он вспомнит обо мне и станет расспрашивать. Иначе… - я даже не знаю, как сказать, что если Гарри не захочет иметь со мной ничего общего, то не стоит ему и читать моего письма. Но мисс Грейнджер всегда была очень умной девушкой, она не задает вопросов, почему я не могу сам поговорить с Гарри, а понятливо кивает и обещает: - Обязательно выполню вашу просьбу, профессор, и отдам письмо Гарри, если он будет в нем нуждаться. Спасибо вам за то, что спасли его, - а вот Грейнджер не столь сдержанна, как Минерва. Она бесцеремонно прижимается ко мне на пару секунд, обнимая за плечи. Удивительно, но мне вовсе не противно, а даже в некоторой степени приятно. Такое чувство, словно меня взяли в свою компанию друзья Гарри. Видимо, моя слабость повлияла и на мое восприятие реальности. Я еще раз подхожу к кровати, на которой спит обычным сном тот, кто мне дороже всех на свете. Стараюсь насмотреться напоследок и улыбаюсь ему, хоть он этого и не видит, а затем ухожу. Ухожу, чтобы больше никогда его не видеть, и чтобы он больше никогда не видел меня. Чтобы не мешать ему спокойно и счастливо жить. Сначала мы с Люциусом отправляемся в Малфой-мэнор, где я планирую задержаться на день-другой, пока полностью восстановлю свои силы. А потом… Я еще не знаю, куда уйду, где остановлюсь, где буду жить и чем займусь. Я как-то не думал об этом - не до того было. Но я не пропаду. Я умею выживать, я это делал всю свою сознательную жизнь. Главное, что Гарри больше не будет лежать в магической коме, запертым в своем собственном сознании. У него теперь есть будущее. Мысль об этом будет греть меня всю оставшуюся жизнь и давать мне силы для существования.