Нет прощения

Гарри Поттер

Мы любим друзей за их недостатки. Уильям Хэзлитт

Гермиона и Рон откликаются на мое приглашение. Они приходят вместе, встретившись по пути и прикупив пирожных мне на гостинец. Как бы мне ни хотелось узнать все о письме Северуса сразу же, стоит им только переступить каминную решетку Блэк-хауса, я все же сдерживаюсь и завожу разговор на интересующую меня тему только после чаепития. Сначала я терпеливо выслушиваю рассказ Рона о том, что перед началом учебного года в магазине Джорджа полно работы, зато и выручка неплохая. Рон даже делится своими мечтами открыть когда-нибудь в будущем филиал магазина в Хогсмиде, который будет работать только по выходным для того, чтобы студенты Хогвартса смогли там покупать их товар, предназначенный для шуток и розыгрышей. Затем мы уделяем внимание Гермионе и ее сетованиям на катастрофическую нехватку толковых инструкций для помощника педагога. Она серьезно расстроена, что нигде нет четких указаний на то, чем именно ей придется заниматься. - Помощник педагога - это такая странная должность. И что я должна делать? У профессора МакГонагалл давно не было помощника, она сама мне говорила. И все эти договора об ученичестве. Там такие нечеткие формулировки. Я даже теряюсь иногда. И мне придется преподавать у трех младших курсов самостоятельно, если профессор МакГонагалл одобрит мои планы на первый семестр. Гермиона все сваливает в кучу, перескакивая с одного на другое, как обычно это и бывает, когда она очень сильно волнуется. Поэтому нам с Роном приходится приложить усилия, чтобы заверить ее в том, что она самая умная выпускница нашего потока и поэтому со всеми неожиданностями справится без особого труда. Когда я решаю, что уже достаточно показал себя воспитанным хозяином, приходит время для моих вопросов: - Вы рассказывали, что приходили ко мне, когда я был в коме. А кто-то еще меня проведывал? И… Что говорили другие студенты, которые бывали в Больничном крыле и видели меня? В школе обсуждали мое положение? - я пока делаю вид, что не имею ни малейшего представления о том, что узнал накануне от домовика и от Люциуса Малфоя. Мои вопросы вызывают явное замешательство. Рон и Гермиона переглядываются так, будто безмолвно советуются друг с другом. - Гарри, ты не лежал в Больничном крыле до своего возвращения в сознание, - Гермиона говорит преувеличенно спокойно. Она внимательно следит за моей реакцией, словно боится, что я сейчас начну биться в истерике. - И где же я находился те полгода, что был без сознания? - Твоим лечением занимался профессор Снейп, и ты лежал в его апартаментах, - Гермиона смотрит на меня настороженно, так же, как и Рон. Мне даже кажется, что они ожидают от меня чего-то радикального - возмущений или, напротив, жалоб. И я не расстраиваю их: - То есть вы приходили к нему в комнаты, и он разрешал вам сидеть со мной? - для меня это очень важный факт, потому что раньше Северус не очень-то был настроен идти на контакт с моими друзьями. Но он переступил через свои принципы, позволив Рону и Гермионе посещать его апартаменты. - И когда вы об этом собирались мне рассказать? - Но ты же не спрашивал, - Рон считает, что его ответ все мне объясняет. - Почему же? Я спрашивал вас - что было, когда я лежал практически без сознания? Вы дружно рассказали, как иногда приходили ко мне. Мы даже выяснили, что я помню некоторые ваши рассказы, которые услышал, находясь в коме. Но вы и словом не заикнулись, что все это происходило не в Больничном крыле, - я стараюсь не подавать виду, что меня обижает такое их пренебрежение столь важным фактом. Ведь моя память к настоящему времени восстановилась полностью, и я теперь уверен, что у меня от них секретов не было - они в курсе, что я и Северус - любовники. Я ничего не знаю только о том времени, когда лежал без сознания. - Ну… Вы же с ним поссорились вроде… - начинает Рон, а я не сдерживаюсь: - Когда ты ссоришься с Гермионой, я же не делаю из этого вывод, что вы больше не встречаетесь, - выходит нервно и укоризненно. - Что еще вы мне не рассказали только потому, что я вас об этом не спросил? - Ты нас допрашиваешь? - Рон злится, он не любит чувствовать себя виноватым. - Я вас спрашиваю, - поправляю я его формулировку. - Профессор Снейп рассказал нам о твоей силе, - очень тихо признается Гермиона. - Почему шепчешь? Надеюсь, вас это не пугает? Я вполне контролирую свою магию, - не признаваться же мне им о вчерашнем срыве. - С чего бы нам тебя бояться? - вызов в голосе Рона и его улыбка успокаивают меня - хоть с этим проблем не будет. - Вы же понимаете, что о подобном не стоит распространяться? - на всякий случай перестраховываюсь я, переводя взгляд с Рона на Гермиону. - Во-первых, мы не дураки, а во-вторых, Снейп с нас клятву о неразглашении взял. Ты же знаешь, что он еще тот параноик, - только договорив фразу, Рон понимает, что не стоило ему последнее озвучивать, и в качестве извинения пожимает плечами. Гермиона не дает ему спуску и мечет молнии глазами. - А почему Северус ушел из Хогвартса? - я преднамеренно называю Снейпа по имени, чего раньше не позволял себе в присутствии друзей, для того, чтобы показать им свое отношение ко всему, что касается человека, которого я люблю. - А мы откуда знаем? - Рон, как всегда, прямолинеен. - Гарри, профессор Снейп не объяснял нам своих поступков и не посвящал в свои планы. Для нас тоже было неожиданностью, что он ушел из Хогвартса, - Гермиона нервничает, будто что-то предчувствует, я это вижу очень отчетливо. - Он не оставлял мне письма? - мой вопрос заставляет Гермиону побледнеть. Кровь отхлынула от ее лица так быстро, что мне даже кажется, что моя подруга и вовсе сейчас растает в воздухе, превратившись в привидение. - Оставлял, - она не задерживается с ответом и открыто смотрит мне в глаза, но все же нервно закусывает губу. Гермиона не считает себя виновной, а значит, я хочу узнать - почему? Хотя еще больше мне хочется начать кричать и обвинять ее в черствости и еще Мерлин знает в чем. Рон тоже смотрит на нее с изумлением – он явно ничего не знал о письме. - И где оно? - держусь из последних сил и боюсь, что из каких-то своих, ей одной понятных побуждений Гермиона могла уничтожить письмо Северуса. - У меня дома. Я могу принести тебе его, - заверяет она. - Гермиона, почему ты не отдала мне письмо Северуса раньше? - мой голос немного срывается, выдавая нервное напряжение. В нем есть и укор, и обида, и разочарование - я не в силах скрыть этого. Благо, хватает силы воли не закатывать истерику и не кричать. Северус бы не одобрил такого поведения. Мне хочется вытолкать Гермиону на улицу и вместе аппарировать к ней домой за письмом, но я понимаю, что несколько минут погоды не сделают, а я, как только заполучу весточку от Северуса, уже не смогу задавать вопросы - мне будет не до этого. - Я не могла. Пойми, Гарри… он сказал не отдавать, пока ты не спросишь, - Гермиона уже осознает, что совершила ошибку, но старается оправдать свой поступок. - Как? Как я мог спросить о письме, если не знал о том, что он мне его написал? Что он именно тебе оставил письмо? Я не умею читать мысли! Неужели ты не понимала, что мне плохо? Плохо без него?! И ты держала это письмо… - Гарри! Я тоже не умею читать мысли, - она продолжает защищаться, но ее глаза уже полны влаги, слезы вот-вот сорвутся с ресниц. - Профессор Снейп сказал, чтобы я отдала тебе письмо только в том случае, если ты будешь о нем спрашивать. Не о письме, а о профессоре Снейпе. Но ты молчал! Ты ни одного разу не завел о нем разговор! Даже когда я рассказала о ритуале, ты ничего о нем не спросил! Вы поссорились перед тем, что с тобой случилось. Мы это поняли по некоторым словам профессора Снейпа. Он не говорил об этом открыто, но четко дал понять, что вы очень сильно поругались или что-то вроде того. Возможно, даже решили расстаться. Я подходила к нему на второй день после твоего исчезновения, и он накричал на меня, заявив, чтобы больше к нему с такими вопросами не обращались. Что он не отвечает за тебя и не собирается бегать и разыскивать, что ему надоело вытягивать тебя из неприятностей, - Гермиона все же всхлипывает и утирает глаза тыльной стороной ладони. – Он все равно тебя искал, несмотря на все свои слова. А потом и лечил… - Что у вас с ним произошло? Или это секрет? – Рон не то любопытствует, не то пытается просто разобраться в ситуации, чтобы определиться со своей позицией по этому вопросу и решить – стоит ли обвинять Гермиону в утаивании письма, или все же дело в Снейпе. - Не знаю. Он накричал на меня, ничего не объясняя, и прогнал. После этого возможности поговорить с ним у меня не было, - хмуро отвечаю я. – Гермиона, ты можешь сейчас принести мне письмо? – мне уже не хочется разбираться, почему она посчитала, что мои переживания не стоят того, чтобы отступить от данного Северусу слова. Ведь не могла же она не видеть, что мне жутко одиноко даже в их присутствии? Или могла? Может, я слишком тщательно скрывал свои переживания? - Конечно, я сейчас принесу, - Гермиона направляется к камину, чтобы добраться до Лондона и только оттуда аппарировать домой, экономя силы на перемещении. Просидев минут пять в ожидании, пока вернется Гермиона, Рон не сдерживается: - И что ты в нем нашел? Ну, ушел и ушел. Нет, он, конечно, молодец. Этого у него не отнимешь. Так о тебе и мама родная не заботилась бы, как он. Словно коршун – никого к тебе не подпускал. Только весной уже начал нам доверять настолько, что на выходные оставлял возле тебя, и то под присмотром домовика, - Рон улыбается своим воспоминаниям, а я ему завидую, потому что он думает сейчас о Северусе - таком, каким я его не помню, потому что был в коме. - А сам он чем занимался, когда вас со мной оставлял? - ревность не спит, она облепляет мое сердце липкой паутиной. Я ведь не маленький и понимаю, что Северус должен был испытывать некоторые потребности. Особенно, если учесть, что мы с ним до всего того, что со мной случилось, занимались сексом часто и весьма активно. Я вдруг осознаю, что с момента пробуждения после магической комы не испытывал сильного желания заняться сексом. Мне снились эротические сны, но исключительно с Северусом в главной роли. У меня бывали утренние стояки. Но, даже вспоминая о Северусе, у меня не было перевозбуждения, мне не рвало крышу от желания пойти и вставить или подставиться - как это бывало раньше. Вероятно, это потому, что я знаю – Северуса нет рядом. Занятый своими мыслями, я чуть не пропускаю ответ Рона: - Он ходил по библиотекам – искал способ, как тебя вернуть в сознание, - его слова звучат настолько уверенно, что я полностью отметаю мысль о том, что Северус мог позариться на какого-то хастлера, и успокаиваю свою ревность. Тем временем возвращается Гермиона и протягивает мне запечатанный конверт, на котором Северус написал всего два слова: «Для Гарри».

***

Забираю письмо у Гермионы. Оно слегка подрагивает в моей руке. Даже не думал, что буду так сильно реагировать на него. Я считал, что со вчерашнего дня успел морально подготовиться ко всему, что увижу в нем. Но сейчас мне страшно распечатывать письмо. Пока я думаю о том, что узнаю о его содержании после ухода друзей, Гермиона предлагает: - Может, прочтешь? Мы не будем мешать, - и она увлекает Рона за собой на кухню заваривать свежий чай. Не в моих правилах долго бояться – я решительно раскрываю письмо и прикипаю глазами к строчкам короткого послания, написанного знакомым до мелочей почерком Северуса: «Гарри, прости меня. Прости за те слова, которые я тебе наговорил в тот вечер. Я не имел права так унижать только из-за того, что кто-то дурно о тебе отозвался. Мой несносный характер сыграл злую шутку. Во всем, что случилось с тобой, моя вина. Если бы я не пошел на поводу своей ревности, то ты не пострадал бы. Я не могу простить себя за то, что не кинулся за тобой сразу же после того, как прогнал. Оправдываться долго в том, в чем виновен - не в моих правилах, поэтому добавлю лишь одно – я отомстил Нотту. Я знаю, что меня не изменить. Я всегда буду до самодурства ревнив, груб и несносен. Язвительность и злоба пропитали мою душу настолько, что здесь уже ничего не поделать. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня еще раз. Не хочу отравлять твою жизнь и превращать ее в ад. Надеюсь, ты примешь мой выбор – я ухожу из Хогвартса и из твоей жизни. Думаю, это правильное решение, особенно когда нет возможности отыскать прощение себе самому. Связь перекидываю на Люциуса Малфоя. Не сердись. Если ты дашь себе труд задуматься, то поймешь, что лучшей кандидатуры не найти. Он не только присмотрит за твоей магией, но и поможет советами. Прежде всего попроси его рассказать тебе о принятии наследия Поттеров. Это важно. Не смей сдаваться, я верю в тебя. Ты сильный и сможешь добиться всего, чего захочешь. Будь счастлив, Гарри! Северус». Письмо выпадает из моих рук. Ни слова о том, куда он отправился. Ни полслова о том, почему вдруг решил взвалить всю вину на себя. Мою душу наполняет беспробудная тоска и злость. Злость на упрямого ублюдка Северуса Снейпа, который все решил в одиночку, который все решил за меня. Чувствую, что снова балансирую на грани срыва. Магия внутри меня закручивается в спираль, словно смерч, готовый вырваться на волю. Северус, Мордред тебя побери, что ты со мной делаешь?! Что значит – «ты примешь мой выбор»?! А мой выбор ты не хочешь принять?! Эмоции рвут меня на части, и я не могу с ними справиться. Магия вокруг меня сгущается, готовясь принять дикую гостью, живущую во мне. Из кухни выбегает Гермиона, видимо, почувствовав неладное. Но она не успевает ничего сказать, потому что из камина просто-таки вылетает Люциус Малфой. Он неимоверно зол и не скрывает этого. На ходу сориентировавшись, он взмахом руки отсылает Гермиону из комнаты, и она не осмеливается перечить. Дверь за ней захлопывается – это Люциус пресекает любые возможности для попыток утоления любопытства моими друзьями. - Поттер, прекрати сейчас же! – почти кричит он. Однако, несмотря на грубый тон, Люциус подскакивает ко мне, крепко прижимает одной рукой к своей груди, обнимая за плечи, и, как и вчера, командует: - Гарри, смотри на меня! И я смотрю. Смотрю в его злые серые глаза и понимаю, что они совсем не похожи на ледышки, как мне казалось раньше. В них бушует огонь – колючий, яростный до белизны и живой. Я отвлекаюсь, и мои эмоции, не подпитываемые больше мыслями о Северусе, постепенно успокаиваются. С помощью Люциуса заталкиваю свою магию в конуру и сажаю на привязь. Когда понимаю, что все уже позади, и мы справились, не доведя ситуацию до выброса, так и не отстраняясь, упираюсь лбом в плечо Люциуса и искренне благодарю: - Спасибо. - Поттер, мне твое спасибо на стену повесить? Как охотничий трофей? Ты меня из-за стола выдернул. Теперь будешь каждый день это повторять? Понравилось мое общество? Что тебя сегодня так раззадорило? – Люциус уже не такой злой, но голос его звучит все еще очень недовольно и язвительно. - Письмо. - Ну, и? – Люциус ждет, видимо, пояснений. И я понимаю, что он заслужил их, примчавшись ко мне на помощь. Он, конечно же, мог и не спешить, а связать мою магию на расстоянии, но тогда выброса было бы не избежать. К тому же ему, как и мне, пришлось бы несладко из-за последствий шквального всплеска магии. При близком контакте это проходит почти безболезненно, ощущается только слабость. - Он не написал, куда ушел. Он решил… Решил-то он, а я должен принять его выбор, - после сильнейшего напряжения, пережитого, пока боролся с рвущейся на волю магией, у меня немного притуплено восприятие реальности, поэтому сейчас я спокойно говорю о том, что несколько минут назад чуть не заставило меня сорваться. - Что он решил? О чем ты говоришь? - Северус решил, что мне будет лучше без него, что я и так смогу быть счастлив, - послушно отвечаю на заданные вопросы. - Гарри, а ты не думаешь, что тебе стоит положиться на его жизненный опыт? Северус - не взбалмошный ребенок. Если он принял решение – значит, всесторонне обдумал свой шаг. У него были причины сделать такой выбор. Поверь мне. - А мое мнение уже никого и не интересует? - слабо отбиваюсь я, не имея сейчас ни сил, ни желания спорить. - В этом конкретном случае – не меня, уж точно, - грубовато ставит меня в известность Люциус. - И прекрати доводить себя до истерических припадков, - он, почувствовав, что я уже достаточно пришел в норму, отстраняется от меня и магией приводит в порядок свою слегка измятую одежду. Заметно, что подобные действия для него привычны – он уделяет им минимум внимания, продолжая делать мне внушение: - С завтрашнего дня приходишь ко мне, и я буду учить тебя воздержанности в эмоциях. Видимо, Северусу нравилось иметь лишнюю причину потискать тебя. Мне же это абсолютно ни к чему, смею тебя заверить. И такие вот неожиданные прогулки мне тоже не по вкусу, как и нет желания прослыть припадочным. Я уже не говорю о том, что от твоей сдержанности зависит сохранность твоей же тайны. Жду тебя в полдень. И никаких отговорок. График занятий составим завтра. Да… Драко дома. Прошу… - Обещаю - я не трону его. Спасибо, Люциус, - благодарю его еще раз, провожая к камину.

***

Дождавшись, когда Люциус уйдет, подхваченный зеленым волшебным пламенем, и камин опустеет, я, подняв по пути с полу письмо Северуса, бреду на кухню, где до сих пор сидят запертыми мои друзья. Взмахом руки отменяю чары Люциуса – они слушаются меня, как родные, вероятно, благодаря нашим узам. Удивляюсь, что даже будучи в состоянии крайнего расстройства и в преддверии магического выброса, я все же заметил, как он запечатывал дверь. Рон и Гермиона настороженно смотрят на меня. Они молчат, и я молчу. Мне нечего им сказать – оправдываться я не собираюсь, а объяснять ничего не хочу. Сами не маленькие – должны понимать, что я расстроен. И не только письмом Северуса, но и поступком Гермионы, которая так дотошно выполнила его просьбу. А ведь могла же сама завести разговор со мной и спросить, хочу ли я хоть что-то узнать о своем любовнике. Да ладно – все уже позади. - Гарри, а что здесь Малфой делал? – подает голос Рон. Он всегда отличался отсутствием терпения. - Утешать приходил, - сам того не желая, говорю язвительно и с небольшой издевкой. - А если серьезно? – вступает в расспросы Гермиона, не обращая внимания на мой тон. - А я и не шучу. Я вполне серьезен. Он помогал мне справиться с расстройством, - прохожу к столу и наливаю себе чаю. - Откуда он узнал? – Рон любопытен, как белки в сквере возле моей маггловской школы. – Ну, что тебя нужно утешать, - поясняет он свой вопрос, словно я и сам не понял, о чем он спросил. - Почувствовал. У него очень чуткое и отзывчивое сердце, - на мои слова друзья дружно недоверчиво хмыкают. - И часто такое… - Рон не может подобрать слова тому, что случилось со мной. Он ведь тоже явно ощутил возмущение магии. - Второй раз после комы, - мой ответ краток и только по существу. Пусть знают, что я опасен. - Но почему именно Малфой? Зачем, Гарри? Мы ведь тоже можем помочь тебе. Неужели мы не в состоянии обойтись без него? – Гермиона выглядит, как ревнивая жена, и это меня забавляет. - Вы не сможете меня успокоить так, как он, - говоря это, я даже не представляю, как можно извратить эту вполне безобидную фразу. Но Рон помогает мне исправить подобную наивность. - Так ты теперь с ним? Он тебя это… Ну… вы с ним спите? – в его вопросе звучит, скорее, любопытство, чем осуждение. А я не знаю, смеяться мне или злиться. Выбираю первое, ведь друзья, вероятно, не знают, что меня изнасиловали. Я так предполагаю, что об этом даже мадам Помфри наверняка не знает. Только Северус и Кингсли. Так что, Рон и не догадывается, что я вряд ли вот так вот пошел бы в постель с кем бы то ни было. Исключение мог бы составить только Северус, но он сбежал от меня. Поэтому на слова Рона я хохочу до слез. - Ты только не скажи этого Нарциссе Малфой, а то она завершит начатое Волдемортом и живьем закопает меня за посягательство на Люциуса, - вытираю глаза, отфыркиваясь после смеха. - Люциуса? – Гермиона все же хочет добраться до сути. - Так зовут мистера Малфоя, а ты не знала? – делаю вид, что ее вопрос меня удивляет. - Гарри Поттер, ты нам объяснишь, что здесь происходит? – Гермиона злится. Ничего – ей это полезно, чтобы не считала себя вправе решать что-то за меня. Для этого у меня есть Северус, который тоже вдруг возомнил, что знает, что для меня будет лучше. - Нет, я не стану объяснять. Вам это не нужно, - я смотрю на друзей открыто и не прячу глаз. Мне действительно кажется, что их не касаются мои особенные отношения с другими людьми. И рассказывать о них я буду только, если пожелаю. - Но он раньше был… - начинает она, а я перебиваю, не собираясь выслушивать несостоятельные домыслы. - Гермиона, он помог Северусу вытащить меня из комы. Не ты, не Рон, не МакГонагалл, а Люциус Малфой спасал мою жизнь. - Прямо так уж и жизнь, - не выдерживает Рон и встревает в разговор. – Ты просто спал. - Я умирал, Рон. Я выжигал себя, замкнув магию внутри себя. И Северус это знал, - парирую я. – Да и ты знал бы, если бы только задумался. Нас еще на первом курсе предупреждали, что нельзя удерживать магию внутри себя. - Но профессор Снейп убеждал всех, что с тобой все хорошо, - растерянно говорит Гермиона, которая, видимо, тоже считала мою магическую кому просто длительным сном. - Он себя убеждал, а не вас, - бурчу я, прекрасно понимая, зачем Северус говорил им это. Он не мог смириться с моим состоянием. Он винил себя – идиот. Видимо у меня заразился идиотизмом. - Но он нашел способ все исправить. И ему в этом помог Малфой. - Если бы он сказал, то и мы могли бы… - голос Гермионы затихает. Она и сама понимает, что говорит чушь. - Не смогли бы. Вопрос закрыт. Вам-то какая печаль? Ну, помогает мне Малфой, и что? – меня уже раздражают их расспросы. – Я благодарен и вам за поддержку, и ему за помощь. - Как знаешь, Гарри. Но будь осторожен, - Рон серьезен. Он научился принимать жизнь такой, какая она есть, не сильно сопротивляясь переменам. Но все же решается заботливо предупредить: – Ты же знаешь, что от этих слизеринцев не стоит ожидать чего-то хорошего. - Когда ты повзрослеешь? - качаю головой. – При чем здесь школьный факультет? - А то я не прав? Где теперь твой С… - он проглатывает слово, поперхнувшись от внушительного тычка Гермионы под ребра. - Прекрати, - шипит она чуть ли не на серпентарго. - А что я? Я ничего, - оправдывается Рон. Друзья вдруг вспоминают, что уже поздно, поэтому поспешно прощаются и уходят, оставляя меня наедине с моими мыслями о Северусе и его странном, с моей точки зрения, поступке. Его письмо не только не прояснило ситуацию, а, кажется, даже еще сильнее ее запутало.

***

Драко Малфой

Для человека, который любит только себя, самое нетерпимое — оставаться наедине с собой. Паскаль Блез

Отец упрятал меня в нашем поместье во Франции, как преступника, разыскиваемого Авроратом. Хотя, хорошенько обдумав ситуацию, я должен был согласиться с тем, что, возможно, в чем-то отец и прав. Вот только в отношении Северуса он ошибался – тот не был таким ужасным, каким отец хотел мне его показать. Поначалу было тоскливо и страшно. Я все ожидал, что Северус придет и заберет меня отсюда, заявив отцу, что он был слишком жесток со мной. Но время шло, а никто так и не приходил. Только через месяц отец прислал мне газету со статьей, из которой я узнал про суд над Ноттом и Эйвери за покушение на Поттера. Отец собственноручно приписал рядом с заметкой о смерти Нотта: «Убит!» Что он хотел этим сказать? Что Тео попал под заклинание при задержании? Однако в газете сказано, что он умер во время следствия. Или отец намекал на то, что Нотта убили преднамеренно, отомстив? Не хотел же он меня убедить, что это Северус убил его? Мне оставалось только гадать. Со временем мне даже понравилось в нашем поместье во Франции. Проблему одиночества я решил быстро, познакомившись с семьей садовника, присматривающего за нашим парком. Да уж – опускаться дальше было уже некуда. Мало того, что прислуга, так еще и магглы. Но у них симпатичная дочь – моя ровесница. Вот она-то и скрасила мое одиночество. В постели нет разницы – волшебник ты или маггл. Так я себя утешал, когда в очередной раз тискал пышные сиськи и входил в ее горячее лоно. Конечно же, мы вели себя осторожно, чтобы ее родители ни о чем не узнали. Ни Луизе, так звали дочь садовника, ни мне огласка наших отношений была ни к чему. Когда отец прислал сообщение о том, что нанял мне репетиторов, которые будут готовить меня к сдаче экзаменов, моя ссылка стала и вовсе приемлемой. В июле мне было позволено вернуться домой. Расставание с Луизой было жарким, но без слез и жалоб. Она с самого начала была предупреждена, что не станет для меня чем-то большим, чем временное развлечение. И слава Мерлину, ее это устроило. Живя в глуши, Луиза тоже нуждалась в развлечениях. Вернувшись домой, я первым делом интересуюсь у отца, как поживает крестный. Получаю сердитый ответ, что Северус уже давно не мой крестный, и поживается ему не очень хорошо, в чем есть и моя вина. Объяснять свои слова отец не желает. А я роюсь в подшивках газет за последние месяцы, но ничего интересующего меня не нахожу. Когда я в очередной раз подступаюсь к отцу с вопросами о Северусе, узнаю, что мой бывший крестный уволился из Хогвартса и уехал в неизвестном направлении. - С Поттером? – спрашиваю я отца, все еще ревнуя Северуса. - Зачем же? Поттера он нам оставил на реабилитацию, - слова отца меня удивляют, но он снова отказывается что-либо пояснять. Успешно сдаю все экзамены министерской комиссии и получаю-таки диплом о базовом магическом образовании. Я мог его получить еще в прошлом году, но желание быть рядом с Северусом пересилило голос разума. Теперь-то понимаю, что сглупил – не стоило мне идти на повторный седьмой курс в Хогвартс. Я только потерял год, который можно было бы использовать для обучения, что приблизило бы меня к получению мастерства в какой-нибудь отрасли магических наук. А Северус… Пробыв полгода вдалеке от него, мне уже не кажется такой уж привлекательной мысль о том, чтобы связать свою жизнь именно с ним. Нет, я по-прежнему хочу стать его любовником. Но это уже ближе к обычному любопытству, хочу узнать, как это – трахаться с Северусом? Поттер вон знает... Однако после нескольких месяцев секса с девчонкой мне кажется, что парни меня уже не так привлекают, как раньше. Да, собственно, мужчины меня и не привлекали – только Северус был моим единственным болезненным наваждением. В конце августа вижу, как отец приходит измотанным из Хогвартса после планового собрания попечителей школы, и не скрывает этого. Раньше он ни за что не позволил бы кому бы то ни было заметить свою слабость. Я вообще отца не узнаю после того случая с Северусом. Он теперь иногда открыто проявляет чувства к матери, которая весьма счастлива от такого поворота событий. В отношении меня он, напротив, стал более требовательным и нетерпимым к моим промахам. Что ни день, то напоминает, что мне пора определиться с выбором специализации, чтобы не оставаться неучем. Прямо, как Северус – тот тоже все время твердит о необходимости учебы. А зачем, по сути, мне быть мастером, к примеру, чар? Я же не буду работать. Мне хватит хлопот и с семейным бизнесом. Но отец считает, что помимо образования по экономике и политологии, я должен иметь мастерство хотя бы по одной из магических наук. Он-то сам мастер по двум - трансфигурации и чарам. На следующий день мы с матерью становимся свидетелями еще более странного поведения отца – он вскакивает из-за обеденного стола и с неимоверной скоростью куда-то убегает, громко ругаясь на ходу. Мать старается не показать своего удивления, но я вижу, что и она не имеет ни малейшего представления, что случилось с отцом. А мне в голову закрадывается гадкая мыслишка о его внезапной невменяемости. Был у нас один чокнутый родственник – дядюшка с отцовской стороны. Вдруг это передается по наследству? Отец возвращается минут через двадцать и предупреждает нас, что завтра у него будет гость, чтобы мы не удивлялись. Но личность гостя не раскрывает, только хитро посмеиваясь. А я укрепляюсь в мысли, что с отцом не все в порядке. Видимо, разрушение его разума началось еще зимой, когда он отправил меня в никому не нужное изгнание. Принимаю решение пристально понаблюдать за отцом. Нельзя допустить, чтобы и посторонние заметили явные отклонения в его поведении.

***

Появление в нашем доме Поттера становится для меня шоком. Я теряю дар речи, когда наблюдаю, как он спокойно выходит из камина, словно всю жизнь только и делал, что приходил в Малфой-мэнор в гости, и спрашивает у меня: - И где я могу найти Люциуса? – злость поднимается волной. Как он смеет? Он отобрал у меня Северуса! А теперь он по имени зовет моего отца? С чего бы это? Так вот почему отец такой странный! Это все из-за Поттера! Я уже готов сцепиться с ним в магической дуэли, когда он насмешливо добавляет: - Драко, закрой рот. Неприлично так пялиться на людей, - я выхватываю волшебную палочку, но Поттер только качает головой и заявляет: - Я обещал Люциусу тебя не трогать. Не заставляй меня нарушить свое слово. - Драко! – окрик отца заставляет меня отказаться от своей идеи размазать Поттера по стенам. Я резко разворачиваюсь и намереваюсь уйти, бросив презрительно по пути: - Он теперь твоя подстилка? – не знаю, какой бес дернул меня за язык сказать такое отцу, но расплата приходит моментально – звонкая оплеуха, от которой я чуть не лечу на пол, еще долго будет мне помниться. А вечером отец устраивает мне головомойку по полной программе - с уничижительными взглядами и злобными словами, переходящими в натуральную площадную брань - не думал, что отец когда-нибудь решится такое произнести. - Ты будешь приветливым с мистером Поттером. Приди в себя и возьмись за ум. Я не в силах исправить того, что случилось и по твоей вине тоже. Но я не могу позволить, чтобы твой проступок остался грязным пятном на имени Малфоев, и постараюсь помочь тебе хоть как-то загладить твою вину. - Какая вина? Что я такого сделал? - слова отца мне непонятны, поэтому я пытаюсь прояснить ситуацию. - Ты манипулировал Северусом, который не ожидал от тебя такого предательства его доверия. Это привело к его ссоре с Поттером, который позже попал в плен, а ты молчал, что знаешь об этом. Если бы ты вовремя рассказал о выходке Нотта, кстати, спровоцированной тобой, то, возможно, удалось бы избежать трагических последствий, - отец четко артикулирует свою речь, словно я дурачок и могу иначе не понять его слов. - Да что за трагедия? Ну, расстался Северус с Поттером. Так ему же и лучше! Задница этого придур… - Заткнись, щенок, - отец цедит слова сквозь зубы. Он в ярости. – Ты не слушаешь меня?! У тебя только ебля на уме! Поттер сильно пострадал во время пыток. Если бы его спасли раньше – все наладилось бы и давно забылось. Но ты промолчал! Зная, что для Северуса это важно. - Не заметил я, чтобы Поттер плохо выглядел, - я не собираюсь переживать за Поттера. - Не твое дело, как он выглядит! Ты не имеешь ни малейшего представления о цене, заплаченной за его выживание. Если я сказал, что твой необдуманный поступок послужил толчком для событий, приведших к очень неприятным последствиям, значит, так оно и есть. Так что ты будешь вести себя воспитанно с мистером Поттером. Уж это ты способен сделать? В память о своей несчастной любви, - напоследок отец не удерживается от саркастического замечания и жестко добавляет: - Иного я не потерплю. С того дня Поттер становится у нас частым гостем. Даже мать приветливо ему улыбается, когда он остается на обед и развлекает ее своей глупой болтовней. О чем Поттер подолгу беседует с моим отцом в его кабинете – я не имею ни малейшего представления, но мне кажется, что их связывает какая-то тайна. Мне хочется во всем разобраться, но я, предупрежденный отцом, сдерживаюсь и не лезу не в свое дело. Не хочу снова оказаться без вины виноватым.