Нет прощения

Гарри Поттер

Любить - это значит бороться за любимого человека. М.М. Пришвин

Под чутким руководством Люциуса я привожу в порядок не только свои дела, связанные с наследством, но в некоторой степени и свою жизнь. Я принимаю ответственность за род Поттеров, становясь его главой. Утрясаю все вопросы с Гринготтсом и Министерством Магии, занимая наконец-то в магическом обществе заслуженное положение. Благодаря жесткой науке и изнуряющим тренировкам моя магия больше не выходит из повиновения. Однако узы контроля с Люциусом я не рискую прерывать, да и он не советует, оставаясь гарантом стабильности моей магии. Я узнаю о роли Драко во всей истории, закончившейся моей магической комой. К искреннему удивлению Люциуса, я не так уж и сильно виню его сына, предпочитая считать, что все случилось по стечению обстоятельств. Поступок Драко, по моему мнению, лишь один из факторов, который привел к тому, к чему привел. В один из вечеров я завожу разговор о Северусе, пытаясь разузнать, как именно ему удалось вытащить меня из магической комы. И вот здесь меня поджидает разочарование – Люциус заявляет, что обещал Северусу никому не разглашать подробностей проведенного ритуала. Нарушать свое слово Люциус не соглашается ни под каким предлогом. Даже на мое предложение дать ему непреложный обет – он упрямо твердит, что не может предать доверие друга. Хотя, принимая во внимание его тоскливые взгляды и плохо скрываемые тяжкие вздохи, делаю вывод, что он не против того, чтобы я узнал подробности ритуала. Помня из разговора с друзьями, что Северус нашел описание ритуала в какой-то библиотеке, куда уходил по выходным, я предполагаю, что ему помог именно Люциус. Поэтому прошу его позволения познакомиться с библиотекой Малфой-мэнора. Оценив мой ход, хитрый Люциус находит лазейку, как не предать друга и дать подсказку мне – он проводит меня в родовую библиотеку и собственноручно выбирает для меня чтиво, вскользь отмечая, что Северус особенно любил полистать эти книги. Два толстых фолианта по кровным ритуалам. Разобраться полностью с описанием мне вряд ли удастся – все же знаний у меня еще не достаточно. Я ищу тот ритуал, который подходил бы под описание Гермионы – зелье, моя кровь, заклинание. Таких несколько в первой из книг, которые мне вручил Люциус. Но мне не нравится то, что должно было бы выйти в результате этих ритуалов. Я принимаюсь за вторую книгу. Где-то посредине я нахожу кусок пергамента, испещренный убористым почерком Северуса. Знал ли Люциус, что он здесь лежит? Или специально вложил? Читаю описание ритуала, заложенного этой своеобразной закладкой, и у меня холодеет спина от сонма мурашек, надолго поселяющихся там. Я не хочу верить, что Северус на это пошел. Волосы шевелятся у меня на голове. Вчитываюсь в строки, написанные рукой Северуса на пергаменте. Все сходится – он подсчитывал необходимое количество моей крови, которое следует добавить в готовое зелье, учитывая приблизительную силу моего магического потенциала. Точного значения у него не было – мы никогда так и не смогли измерить его. Люциус возвращается в библиотеку, словно чувствуя, что я уже нашел все, что искал. От него пахнет виски – переживает, как я отреагирую. А что я? Я готов разрыдаться, но тренировки не прошли даром – держу себя в руках. - Он и в самом деле на это решился? – только и спрашиваю. Голос сиплый, словно я уже накричался вволю, избавляясь от боли, рвущей душу на части. - Да, - Люциус закрывает книгу и относит ее на полку, где она будет ждать времени, пока не понадобится снова. Ответ Люциуса, как лезвие гильотины разрезает мою реальность, вспарывает ее гладкий фон, показывая ужасную изнанку. Северус отдал свою магию, чтобы спасти меня! Он – один из сильнейших волшебников магической Британии, стал сквибом ради того, чтобы я жил! Теперь мне понятно, почему он ушел. Гордость не позволила ему остаться и служить мне вечным напоминанием о его жертве. Не в его правилах афишировать свои добрые поступки. - И как мне его найти? – я все же надеюсь, что Люциус в курсе, где искать моего Северуса. - Не знаю. Гарри, я действительно не знаю, где он. Северус специально не стал ничего мне говорить, уходя. Да он, мне кажется, и сам не имел представления, куда отправится. Вероятно - в маггловский мир. Мы с Люциусом методично напиваемся весь вечер. Нам не нужно разговаривать, мы понимаем друг друга без слов. Поступок Северуса заставляет нас переоценить собственные деяния и понять, что мы проигрываем его благородству по всем статьям. Я понимаю теперь несбыточность моих надежд на то, что Северус когда-нибудь вернется по своей воле, поэтому уже на следующий день начинаю его активный поиск. Для начала я впервые в жизни беру клятву о неразглашении со своих друзей, рассказываю им о том, какой именно ритуал провел Северус для моего спасения, и прошу у них посильной помощи в его розыске. Рон и Гермиона, узнав правду, проникаются таким восхищением и уважением к Северусу, что не жалеют ни времени, ни сил, помогая мне. Они отдают поискам все свое свободное время. Мы используем все способы, какие только возможно изыскать. По моей просьбе Люциус варит зелье поиска - у меня для него находится припрятанная прядь волос Северуса. Кровь была бы лучше, но, увы – Северус не имел привычки разбрасывать по миру фиалы со своей драгоценной жизненной субстанцией. Гермиона откапывает в библиотеке несколько хитрых заклинаний поиска, но ни одно не помогает найти Северуса, сколько бы их ни повторяли. Совы с письмами для мистера Снейпа возвращаются назад, так и не найдя адресата. Люциус, подключаясь к нашим попыткам, проводит какой-то редкий родовой ритуал, надеясь отыскать Северуса, как члена рода Принц по матери, но тоже не получает никакого результата. Я ухитряюсь попутно готовиться к экзаменам, считая, что именно это Северус оценит даже в большей степени, чем все мои попытки его разыскать. К ноябрю я начинаю терять надежду. Ведь не могут все магические способы розыска оказываться негодными. Северус – сквиб, но не маггл, а значит, мы должны были его уже найти. В голову закрадывается ужасная мысль, которую я озвучиваю на очередной встрече с друзьями: - Все наши попытки не приносят результатов, словно он умер. А если он, действительно, не выдержал жизни сквиба и… - Гарри Поттер, прекрати нести чушь! – Гермиона взрывается праведным гневом. - Человек, которому достало силы воли сознательно пожертвовать своей магией для твоего спасения, не может оказаться столь трусливым, чтобы наложить на себя руки! Прекрати выдумывать! Не смей сомневаться в стойкости профессора Снейпа! – она по-прежнему величает Северуса профессором, категорически отказываясь думать о нем в другом ключе, утверждая, что отсутствие магии не лишило его разума и знаний. - Но он вбил себе в голову, что виноват в том, что со мной произошло. Я же показывал вам его письмо. Он мог… - Нет! Он – не мог! Даже если рассуждать, как ты предлагаешь, все равно нет поводов думать о том, что профессор Снейп пошел на поводу своих чувств. Если он и в самом деле считает себя виновным, то должен принимать жизнь без возможности пользоваться магией как свое искупление. Гарри, вспомни, кем он был! Он не сломался на службе у Волдеморта, а ты… А ты! Вот, когда мы его отыщем, я ему расскажу, какого ты мнения о нем! – мстительно обещает мне Гермиона, и я понимаю, что абсолютно не хочу, чтобы она исполнила свою угрозу. Выслушивать ядовитые комментарии Северуса – это совсем не то, чего я ожидаю после нашей с ним встречи. - А я сейчас тебе набью морду, - не выдерживает Рон. – Чего там ждать, пока мы найдем твоего Снейпа? Тебе требуется немедленный стимул прямо сейчас, - он демонстративно разминает руки. Поддержка друзей возвращает мне надежду, и я с новыми силами принимаюсь за поиски. Нанимаю двух частных специалистов по розыску людей. По одному на каждый мир: магический и маггловский. Средств у меня достаточно, чтобы нанять целую армию, но Люциус убеждает, что не стоит этого делать. - Северус был шпионом. Это навыки на всю жизнь. Он и сейчас принял все возможные меры, чтобы затруднить его розыск. Но если он узнает, что на него устроили облаву, то спрячется так, что его и сам Мерлин не отыщет. Чего-чего, а упрямства ему не занимать. Мог бы и не уточнять, я и сам прекрасно знаю своего Северуса – если уж он что-то вобьет себе в голову, то переубедить его оказывается очень непросто, хотя и возможно. У меня получалось. А вот частным детективам не очень везет с выполнением моего задания. Никаких следов Северуса они отыскать так и не могут, сколько ни стараются. Перед Рождеством сдаю экзамены - достаточно сносно для того, чтобы получить долгожданный диплом. Вопрос о том, чем заниматься дальше, для меня не стоит. Я уже договорился с мистером Малпеппером, хозяином аптеки в Косом переулке, что буду работать у него курьером по доставке ингредиентов от сборщиков и заготовщиков. Мой выбор вызывает удивление у друзей только на время, необходимое мне для объяснения: - Понимаете, я же буду ездить по всей стране. - Здорово придумал! – Рон дружески хлопает меня по плечу. – И работа не скучная, и есть возможность продолжать поиски, - он не сомневается, что я не остановлюсь, пока не найду Северуса. - Гарри, ты молодец, - хвалит меня Гермиона, разливая чай по чашкам – мы собрались отметить получение мною диплома. – Заодно и научишься хорошенько разбираться в ингредиентах и их качестве. Северус это оценит. - Не думаю, - Рон не может решить, какое пирожное выбрать. Я сегодня скупил чуть ли не весь ассортимент, который был в кондитерском магазине. – Зачем ему ингредиенты, если он не может варить зелья? Без влияния личной магии ничего не выйдет. Сами понимаете. - А ты стал специалистом, - посмеиваюсь я. – В школе ты не знал, с какой стороны к котлу подходить. - Поработаешь с Джорджем – всему научишься, - мудро замечает Рон, надкусывая корзиночку с пышной шапкой из белоснежного крема. - Профессор Снейп все равно оценит, если Гарри повысит свой уровень знаний, - стоит на своем Гермиона. А я и не спорю – главное, что они приняли мой выбор дальнейшей деятельности и не стали настаивать на том, чтобы я сидел дома, вместо постоянных разъездов по стране.

***

Моя жизнь идет своим чередом. Большую часть времени я провожу на работе, мотаясь по всей Британии. До поставщиков ингредиентов добираюсь по-разному – иногда камином, изредка аппарирую по заданным координатам, а порой приходится потрястись и на маггловском транспорте. Если мне необходимо снова отправляться к поставщику, у которого бывал раньше, тогда легче – могу аппарировать прямо к месту назначения. Некоторые ингредиенты, преимущественно животного происхождения, требуют особых условий транспортировки, не перенося, например, аппарации, и это вносит свои коррективы. Работа курьера оказалась даже более интересной, чем я представлял ее, когда подписывал контракт. Мне иногда случается принимать непосредственное участие в добывании некоторых ингредиентов, которые я должен доставить в аптеку в свежайшем виде. Выдергивать из земли дикую мандрагору, помогать стричь когти спящим драконам и доить жаб – это только часть того, что мне порой доводится делать. Куда бы меня ни заносила жизнь, я везде внимательно прислушиваюсь и присматриваюсь – а вдруг узнаю что-нибудь о Северусе? И хоть моя работа пришлась мне по нутру, добавляя разнообразия, а порой и остроты ощущений в мою жизнь, все же главной моей целью остается розыск Северуса. Будучи курьером престижной аптеки магического мира Британии, я получаю возможность на законных, так сказать, основаниях, не привлекая особого внимания к себе, бывать во многих поселениях страны, к тому же далеко не всегда исключительно магических. Напротив, частенько поставщиком является какая-нибудь одиноко живущая в маггловском поселке ведьма или колдун, решивший разводить флобберчервей в своей квартире прямо в центре крупного города, а порой и человек, совершенно далекий от мира магии и даже не подозревающий о его существовании. Август в этом году выдался необычайно жарким и сухим, поэтому я стараюсь заниматься доставкой ингредиентов по вечерам или, напротив, с утра, в целях их большей сохранности при транспортировке. Доставив к концу рабочего дня мистеру Малпепперу партию яиц докси, я получаю заказ на клубни аконита. Есть у нас один отличный поставщик этого сырья. Парень – маггл, художник, непризнанный талант. Я не очень понимаю его мазню – он в прошлый мой визит к нему хвастался своими шедеврами. Зато он неплохо разбирается в травах - не волшебных, но весьма часто используемых магами при изготовлении зелий, и умеет их правильно собирать. Его картины никто не хочет покупать, но жить на что-то ведь нужно. Вот он и подрабатывает, чем может. А возле поселка, где он живет, растет просто отменный аконит, особенно ядовитый. Конечно же, я могу отправиться за аконитом утром, но сидеть в заштатном поселке целый день мне не очень хочется, ведь по жаре никто не станет ковыряться в поле. А вот если заказ нашему художнику подбросить вечером, так он с утра пораньше и нароет нам целый мешок клубней. И я задолго до обеда смогу вернуться в Лондон - пора бы выкроить немного времени, чтобы встретиться с друзьями. Дома меня все равно никто не ждет. В Блэк-хаусе пусто, если не считать старого-престарого Кричера, который по-прежнему избегает меня. Поэтому я, недолго думая, аппарирую в небольшой лесок возле того самого поселка, где живет наш поставщик. Договорившись о заказе, я отправляюсь в маленькую гостиницу, в которой останавливался в прошлый раз. Забросив свою сумку-рюкзак в снятый номер, отправляюсь купить что-нибудь себе к ужину. Я не привередлив в еде, так что ассортимент местного магазинчика меня вполне удовлетворяет своим разнообразием. Расплачиваясь за покупки, от нечего делать слушаю болтовню бодрой старушки, стоящей за мной в очереди: - Разве это булочки? - она кивает на пару плюшек, выбранных мной. – Вы уж не серчайте, милочка, - это она девушке-продавцу, - но ни хлеб, ни сдоба в вашем магазине не идут ни в какое сравнение с тем, что предлагает Мастер, - это самое «мастер» она произносит так, что я сразу понимаю – его здесь знают многие. Я не особо обращаю внимание на слова старушки, но информация сама собой откладывается у меня в голове. И утром, поджидая, пока мне принесут выполненный заказ на клубни аконита, я решаю прикупить булочек к кофе у того самого Мастера, о котором услышал накануне вечером. Оказываюсь прав в своих выводах – его здесь знают многие, по крайней мере, хозяйка гостиницы, в которой я остановился, с удовольствием рассказывает, как найти пекарню Мастера, попутно расхваливая его выпечку. Путь до пекарни занимает от силы минут десять. Еще ярдов за пятьдесят я сглатываю слюнки от божественного запаха, плывущего из открытой двери небольшой лавки-пекарни, над которой прибита вывеска с гордым названием «Мастер». Несмотря на ранний час, пекарь уже готов поделиться плодами своих трудов с жителями поселка. Вхожу в магазинчик как раз в тот момент, когда оттуда выходит моложавая женщина, довольно прижимающая к груди пакет с хлебом. Маленький зал разделен почти пополам прилавком, по другую сторону которого спиной ко мне стоит мужчина в белых хлопковых брюках и длинной белой рубахе, на голове у него аккуратная белоснежная шапочка, под которую убраны волосы. Он перекладывает свой товар из лотка на полку. Окидываю быстрым взглядом предлагаемую выпечку и, сделав выбор, прошу: - Две булочки с повидлом, пожалуйста, - в горле отчего-то резко пересыхает, и мой голос немного сипит. Мужчина, не оборачиваясь, ставит лоток на приставной столик возле полки, тянется рукой к стопке с бумажными пакетами, не глядя, берет один и ловко забрасывает в него пару булочек, от которых, как мне кажется, еще идет пар. - С вас… - он оборачивается и пораженно замолкает. У меня из легких мгновенно уходит весь воздух, а ноги подкашиваются так, что приходится вцепиться в прилавок. Северус! На меня смотрит мой Северус – удивленно, растерянно, нежно и жадно. - Сев… - мне приходится сглотнуть, потому что слово застревает в сухом горле. – Северус. Я нашел тебя, - выходит тихо, чуть громче шепота, но он меня слышит. Его взгляд становится слегка насмешливым. - Неужели? – даже если он и хочет скрыть, что рад меня видеть, то это у него не получается. Хотя и некоторая доля неуверенности в его голосе тоже заметна. Судорожно осматриваюсь, выискивая способ перебраться к нему за прилавок – я боюсь, что он сейчас сбежит. Даже не знаю, почему мне в голову закралась такая мысль. Но я не собираюсь немедля подвергать анализу свои аналитические способности. Я хочу добраться до Северуса - и как можно скорее. Я хочу убедиться, что он настоящий. Плюю на условности и просто перемахиваю через прилавок, забираю из рук Северуса пакет с заказанными мною булочками, который он до сих пор держит, и отставляю его в сторону. Теперь мне предстоит самое трудное и самое желанное на данный момент – дотронуться до Северуса. Он уже успел сложить руки на груди. Будучи первокурсником, я почему-то пугался, когда он так делал. Только став взрослым, я понял, что это защитный жест – Северус всего лишь отгораживается им ото всех. Я протягиваю руку и дотрагиваюсь до его щеки – легонько, самыми подушечками пальцев. Он не отклоняется, а только полуприкрывает глаза. Я нашел его! Я наконец-то нашел своего Северуса!

***

Северус Снейп

Раскаиваться нужно лишь однажды, Никто не принимает яда дважды. Абу Шакур Балхи

После проведения мною ритуала, позволившего Гарри очнуться и прийти в себя, я позволяю себе целых три дня провести в Малфой-мэноре. Люциус предлагает остаться у них еще хотя бы на неделю, но я не хочу ненароком выдать себя Нарциссе. Не нужно, чтобы кто-либо знал о том, что я теперь неспособен колдовать. Трех дней мне вполне хватает для того, чтобы мое физическое состояние пришло в норму после резкого оттока магии. Прощаюсь с Малфоями, искренне жалея, что приходится с ними расставаться – мне уютно рядом с ними, так, как никогда раньше. То ли они изменились, то ли я сам? Нет, дело не в наличии или отсутствии магии – это изменение на другом уровне, это область чувств и эмоций. Мерлин – я думаю о чувствах! Совсем ополоумел? Раскис и таю, как прошлогодний снег. Ухожу из Малфой-мэнора через камин. Благо, этот вид магического перемещения еще остается мне доступным, как для сквиба, про аппарацию мне приходится забыть. Выхожу из камина в небольшом городке на юге Британии. Почему здесь? Не знаю. Наверное, потому что хочу сбить со следа Люциуса. Я просто уверен, что он навесил на меня маячок. Но и я не пальцем деланный – шпион первым делом учится, как уйти от слежки. Это в крови, в подсознании, мне даже не нужно задумываться о таких мелочах. Конечно же, будучи магом, имеешь гораздо больше возможностей спрятаться. Но я готов потягаться даже с таким ушлым колдуном, как Люциус. Не стоит ему знать о том, где я осяду. Мы теперь слишком разные. Не нужно нам поддерживать связь. Ни ему это не нужно, ни мне. Я полностью меняю свой гардероб, избавляясь от любых магических жучков, если они были на моей одежде. Еще пару недель мотаюсь по Британии на автобусах и поездах, больше не используя камин, и присматриваюсь к жизни магглов. Достаточно быстро определяюсь с занятием, которым мне хотелось бы заниматься, устраиваясь в новом мире. Я зельевар, и хоть у меня нет больше магии, позволяющей варить волшебные зелья, мое чутье, интуицию и знания о совместимости ингредиентов никто не отбирал. Так что мой выбор вполне логично падает на отрасль, поставляющую людям еду. Становиться поваром считаю для себя пока неприемлемым – мне еще не хватает знаний. Многообразие различных блюд требует серьезного подхода – основательное изучение свойств продуктов, из которых они создаются, анализ их сочетаемости, тонкостей технологии приготовления. Поэтому выбираю для изучения более ограниченное в разнообразии направление пищевой отрасли – иду в помощники к пекарю в заштатном небольшом поселке, расположенном довольно далеко от крупных городов. Мне нравится поселок, в котором я планирую остановиться на какое-то время, пока не освою ремесло хлебопека – здесь жизнь течет размеренно и неспешно. Если бы не усиленное внимание жителей к каждому приезжему, я бы и вовсе был счастлив. Ну, конечно, исключительно в той мере, в какой можно быть счастливым вдали от Гарри. О нем я не забываю ни на минуту. Я не жалею о своем выборе – о том, что отдал свою магию в обмен на жизнь любимого человека, если бы понадобилась моя жизнь – я и тогда не сомневался бы в себе и своем выборе. Мне просто одиноко и все время тянет вернуться и хоть издали посмотреть на Гарри, узнать, как он там? Но я не позволяю себе таких вольностей, полностью отрезая свою жизнь от магического мира. Так будет правильно! Стоять перед глазами упреком я не намерен, тем более для Гарри. Он-то не виноват в том, что у него не было иного выбора тогда – во время пыток. Он ведь нашел в себе силы оградить мир от своей разрушительной магии. Так почему я не могу избавить его от своего неуместного присутствия? Я знаю, что он не сможет от меня отвернуться, но становиться обузой, которой непременно буду в магическом мире – этого я допустить не могу. Гарри не должен терпеть мои вспышки раздражительности, а они наверняка не заставят себя долго ждать – ведь я теперь не смогу помочь ему сдерживать его огромный магический потенциал, а терпеть постороннего рядом с Гарри, даже если это Люциус, я не смогу. Такой уж я жуткий собственник. Как бы там ни было, но моя жизнь потихоньку налаживается. Я перестаю быть новеньким в поселке, и на меня прекращают обращать усиленное внимание. Постепенно осваиваюсь с новым ремеслом – изучаю тонкости работы пекаря. Природная наблюдательность позволяет мне подмечать все нюансы зависимости вида и вкуса готовой выпечки от качества муки и других ингредиентов. Не проходит и месяца, как я решаюсь на эксперимент, слегка изменяя рецепт одного из видов сдобы – удачно. Дальше – больше. Я вношу поправки не только в рецепты, но и в сам процесс замешивания теста и выпечки. Порой совсем вроде небольшое изменение приводит к весьма эффектному улучшению качества хлеба и булок, которые мы печем. Не то чтобы раньше пекарь плохо справлялся со своей работой, но даже он должен был признать, что все, выпекаемое в наших печах, стало вкуснее и ароматнее. К Рождеству у нас нет отбоя от покупателей – пекарь доволен и мной, и выручкой. А весной он расстроенно ставит меня в известность, что собирается продать пекарню и уехать с семьей в другой город к престарелой матери, которая нуждается в уходе. Ему жаль расставаться с таким отлично налаженным бизнесом. Он даже предлагает мне отправиться вместе с ним, чтобы начать все на новом месте. Но меня не прельщает жизнь в шумном городе, и я прошу его продать пекарню и магазинчик мне. Я вовремя позаботился о том, чтобы обменять свои галлеоны на маггловские деньги, моих сбережений вполне достаточно на эту покупку. В первый же день в качестве нового хозяина я меняю вывеску на лавке при пекарне, как неподобающую моему имиджу. Вместо чуть фривольного «Булочка» появляется строгое «Мастер». Даже не знаю, почему остановился на этом названии, видимо, раз не судьба мне называться по-прежнему профессором, я оставляю за собой право именоваться мастером. Меня теперь так и кличут покупатели, которые никогда не знали моего настоящего имени - Мастер. У меня появляется помощница – Ханна, трудолюбивая и неболтливая женщина средних лет, воспитывающая сына-подростка. Моя жизнь каждый день идет по одному и тому же пути – выпечка, продажа, выпечка, продажа… Я нахожу в этой стабильности и постоянстве свою особенную красоту и уют. Ночую в маленькой комнатке при пекарне, целыми днями в работе. Что еще нужно для того, чтобы чувствовать себя хоть кому-то необходимым? Хотя бы и тем же покупателям, которые изо дня в день забегают - кто за хлебом, кто за булками и пирогами. Этот день не отличается от десятков других. Открывая глаза, просыпаясь, я мысленно желаю доброго утра Гарри. Хотя это для меня утро – жители поселка еще сладко спят в своих кроватях, досматривая предрассветные сны. Живо умываюсь и отправляюсь в пекарню. Из заранее приготовленного теста формую батоны и булочки, затем спешу замесить очередную порцию теста. А там приходит время отправить в печь будущие пышки и ватрушки. Работа спорится. Скоро придет Ханна и налепит пирогов – это ее обязанность, а затем станет за прилавок. Я лишь изредка помогаю ей в магазине. Вот и готовы лотки с первой на сегодня выпечкой – отношу их по очереди в лавку и выкладываю свой товар на полки, попутно обслуживая ранних покупателей. Ханна скоро справится с пирогами и к моменту утреннего наплыва жаждущих свежего хлеба и булочек к чаю будет уже готова уделить им все свое внимание. Пока я выкладываю очередную порцию хлеба на полку, за спиной слышатся тихие шаги покупателя. Я уже привык не дергаться и не ожидать постоянно удара в спину, хотя и далось это мне не без труда. Поэтому, не отвлекаясь, продолжаю свое занятие, дожидаясь, пока покупатель справится с выбором – что ему лучше купить к завтраку. - Две булочки с повидлом, пожалуйста, - сипло, словно мужчина только что проснулся, раздается за моей спиной. Не оглядываясь, бросаю заказ в пакет и, разворачиваясь, говорю: - С вас… - слова застревают в горле, которое вдруг отказывается пропускать не только звуки, но и воздух. Гарри! По ту сторону прилавка стоит мой Гарри! Живой, красивый, и такой взрослый. Я не видел его целый год! Это уже не тот молодой парень – студент Хогвартса, которого я помню. Его лицо чуть смуглое от загара, черты слегка загрубели, но это не портит его – напротив, делает еще более привлекательным. Он без очков, отчего его глаза кажутся такими яркими, как умытая утренней росой трава. Я всегда тайно радовался, что только мне позволено их видеть вот такими, не прикрытыми стеклами очков. Теперь, вероятно, это не так. Не могу сказать наверняка, что я чувствую в этот момент – но неоспоримо только одно – я безмерно счастлив и благодарен судьбе за то, что вижу его. - Сев… - он не ожидал меня здесь встретить, это заметно сразу. Растерянность, радость и неприкрытая жажда в его взгляде неимоверно греют мне сердце – он не забыл, он помнит и… ошеломлен встречей. Его, как и меня, не слушается голос. – Северус. Я нашел тебя, - его слова музыкой звучат для меня. Он искал, надеюсь, не для того, чтобы проклясть. Прогоняю глупую язвительную мысль и, чтобы не молчать, интересуюсь: - Неужели? Этот несносный и бесконечно любимый человек делает то, на что я не могу решиться – легко перемахивает через прилавок и отбирает у меня пакет с булками, про который я совсем забыл. Я и не замечаю, как складываю в привычном жесте руки на груди. Но это не уходит от внимания Гарри, поэтому он не виснет у меня на шее, хотя желание именно так и сделать просто светится в его глазах. Легкое ласкающее касание его пальцев к моей щеке, словно он боится, что я исчезну, оказывается последней каплей для моего терпения – я млею от нежности, струящейся из кончиков его пальцев, и расплетаю руки, открывая свои объятия. Гарри сразу же прижимается к моей груди, и я слышу его тихий полузадушенный всхлип: - Я знал, что найду тебя. Целую его в висок – а вот в росте он не особо прибавил за последний год, так и оставаясь все же ниже меня. Прижимаю к себе, не в силах отказаться от такого подарка судьбы. - А стоило? – все же не удерживаюсь от вопроса. - Конечно. Я потом тебе все расскажу, - Гарри поднимает на меня взгляд – его ресницы влажные, все же слезы добрались до его глаз. Он смотрит на меня так, словно оголодавший кот на котлету – есть здесь такой поблизости, с вечно жадными глазами. Гарри тянется к моим губам - немного робко, будто боится, что я его отвергну. Ну, уж нет! Это тоже не в моих правилах – отказываться от того, что уже в моих руках, без уважительной на то причины. А сейчас такой причины я не вижу. Осторожно накрываю его губы своими, вспоминая их вкус, и не могу удержаться от тихого стона – как же я скучал! Наш поцелуй становится неистовым, мы едва не рычим, дыхание сбивается и хочется большего! Я чувствую его возбуждение так же хорошо, как и свое собственное, его член прижался к моему боку, а мой не отстает, наливаясь с такой скоростью и силой, что становится больно. Отрываюсь от его губ и почти бессмысленно окидываю взглядом помещение магазина, возникает почти непреодолимое желание бросить его на прилавок и… - И пусть все смотрят и завидуют, - хрипло и со смешком озвучивает он продолжение моих мыслей. Глаза Гарри счастливо сияют, так что нет ни единого сомнения в том, что он очень рад нашей встрече. – Я не против. - Это будет несколько нескромно с нашей стороны, - я произношу правильные слова, а сам еле сдерживаюсь, чтобы не пойти на поводу у собственных желаний. Иду на компромисс и снова впиваюсь в его губы жадным поцелуем, выпиваю его желание и делюсь с ним своей жаждой. Нас прерывает восхищенный возглас Ханны: - Вот это да! Прижимаю Гарри к себе еще сильнее, настолько, насколько это только возможно, словно боюсь, что его сейчас заберут у меня, и поднимаю взгляд на свою помощницу, застывшую в дверях с лотком булочек, пышущих жаром после горячей печи. Такой возглас у молчаливой женщины могло вызвать только неординарное событие, которым для нее, очевидно, становится наш жаркий поцелуй с Гарри. - Это моя помощница - Ханна, - говорю Гарри, настороженно глядящему на меня. А затем, дождавшись, когда он посмотрит в сторону женщины, с которой я его вроде как знакомлю, продолжаю: - Ханна, это мой Гарри, - чувствую, как тело в моих руках просто-таки вжимается в меня после этих слов, и если бы не одежда – мы слились бы в одно существо, не иначе, при таком желании, которым дышат наши тела. – Ты справишься часок-другой без меня? – я мог бы и не спрашивать – Ханна вполне справится, ведь я в это время обычно занимаюсь бухгалтерией и разборками с поставщиками муки, яиц и так далее. - Конечно, мастер. Приятно познакомиться, Гарри. - И мне очень приятно, - выдавливает из себя Гарри, с трудом отлепляясь от меня, понимая, что нам пора освободить место за прилавком для моей помощницы. Ханна уже пришла в себя от неожиданности. Она проходит к полкам и ставит лоток на столик. – Пироги в печи, мастер, я присмотрю за ними, - обещает она и, по-доброму улыбаясь, машет рукой, прогоняя нас из магазинчика. – Идите уже. Покупатели вон спешат, - кивает она на окно, где и вправду видно приближающихся любителей нашей выпечки. - Спасибо, Ханна, - на большее меня не хватает. Я нетерпеливо подталкиваю Гарри к двери, в которую только что вошла моя помощница.