Нет прощения

Северус Снейп

Какое это огромное счастье любить и быть любимым. А.П.Чехов

Подхватываю Гарри за предплечье и вывожу его в просторный коридорчик, соединяющий все помещения моего предприятия, сюда же выходит и дверь из моей жилой комнаты, куда я и направляюсь. - Как ты меня нашел? – не знаю даже, почему спрашиваю об этом, почти вталкивая его в свои «хоромы». Наверное, чтобы не молчать и не создавать неловких пауз. - Случайно, - честно отвечает Гарри, но мне его ответ ни о чем не говорит. А Гарри протягивает руку и стягивает с меня шапку пекаря. Я немного обрезал волосы, но на короткую стрижку так и не отважился, слишком привык за долгие годы к относительно длинным волосам. И, тем не менее, вижу легкое сожаление в его глазах – Гарри всегда любил перебирать пряди моих волос, возможно, память об этом тоже сыграла свою роль, и это не дало мне полностью их отрезать. – Я так скучал, - он так на меня смотрит, будто я произведение искусства, но я трезво оцениваю свою внешность, а значит, он в самом деле очень рад меня видеть. - Я тоже, - шепчу ему прямо в губы, утягивая в сторону моего узкого ложа. Нам сейчас много не нужно – лишь бы быть рядом и дышать друг другом. Одежда летит в сторону так быстро, словно ее сорвало магией, но это не так. Гарри не пользуется своими возможностями, хотя я и ощущаю его силу, вьющуюся вокруг нас. Мысленно прошу прощения у Люциуса, если вдруг доведу Гарри до срыва. Но я не могу упустить такую возможность побыть с ним вместе. Любое раскаяние имеет границы – я это понимаю. Меня пьянит одна только возможность прикасаться к его коже, а уж рука Гарри, так по-хозяйски устроившаяся на моем возбужденном члене, и вовсе лишает всякой выдержки. - Меня надолго не хватит, - шепчу я и почему-то решаю предупредить о своем длительном воздержании: - у меня никого... – Гарри не дает мне договорить, впиваясь в мои губы – жадно и жарко. - У меня тоже, - ухитряется между поцелуями сообщить мое наваждение и, прижимаясь еще ближе, обхватывает ладонью оба наших члена одновременно. Я обнимаю его и целую, куда только могут дотянуться мои губы, а моя рука непроизвольно скользит между его ягодиц. Стоит только пальцам коснуться его ануса, как Гарри, гортанно вскрикивая, достигает оргазма, заставляя и меня идти следом за ним по пути безумного наслаждения. Мы слишком сильно истосковались друг по другу, чтобы играть сейчас в эти игры долго и изысканно. Через несколько минут, когда дыхание восстанавливается, а сперма, забрызгавшая нас, начинает остывать, неприятно холодя кожу, я понимаю, что Гарри не применяет магию, не зная о моем состоянии или же щадя мои чувства. - Почисть нас, а то у меня нет сил искать полотенце, - прошу его, целуя в висок и любуясь искренним счастьем, которое светится в его ответном взгляде. Чувствую, как легкая волна магии слизывает с нас следы восторга обладанием друг другом. – Где ты остановился? В гостинице, или ты у кого-то здесь в гостях? – Я не выпускаю из рук мое сокровище. Я больше не хочу быть один все время – пусть он хоть изредка приходит ко мне, чтобы я мог иметь силы для дальнейшего существования – думаю я, ожидая ответа. - В гостинице. Нужно сходить за вещами. Мы еще некоторое время лежим – кожа к коже, словно стараемся наверстать упущенные возможности, а когда расслабленность грозит усыпить нас, я решительно поднимаюсь и предлагаю: - Идем за вещами, по пути объяснишь все же, как ты здесь очутился. - Ханна точно справится без тебя? – серьезность вопроса и по-прежнему жадный взгляд еще раз говорят о том, что передо мной уже не зеленый юнец. Если уж Гарри и раньше был старше своих сверстников по восприятию окружающего мира, то сейчас он и вовсе выглядит человеком полностью самостоятельным и целостным. - Справится. Она хороший помощник, - заверяю его, одеваясь. Мы идем по поселку рядом, и мне уже кажется, что не было тех томительных месяцев одиночества и пустоты, когда мне не то что жить, а и дышать порой не хотелось. Лишь извечная привычка цепляться за жизнь зубами помогла мне не утонуть в море отчаяния и боли от разлуки. Гарри говорит о том, что прибыл сюда по долгу службы, не уточняя, чем именно занят, лишь объясняя, что вид деятельности, чтобы можно было колесить по всей Британии, выбирал специально с учетом поисков меня. - Представляешь, я же здесь уже третий раз в этом месяце. Просто не могу поверить – если бы не та старушка вчера, которая так расхваливала булочки мастера… - Гарри качает головой, словно все еще не верит в то, что произошло. – Жаль, я не запомнил, как она выглядела, эту женщину стоило бы отблагодарить, - он очень искренен в своем желании. - А у тебя не возникает желания… - подбираю слово помягче, - устроить мне головомойку. - И не надейся, что обойдется без этого, - многообещающе улыбается он в ответ, - но не сейчас - это однозначно. Я не готов пока к серьезным разговорам. - Гарри! – ровесник Поттера, местный художник-недоучка, вскакивает с лавочки возле входа в гостиницу и чуть не кидается нам навстречу. Ревность, как внезапно разбуженная змея, моментально поднимает голову, и я вцепляюсь в руку Гарри, дергая его к себе. - Ты чего? – Гарри буквально одну секунду смотрит на меня удивленно, а затем на его лице расцветает счастливая улыбка. – Я тоже тебя люблю, слышишь? – он на секунду прижимается ко мне всем телом, а затем отстраняется и поясняет: - Это поставщик. Он аконит мне принес для Малпеппера. Так вот где он работает, понимаю я. Гарри отвлекается буквально на несколько минут, которых ему хватает для того, чтобы посмотреть на принесенный ему товар и расплатиться, заверив парня в том, что очень доволен его работой. После этого мы поднимаемся в номер, снятый Гарри. Пока он сбрасывает в рюкзак зубную щетку, мыло и еще какие-то мелочи, я не удерживаюсь и заглядываю в мешок с аконитом – клубни и в самом деле выглядят неплохо: свежие, без грубых повреждений, земля очищена аккуратно. - Одобряешь? Поднимаю глаза и сталкиваюсь с чуть насмешливым взглядом Гарри. - Вполне. Отличное сырье, - хвалю, без тени сомнения признавая хорошее качество клубней. – Не знал, что художник разбирается в аконите. - Он и в других травах разбирается. А ты знаешь, что он художник? – интересуется Гарри, подхватывая мешок с клубнями и направляясь на выход из номера. - Здесь все его знают. Кому он только не показывал свои работы, правда, он и сам еще не определился, в каком стиле пишет свои гениальные полотна. Так, болтая ни о чем, мы возвращаемся в мою комнату. Гарри бросает на кровать рюкзак и тоном, не терпящим возражений, заявляет: - Я сейчас доставлю аконит в аптеку и договорюсь о паре выходных дней. Заскочу домой, возьму что-нибудь из одежды и вернусь сюда. Я могу надеяться, что ты никуда не сбежишь за это время? – ответ его очень волнует, вижу это по задержанному дыханию и настороженности во взгляде. - Никуда я больше не сбегу, - твердо обещаю я и закрепляю свои слова крепким объятием и поцелуем. – Я буду ждать. Можешь аппарировать прямо отсюда.

***

Гарри Поттер

Стремление к истине — единственное занятие, достойное героя. Джордано Бруно

Я безмерно счастлив. Мне удалось найти Северуса. Мистер Малпеппер даже не спрашивает, зачем мне вдруг внезапно понадобились выходные, он только согласно кивает и желает хорошего отдыха. Бросить в пакет свежую рубашку и комплект белья занимает у меня считанные минуты, а вот написать три записки и отправить послания с совами – для этого нужно немного больше времени. Рону и Гермионе пишу абсолютно одинаковые послания, чтобы они вдруг не кинулись меня разыскивать, если я задержусь у Северуса - всего несколько слов: «Я его нашел! Все в порядке. Не волнуйтесь – вернусь». Люциусу такого сообщения будет явно не достаточно, поэтому ему сочиняю письмо посолиднее. Не забываю даже указать координаты для аппарации на всякий случай. Я, конечно, сейчас очень дисциплинированный маг, но мало ли до чего мы договоримся с Северусом. У него есть одна неисправимая черта – упрямство. А я ведь планирую подбить его на возвращение в магический мир. И у меня давно уже для этого составлен план. Вот только, как сам Северус отнесется к нему? Не исключено, что придется хорошенько поспорить. Справившись со своими делами, нагло аппарирую прямо в комнату Северуса. Он не сидит и не дожидается меня, вздыхая и смахивая слезу печали – меня смешит пришедшее в голову сравнение. Бросаю пакет к рюкзаку и иду на поиски своего Мастера. Нахожу его у печи, как раз в тот момент, когда он достает из жаркой пасти очередную порцию румяных булок. Любуюсь его отточенными и экономными движениями. Если уж Северус берется за дело, то выполняет его всегда на высшем уровне. Истинный мастер! На удивление, он смотрится в пекарне очень органично, словно здесь всегда было его место. Он изредка бросает в мою сторону довольный взгляд, но не прекращает своей работы. Да я его и не тороплю – мне и так хорошо рядом с ним. Такое чувство, что я – корабль, и наконец-то вернулся в родной порт. Здесь, возможно, не все так уж красиво и вычурно, как в чужих странах, здесь бывает и колючий снег, и дождь, и слякоть, а не только ласковое солнышко, но именно здесь, тем не менее, сердце бьется уверенно и дышится свободно, как нигде в другом месте. Вечером мы пьем чай с булочками, испеченными Северусом, и все не можем перестать глуповато улыбаться друг другу, но это нас не тревожит. А ночью мы снова сплетаемся руками и ногами, вжимаемся телами друг в друга так плотно, как только позволяет человеческая природа, срастаемся душами и сердцами, которые снова стучат в унисон, как когда-то раньше. Я нетерпеливо насаживаюсь на член Северуса, стараясь вобрать его в себя как можно глубже, в то время, когда он жадно смотрит на меня, гарцующего на нем, и дразнит легкими прикосновениями. Его пальцы скользят по моей груди, задевая соски, ласково оглаживая бока и проходясь по всей длине моего члена невесомым пунктиром. Я нетерпеливо то ли стону, то ли рычу, и Северус понимает, что мне нужно. Он обхватывает мой член ладонью – несколько скользящих движений, и я срываюсь с вершины сексуального напряжения, содрогаясь от оргазма и не сдерживая крик счастливого любовника, достигшего пика удовольствия. Струя моего семени украшает мою грудь белесыми потеками, несколько капель летит на Северуса, и стоит им только растечься по плоскому животу, как удовольствие накрывает и его. Он стонет сквозь зубы от избытка ощущений и подкидывает бедра, изгибаясь и чуть не сбрасывая меня с себя. Мы долго не можем насытиться друг другом – отдыхаем и снова начинаем чувственную игру. Лишь под утро мы засыпаем на пару часов на его узкой кровати. Но нам с лихвой хватает на ней места для двоих, потому что я все еще боюсь отпускать его из своих рук. Моя нерациональная, почти болезненная потребность постоянно дотрагиваться до Северуса сводит меня с ума, поэтому я даже во сне крепко прижимаюсь к нему всем телом, наконец-то чувствуя себя цельным и совершенно счастливым. Днем я помогаю Северусу в силу своих способностей – отношу лотки с хлебом Ханне в лавку, перетаскиваю мешки с мукой, используя, пока никто не видит, магию, слежу за температурой печи. И все это время не устаю любоваться Северусом – он весьма необычно смотрится в белой одежде пекаря, но ему, на удивление, это неимоверно идет. А вечером мы наконец-то отваживаемся на серьезный разговор. - Почему ты бросил меня? – я не собираюсь миндальничать, Северус должен знать, как именно я воспринял его бегство. - Я не бросал тебя, разве ты не понял этого? Я просто ушел с твоего пути. Ты же видишь, я не изменился, вчера на художника чуть не кинулся, - Северус кисло улыбается. – Со мной очень трудно ужиться. Мне хватило козней Драко для того, чтобы прогнать тебя. Я ведь не попытался поговорить и разобраться. Мне словно мозг отключили, - он искренен в признании собственных недостатков. - Знаешь, я же еле тогда сдержался, чтобы не проклясть тебя. И за что? За то, что кто-то чесал свои грязные языки о твое имя. - Я знаю, что сделал Драко, - Северус внимательно смотрит на меня, словно ждет продолжения, и я его не разочаровываю: - Я не тронул его, даже его хоречью морду бить не стал. Вряд ли он поумнел бы от этого. Драко жив и даже относительно вежливо со мной разговаривает, когда я прихожу в Малфой-мэнор. Хотя подозреваю, что его заставили… - я снисходительно улыбаюсь, вспоминая вечно напряженное лицо Драко, когда ему приходится проявлять гостеприимство при моем появлении в Малфой-мэноре. - Спасибо, что перебросил узы на Люциуса – он мне во многом очень помог. Не уверен, что кто-либо другой смог бы справиться с этим лучше. - Ты уже знаешь, почему я не оставил связь с тобой? – осторожно спрашивает Северус и, затаив дыхание, ждет моего ответа. - Я нашел твои расчеты и книгу с описанием ритуала. Ты сумасшедший – ты это знаешь? Я безумно люблю тебя за это. А за то, что спас мне жизнь – спасибо, - я наклоняюсь и целую Северуса в уголок губ – легонько, почти целомудренно, благодаря за свое спасение. - Значит, ты знаешь еще одну причину, по которой мне следовало оставить тебя в покое, - серьезно говорит Северус, намекая на свое положение сквиба. Если он надеялся увидеть в моих глазах понимание, то он ошибся. Я знаю его точку зрения, но, со своей стороны, совершенно не собираюсь ее принимать. - Ты так и не ответил – почему? Не из-за чего, а почему ты ушел? – все же хочу до конца понять, что заставило его решиться не только уйти от меня, но и полностью порвать все связи с магическим миром. Одной рациональностью объяснить это у меня не получается. Ведь с его обширными знаниями, даже лишившись возможности колдовать, было бы гораздо проще найти себе место в магическом мире. - Я не мог простить себе того, за что просто нет прощения – я довел ситуацию почти до трагедии. Хорошо, что выход все же нашелся, и я смог хоть что-то исправить, - Северус говорит уверенно, не пряча глаз, не сожалея о признании. - А знаешь, я соглашусь, - после небольшой паузы говорю я, понимая, что Гермиона была в некоторой степени права, предполагая, что Северус может воспринимать жизнь изгоя как искупление. Искупление за несуществующие грехи. – Тебе нет прощения, и я тебя не прощу, только не за то, что ты вбил себе в голову. Нельзя себя винить во всех несчастьях жизни. Я никогда тебе не прощу, если ты не вернешься ко мне. Не прощу, если ты меня снова бросишь после того, как я разыскал тебя, - я с замиранием сердца ожидаю ответа Северуса. Вот он - момент истины. Сейчас я все и узнаю – нужен ли я ему настолько, чтобы он наплевал на все свои надуманные убеждения в собственной виновности и необходимости искупления и остался со мной. Примет ли он меня таким, какой я есть? Поймет ли, что нужен мне со всеми своими недостатками и достоинствами?

***

Северус Снейп

Брак следует за любовью, так же как дым за пламенем. Шамфор

Гарри знает, что я сквиб, он сам только что мне практически об этом сказал. Но его это как будто и не волнует вовсе. Я, конечно, и не думал, что такие условности могут его смутить, но все же где-то в глубине меня грызло предательское сомнение – нужен ли ему такой груз, как я? Он обещает не простить меня, если я его брошу. Смешной… Что-то он перепутал, кто кого здесь должен прощать и бросать. Но раз уж он ставит вопрос именно так, то сам виноват – теперь ему от меня не отвертеться. Не в моих правилах дважды вырывать сердце из своей груди. Так что пусть готовит задницу – я намерен наверстать год воздержания. Эта чуть ехидная мысль поднимает мне настроение. - Я буду с тобой столько, сколько ты захочешь, - надеюсь, довольная физиономия не выдает моего предвкушения сексуальных утех, а то Гарри может решить, что мне от него только это и нужно. – Я не уйду от тебя и не брошу. Но позволь кое о чем тебя спросить. - Спрашивай, - такая сияющая улыбка, которая сейчас украшает счастливое лицо Гарри – это преступление против спокойствия и умиротворенности, мой член реагирует на нее, как стрелка компаса на магнит. Я хотел бы видеть эту улыбку всю оставшуюся жизнь. Собираюсь с мыслями и добавляю щепотку реальности в эйфорию, уверенно овладевающую нами. - Ты же знаешь, что я сквиб? - Конечно. Я же сказал, что читал описание ритуала, а Люциус подтвердил, что именно его ты и провел, чтобы спасти меня от смерти, - Гарри предельно четко формулирует свой ответ, не переставая счастливо улыбаться. В его глазах пляшут хитринки, так, словно он знает какой-то секрет. - Ты же понимаешь, что это создаст некоторые дополнительные трудности? - Не думаю. Я знаю, что ты сквиб, а еще знаю, что это не навсегда. Слова Гарри опаляют напрасной надеждой, они заставляют меня даже сглотнуть, чтобы не выплеснуть из себя грубые слова. Я ведь знаю, что потеря мною магии необратима. И хоть я ни на секунду не пожалел о своем поступке, все же превращение в сквиба далось мне очень непросто. Мне даже сейчас, год спустя, снятся сны о том, что я колдую. А в первые месяцы я и вовсе чувствовал себя до боли отвратительно, потеряв возможность пользоваться магией. Этот же абсолютно невозможный человек хватает меня в охапку и, словно читая мои невеселые мысли, твердит: - Мы все исправим. Слышишь? На этот раз решение за мной, а ты должен будешь его принять. Я не могу тебя заставить, но верю в тебя, ты согласишься со мной и поможешь мне добиться всего, чего я хочу, - Гарри перефразирует слова, которые я написал ему в письме. Я хорошо их помню. И он, видимо, тоже не забыл их. – Люциус после моего первого неконтролируемого всплеска магии сказал, что на узы, которые нас с ним сейчас связывают, не все брачующиеся отваживаются. Я попросил Гермиону изучить этот вопрос - о разных формах брака и партнерства. Ты же должен знать, что Гермиону хлебом не корми, а дай поискать решение задачки. Твои булочки не в счет, - Гарри смеется, - Не исключено, что на них она променяет пару своих книг, - его предположение вызывает у меня довольное хмыканье. - Так вот – она откопала то, что нам с тобой поможет. Обоим! - О чем ты говоришь? Что значит обоим? – я стараюсь не очень настраиваться на то, что магия может быть возвращена мне. Но глупое сердце замирает в ожидании пояснений. - Есть один вид магического брака, при заключении которого магия обоих будущих супругов смешивается, а затем разделяется поровну между ними. Понимаешь? Магический потенциал супругов становится одинаковым. Не думай, что я легковерен. Мы с Люциусом, знаешь, сколько всего перерыли, чтобы убедиться, что этот брачный ритуал реально существует, и что он действует? Мы нашли об этом свидетельства в истории, - Гарри серьезен, он прекрасно понимает, как мне важно не обрести шаткую надежду, которая потом окажется миражом. В его глазах уверенность и горячая просьба поверить. - И какие ограничения? – став сквибом, я не потерял память и знания. Будучи в прошлом неплохо подкованным в ритуалистике, я понимаю, что дополнительные условия должны быть обязательно. За все нужно платить. Что уж говорить о брачных ритуалах, обещающих перераспределение магического потенциала между волшебниками. - Ведь должно же это как-то компенсироваться, какими-то особыми запретами, которые придется выполнять, - я все еще ожидаю подвоха от того выхода, который нашел Гарри для моей ситуации. Но все же предвкушение снова ощутить магию, текущую по каналам собственной магической системы, постепенно овладевает мной. - Это полный магический брак со стандартными ограничениями. Так сказал Люциус, изучив этот вопрос, - Гарри склоняет голову к плечу и, лукаво усмехаясь, интересуется: - Ты же не планируешь мне изменять? Этого нельзя будет делать, потому что я сразу же узнаю. - Ты меня вполне устраиваешь в качестве сексуального партнера. Но раз это полный магический брак, то мы никогда не сможем его расторгнуть, - указываю я ему еще на одно условие. - А ты уже собрался со мной разводиться? Мы не успели стать партнерами, а ты мечтаешь о том, как снова сбежишь от меня? – Гарри в наигранном ужасе распахивает глаза и ухмыляется. – Вот и хорошо, что не сможем расторгнуть. Так будет надежнее, - он только и того, что не потирает довольно руки. – Соглашайся. Ты представляешь, сколько во мне силы? Твоя тоже здесь, - он прикладывает руку к сердцу, - так что ты просто вернешь свое. Ну… с небольшими процентами за использование. И мне будет гораздо проще справляться с силой. Ой, забыл – и Люциуса же можно будет освободить от уз. Так что выходит польза сразу для всех троих. Соглашайся, - Гарри так умильно заглядывает мне в глаза, что сейчас кажется мне моложе своих лет, и так не слишком солидных. - Ты понимаешь, что это будет навсегда? А «навсегда» - это очень долго. И ты не сможешь завести детей с какой-нибудь симпатичной ведьмочкой, разве что сейчас подсуетишься, - одна мысль о том, что Гарри будет спать с кем-то, кроме меня, вызывает во мне волну ревности. - Дети? Думаешь, что нам захочется иметь детей? – меня радует его уточнение «нам». - Ты же у нас умный – что-нибудь придумаешь, - отмахивается Гарри. - Ну, а если совсем будет невмоготу, то подрочим в баночку и пойдем на поклон к магглам. Они уже освоили искусственное оплодотворение. Да и суррогатное материнство – не новость. Мы сильные маги – так что и маггла выносит нам маленького волшебника, - Гарри говорит так, будто я уже вернул себе способность колдовать. Его энтузиазм заразителен, и я улыбаюсь, веря ему полностью и без оговорок. Раз Гарри уверен, что все получится – значит, так и будет. – Так что? Мне можно писать Люциусу? Пусть готовится к проведению брачного ритуала? - Пусть готовится, - соглашаюсь я и падаю на кровать, опрокинутый кинувшимся мне на шею Гарри. Я, конечно, упрямый, но не глупый. Раз уж Гарри даже без моей помощи отыскал возможность вернуть мне магию, да еще и предлагает себя в придачу, то я отказываться от своего счастья не собираюсь. Оно и так достается нам с Гарри весьма дорогой ценой. – Только без всяких торжеств, а то я его знаю, - сразу же ставлю условие. Ну, должен же я покапризничать, как положено жениху… или невесте? Я уточняю свое требование: - Никаких приемов – только все свои. Малфои да твои Уизли с Грейнджер, куда уж без них, - делаю поблажку и удостаиваюсь шквала поцелуев от довольного Гарри, похожего на игривого щенка, норовящего вылизать мне все лицо. Еще два дня по вечерам мы разговариваем о том, что случилось в позапрошлом году перед Рождеством, о том, что было, когда Гарри лежал в магической коме, я рассказываю о своей жизни без Гарри в этот год, а он - о своей. Если мы собираемся пойти на такой ответственный шаг, как будущая совместная жизнь – то должны знать друг о друге по возможности больше.

***

Пекарню оставляю на несколько дней на Ханну. Она позовет в помощь сестру, и они справятся без меня. Мы с Гарри возвращаемся в Лондон в Блэк-хаус. Я относительно нормально переношу парную аппарацию, хотя никогда не любил, когда меня насильно тащили через пространство. Но пока моя магия не восстановится, мне придется побыть багажом для Гарри. Он только смеется и называет меня чемоданом без ручки – нести неудобно, а бросить жалко. Первыми меня видят после года отсутствия Уизли и Грейнджер. Как они узнали о нашем возвращении – не представляю. Но стоит нам только переступить порог Блэк-хауса и удовлетворенно отдаться на волю поцелуев, как из камина вываливаются друзья Гарри. Столько охов и ахов в свой адрес я не слышал даже после победы во время всех торжественных мероприятий вместе взятых. Рон Уизли благодарно трясет мне руку и называет настоящим героем и смельчаком. Грейнджер смотрит на меня влажными от слез глазами, как на воскресшего Мерлина, и тоже расхваливает на все лады. Я с трудом могу понять, что речь идет о том ритуале, который я провел для спасения Гарри. Мы пьем чай с булочками моего изготовления, захваченными с собой, а Грейнджер признается мне в том, о чем умолчал Гарри – она не отдала ему мое письмо сразу, ошибочно приняв его сдержанное молчание за незаинтересованность. Я благородно прощаю ее, ведь теперь это не имеет значения – Гарри рядом, а если с магическим браком все пройдет, как надо, то он навсегда останется со мной. Чего мне еще желать от жизни? Да, у меня скверный характер. Это я сейчас такой сдержанный, потому что все еще не могу насмотреться на Гарри. Впереди у нас еще не одна ссора. Но я ведь не скрываю своих недостатков – Гарри знает, на что идет. Он взрослый маг, и может сам решить, чего хочет. А мое дело только помочь ему в меру своих сил и возможностей.

***

Люциус весьма рад моему возвращению. Он не прячется за маской равнодушия и не пытается казаться хуже, чем есть. Мы проходим в его кабинет и долго обсуждаем предстоящий ритуал. От него я узнаю, что все, ранее рассказанное мне Гарри, истинная правда. Не то чтобы я не доверял словам Гарри, но лишнее подтверждение опытного мага меня радует. Мало того – мне дают на выбор три разных книги, в которых есть описание ритуала. Я внимательно читаю все три варианта – они практически идентичны и выглядят весьма обнадеживающими. Надежда, уже пустившая корни в моей душе, теперь расцветает пышным цветом. Люциус приглашает нас на обед. И мы, теперь уже разговаривая на отвлеченные темы, направляемся в гостиную. По пути нас встречает Драко и практически кидается мне навстречу: - Северус! Где ты был? Я так скучал! Он то ли не видит Гарри, идущего с другой стороны от Люциуса, то ли специально игнорирует его присутствие. Однако его радость от встречи со мной кажется искренней. - Добрый день, Драко, - я сдержанно здороваюсь. Раз уж Гарри решил, что мой бывший крестник не так уж и виноват, то постараюсь поддержать его в этом, хоть я и не настолько всепрощающ. Как бы мы ни закрывали глаза на истину, но именно выходка Драко послужила толчком для начала той трагической истории с похищением Гарри. - Ты вернулся навсегда или только в гости? Где ты теперь живешь? – Драко идет недопустимо близко возле меня. Мне не очень приятно подобное соседство. Но я сдерживаю себя и отвечаю на его вопросы: - Пока в гости, а там видно будет, - замечаю, что Люциус настороженно следит за сыном. - А я решил получить мастерство не только по чарам, как отец, а еще и по боевой и защитной магии, как ты, - делится своими планами Драко. - Возьмешь меня в ученики? - он разговаривает со мной так, словно я по-прежнему его крестный. Как же он отличается от Гарри, хоть они и ровесники! У меня создается впечатление, что Драко все еще не вышел из подросткового возраста. И это несмотря на то, что он слезно признавался мне в любви почти два года назад. – Только отец не поддерживает меня, - жалуется он. - Не думаю, что это правильный выбор для тебя, - я не собираюсь ему потворствовать, из него никогда не получится толкового боевого мага. Он слишком истеричен для этого. У Гарри больше шансов для получения подобного мастерства. Я когда-то, еще во время войны, подумывал предложить Гарри стать его наставником. Если магия и впрямь ко мне вернется, можно будет обдумать этот вопрос. - И ты тоже? Мне хватит сил, - я хочу пояснить Драко, что не в магической силе дело, но он не дает мне вставить и слова. - Моя магия после совершеннолетия значительно выросла – у меня все получится. Вот смотри, - Драко отскакивает на несколько шагов и совершает вовсе уж неподходящий для двадцатилетнего парня поступок. Он без предупреждения посылает в мою сторону щекочущие чары, которые зачастую применяют для оценки силы волшебника. Они вызывают весьма эффектное свечение полотна щитовых чар – чем выше сила волшебника, тем свечение ярче. Только вот я не способен сейчас закрыться от несущегося ко мне розового луча щекочущих чар. Они не опасны, но мне все же не очень приятно быть атакованным. Того, что происходит в следующее мгновение, не ожидал не только Драко, но и я. Передо мной вырастает плотная переливающаяся стена защитных чар, через которые, вероятно, даже Авада с трудом просочится. Тем временем Драко магией поднимает в воздух, и он, почти лишенный подвижности, зависает в паре футов над полом, боясь даже голос подать от неожиданности. Гарри спокойно подходит ко мне и, убедившись, что со мной все в порядке, произносит: - Люциус, прости, но твой наследник перешел все границы. - Я понимаю, - только и говорит Люциус, тяжко вздыхая и недовольно глядя на Драко. - Это ты? Поттер, опусти меня, сейчас же! – нервно вырывается у Драко. Увидев, что даже отец не возмущен поведением Гарри, он допытывается: - Что я снова сделал не так? Северус? - Гарри, отпусти его, - прошу я, глядя на своего защитника и чуть улыбаясь ему. – Он ведь не знал, что я сквиб и не смогу самостоятельно закрыться от его чар. - Что? – Драко, которого Гарри по моей просьбе сразу же оставил в покое, испуганно смотрит на меня. Он даже забывает о том, что только что болтался в воздухе по воле своего извечного соперника. Спустя минуту, в течение которой Драко судорожно беззвучно хватает ртом воздух, он растерянно спрашивает: – Почему? Что случилось? - Это долгая история, которая началась с того, что ты увидел Гарри, выходящим из моей комнаты в Хогвартсе, - я улыбаюсь Драко и понимаю, что больше не злюсь на него за то, что он сделал и чего не сделал после того, как подглядывал в тот раз за нами с Гарри. Совсем не злюсь. - Это то, что ты мне отказался объяснять? – Драко обращается к отцу, а его глаза подозрительно блестят. - Да. Северусу пришлось пожертвовать своей магией, чтобы спасти жизнь Гарри, - Люциус делает приглашающий жест, предлагая нам продолжить путь к обеденному столу. Драко очень молчалив и во время обеда, и позже, когда мы просто сидим в гостиной, обсуждая последние министерские сплетни. Он все время что-то усиленно обдумывает, практически не прислушиваясь к общему разговору. Под конец нашего с Гарри визита он подходит ко мне и тихо признается: - Я бы никогда не смог поступить так, как ты. У меня не хватило бы смелости. Мне очень жаль, что с тобой такое произошло, и что мой поступок, возможно, стал этому причиной. Я не желал причинить тебе вред. Прости меня, если сможешь. Заметно, что его очень поразило то, что со мной случилось. Это его и пугает, и заставляет задуматься о своих поступках. А еще я вижу в его взгляде восхищение и немного зависти. Возможно, из него еще и будет когда-нибудь толк. Конечно же, я заверяю Драко, что не держу на него зла. Но такого доверия, как раньше, он от меня уже никогда не дождется, хотя об этом я предпочитаю умолчать.

***

Брачный ритуал проводим через два дня. Люциус достаточно сильный волшебник, чтобы справиться с его проведением, поэтому мы не приглашаем посторонних, чтобы сохранить все подробности в тайне. Нам не нужны сочувствующие и слишком много знающие. В Министерстве Магии в особом журнале после ритуала сама собой появится запись о заключении нами магического партнерского союза. Этого будет достаточно, чтобы подтвердить, если понадобится, наш статус супругов. Перед ритуалом Люциус обрывает свою связь с магией Гарри. Я немного волнуюсь. Да что там немного! Меня трясет так, как на первом курсе перед распределением. Вот и сейчас я думаю лишь о том, чтобы все прошло, как следует. Мне даже не столько страшно, что я не получу назад свою возможность колдовать – я переживаю за Гарри, боясь ему навредить. Ритуал уравновешивания магии во время заключения брачного союза сложный, длительный и изнуряющий. Ритуальный зал, где мы его проводим, просто захлестывает волнами магии, которые заставляют пылать свечи подобно факелам, а охранные руны, вырезанные на каменных стенах, наливаются таким ярким светом, что становится больно глазам. Я – сквиб, поэтому я ничего не чувствую, когда произношу согласие добровольно отдать свою магию для слияния с потенциалом Гарри, ибо во мне нет силы, есть лишь возможность ее иметь. Гарри же, видимо, очень нелегко – он побледнел, но не перестает четко и внятно читать положенные для ритуала катрены, отдавая свою силу, которая каким-то неведомым нам вершителем оценивается и делится на два потока, один из которых возвращается назад к Гарри, а второй устремляется ко мне. Когда магия начинает наполнять меня – это настолько больно, что я еле сдерживаюсь, чтобы не кричать. Если Гарри чувствует то же самое, то я восхищен его стойкостью. Он только прикусил губу и молча терпит боль, рвущую тело на части. Люциусу тоже достается неслабо – по его вискам градом катятся капли пота. Он напряжен до предела, но с достоинством доводит ритуал до конца, напоследок криво и довольно улыбаясь. Он не останется внакладе за свои старания. Ритуалы, в которых задействованы большие магические силы, весьма благотворно воздействуют на родовую магию, если проводятся в родовом поместье. По завершению ритуала все – я, Гарри и Люциус, в буквальном смысле валимся с ног. Драко и Рон Уизли, ожидавшие под дверью ритуального зала, помогают нам добраться до гостиной, где мы с блаженством растягиваемся на диване. Мисс Грейнджер и Нарцисса поздравляют меня и Гарри с заключением партнерского союза. Мистер Уизли пытается выяснить у Гарри, какие у нас планы на ближайшее будущее. Драко вообще, как подменили с того вечера, когда он узнал, что я отдал свою магию для спасения Гарри – он необычно тихий, не пытается привлечь к себе внимание, задумчивый и предупредительный. В таком тесном кругу и проходит торжество, посвященное нашему бракосочетанию. Я пока не рискую применять магию – она во мне словно бурлит и пенится. Теперь я точно представляю, что чувствовал Гарри, когда ему привалило счастье в наследство от Темного Лорда. Ведь я получил сегодня магию с нуля – а значит, ее прирост просто огромен. Но нам с Гарри теперь не нужны гаранты для стабильности нашей магии – мы связаны друг с другом так прочно, что вполне можем контролировать свою магию и без посторонних. По сути – у нас с ним теперь один магический потенциал на двоих. А еще я теперь на всю жизнь связан с Гарри самыми крепкими магическими узами.

***

Пекарню мы решили подарить Ханне. Она была неимоверно нам благодарна. Мы обещали ей обязательно заходить, если будем в этих краях. Гарри уволился от Малпеппера, чем вызвал расстройство аптекаря, ведь такого курьера, который не считается со своим временем и работает без выходных, еще поискать нужно. Не обошлось, конечно же, без прессы. Информация о заключении нами брака недолго оставалась тайной. В Министерстве Магии работают те еще сплетники. Так что нам все же пришлось дать небольшое официальное интервью. Звание героев войны делает нас публичными людьми, и от этого никуда не деться. Гермиона… да-да, я теперь зову мисс Грейнджер по имени, так же как и мистера Уизли называю Роном, будучи окончательно принятым в их тесный дружеский коллектив. А они иногда в ответ зовут меня Северусом, и мне это, как ни странно, даже нравится. Гермиона передала мне настойчивую просьбу Минервы как можно скорее навестить Хогвартс, заодно по-дружески предупредив, что директриса имеет на меня виды, планируя снова заманить на должность декана. Поблагодарив за предупреждение, я написал Минерве небольшое письмо, в котором пообещал обязательно заглянуть к ней по возвращении из путешествия, в которое отправляюсь вместе со своим супругом. Думаю, к тому времени я уже полностью освоюсь со своей новой магической силой настолько, что смогу без опасений приступить к работе с зельями. И почему бы тогда не вернуться на работу в старый добрый Хогвартс? Гарри не против. Он только просит, чтобы я занял мои прежние апартаменты, если все же решу вернуться к преподаванию. Чем-то они ему все же дороги. Гарри еще не определился, чем займется, кроме получения мастерства по чарам, о чем уже успел договориться с Люциусом. Рон не теряет надежды все же сманить его в свой магазин, обещая ради Гарри открыть филиал в Хогсмиде. Но мне кажется, что его ждет разочарование. Гарри не из тех людей, которые смогут довольствоваться подобной работой.

***

Когда все формальности утрясены, мы с Гарри отправляемся к морю. Конец сентября – это прекрасное время для спокойных вечерних прогулок вдоль берега, на который накатывают пенные волны, и для жарких объятий до самого утра. Ну, а день вполне подходит для того, чтобы отоспаться после бессонной ночи. - Северус, не зажимайся, такое впечатление, что ты девственник, - шепчет мне Гарри, из последних сил удерживаясь от резких движений, опасаясь причинить мне боль. – Если ты хотел меня снизу, то зачем было устраивать торги за равноправие. Ты же знаешь, что я с удовольствием… А-ахх… Вот так… - Вот именно – а то разболтался тут, - беззлобно бурчу в ответ на его жалобы. Нечего все время лентяйничать. Моя очередь расслабляться и получать удовольствие. Ухмыляюсь пришедшей в голову мысли. И тут Гарри добивается того, что я уже ни о чем не могу думать – только о его члене и нашем с ним наслаждении. Разделенная на двоих магия радостно кружит вокруг нас. Ее цветные нити свиваются в немыслимые узоры, висящие над нами призрачным кружевом. Наши чувства, как в зеркале, отражаются в сердцах друг друга, заставляя безумно пьянеть от осознания немыслимого жизненного везения – обретенного дара любить и быть любимым. Невидимые ленты провидения все крепче связывают наши души, заставляя их слиться воедино, вызывая эйфорию и искреннюю благодарность Судьбе за наше счастье.

***

А в это время… На вершине мироздания Судьба, оставив на время наблюдение за так заинтересовавшими ее двумя волшебниками, снисходительно смотрит на своих помощников, расположившихся на ступенях, ведущих к ее трону, и продолжающих свой извечный спор о том, кто из них лучший знаток человеческих душ. - Нет прощения! – не пряча пылающий в праведном гневе взгляд, раззадорено и пылко кричит Ревность, пытаясь доказать свою точку зрения. Она упрямо притопывает ногой, ее щеки зарумянились от прилива негодования, губы кривятся в саркастичной мстительной ухмылке, а руки подрагивают от желания начать все крушить и ломать. И кто-то там внизу, в человеческом мире, слышит ее крики и, соглашаясь с этой точкой зрения, ожесточенно ломает судьбы - и свою, и чужие, принося в жертву счастье и умиротворенность жизни. - Нет прощения, - колючий злобный голос Ненависти завораживает, заставляет прислушаться, змеиным ядом разливается в душе и вынуждает ее жаждать мести. Ненависть сдержаннее в проявлениях своего мнения, но пламя, взлелеянное ею в чьих-то душах, горит дольше и ярче, отныне освещая их жизненный путь. Оно выжигает изнутри, причиняя муки тому, в ком поселилось, и сеет боль вокруг себя. - Нет прощения, - смиренный голос Раскаяния тих, немногим громче шепота, но вызывает столь неповторимые вибрации ткани бытия, что и он с легкостью находит свой путь к щедрым на благородство человеческим душам, заставляя их стыдиться своих неправедных порывов и дурных поступков. И великодушные люди, прислушиваясь к просыпающимся в них сомнениям в собственной правоте, становятся сами себе судьей – и осуждая, и вынося приговор, и принимая наказание. - Нет прощения? – распахнутые в удивлении глаза вечно молодой и прекрасной Любви недоверчиво смотрят на собеседников. Она с нежной и чуть печальной улыбкой на устах уверенно доказывает, что для прощения всегда найдется место в жизни. И тепло ее убежденности вливается в сердца людей - небезразличных и наделенных способностью отдавать себя другим без остатка. Для них нет ничего невозможного в прощении – они, жертвуя собой, получают от жизни стократ больше и познают, что такое счастье. Судьба, не услышав ничего нового в непрекращающемся споре, еще раз взглянула в зеркало бытия и улыбнулась – уж эти-то двое, что сплелись телами и душами в вечном танце жизни, смогли победить собственных демонов и сделать правильный для себя выбор. Несправедливы те, кто говорит, что Судьба жестока. Это неправда. Она лишь отмеряет каждому полной мерой того, чего заслуживает его душа. И этим двум… Судьба легонько взмахнула своим магическим жезлом… она подарит возможность быть всегда вместе, неизменно понимать друг друга, и никогда более их души не затеряются в Вечности, легко отыскивая путь к любимому. Отныне и навсегда…

Конец