Верь мне!

Говоривший - сосед Спанка по лестничной площадке - подошел к юноше и присел возле него, коснувшись осторожно ладонью хрупкого плеча. - Так, а ну! Поднимайся! - почти что приказал бархатистый голос. И мужские руки увлекли парнишку следом за словами. Генрих, так его звали, не задавал лишних вопросов человеку, попавшему явно в какую-то беду. Он предпочитал сначала оказывать помощь, а потом спрашивать. - Давай-ка, проходи, - высокий брюнет завел Ника в свою квартиру, которая располагалась напротив Михаэлиса, и мягко закрыл дверь, но не запирал, давая парню понять, что тот может уйти в любой момент. - Есть хочешь? - спросил незнакомец, присев перед стоящим в прихожей юношей на корточки, чтобы развязать шнурки на своих кроссовках: он как раз вернулся с вечерней пробежки. - Меня, кстати, Генрих зовут, а тебя? - улыбнулся доброжелательно мужчина, подняв к парню голову. Ник естественно был недоволен, что его трогают. Он только устроился хоть в какой-то мере удобно, и сон уже начал подступать, а тут на тебе! Кто-то тормошит. И пусть не особо грубо, даже помогает подняться, но парень не хотел подниматься! Тем более он смог выскользнуть из рук незнакомца и грохнуться прямо на пятую точку. Николас застонал, зажмуриваясь, сжимая кулаки и стискивая зубы от неудачного соприкосновения. Мужчина и в этот раз помог ему подняться и даже потащил куда-то. Ник не сопротивлялся, семеня сзади. Правда ноги заплетались, но Флетчер умудрился не растянуться на полу. Скорее всего из-за того, что идти было совсем недалеко. При вопросе Ник задумался, прислушиваясь к ощущениям. - Да. Немного хочу, - пожал плечами парнишка. - Я Ник. Генрих кивнул и выпрямился. - Проходи, - в приглашающем жесте махнул он парню рукой и повел того на кухню. Ник был прилично одет - по-домашнему, но не как оборванец. Парень быстро натянул штаны, однако Генрих успел заметить эти отметины. Сопоставив все эти факты, высокий брюнет решил, что этот парнишка сын одного из богатеньких жильцов этого дома, что юноша чем-то не угодил папочке и тот жестоко наказал его, выставив за дверь. Поэтому мужчина решил предоставить новому знакомому ночлег, чтоб тот набрался сил наутро просить прощения у строгого родителя или же, наоборот, продолжать противостоять ему в чем-то. - Я живу один, так что можешь ничего не стесняться. Чувствуй себя как дома, но любую вещь, которую тронешь, будь любезен, верни потом на место. Садись, - он указал парню на мягкий уголок возле окна. А сам быстро вскипятил чайник, кинул в две чашки по пакетику чая, залил кипятком, поставил на стол вместе с сахарницей. Затем закинул в микроволновку два больших куска пиццы и уже через 3 минуты перед Ником на тарелке стояла горячая томатная лепешка, источающая умопомрачительный аромат зелени и различных колбас. - Положи себе, пожалуйста, сахар сам, Ник, - сказал Генрих, усаживаясь рядом с парнем и с наслаждением откусывая кусок пиццы. Через некоторое время молчаливого жевания, - а Генрих догадался включить телевизор, чтобы парень хоть немного расслабился - мужчина обратился к гостю. - Я не буду у тебя ничего расспрашивать, Ник. Но выслушаю всё, что ты пожелаешь мне рассказать. Может, помогу советом. - Предложил он, выжимая чайный пакетик над своей чашкой и откладывая его на салфетку. "Ничего не стесняйся"? Чего уже теперь смущаться, если мужчина его видел в самом жалком состоянии, почти голым. Ага, на остальных обитателей квартиры ему было плевать. Николас хмыкнул и проследовал за новым знакомым, усаживаясь туда, куда ему указали. Диван был мягкий, но для его истерзанной задницы и такое было слишком жёстким. Ник морщился, пока взбирался и устраивался. Хотелось лечь. Хоть как-то, чтоб не было больно. Но это было невозможно, да и нельзя. Николас, увидев лепешку перед собой, облизнулся и пододвинулся, беря и вгрызаясь в желанную пищу, источающую умопомрачительный аромат. Ник кивнул и, положив сахар, отпил из чашки чай. Горячо, но сейчас это было необходимо. Согреться. От включенного телевизора Ник скорее забылся, увлекаясь передачей, и только поэтому расслабился немного. - Вы знакомы с Вашим соседом? Мэлис, кажется. Да, Лис. Никто еще не вызывал милицию ему? Или психиатра? "Ага, значит он от этого молчаливого блондина... Но разве у того есть сын? Или хотя бы жена? Ни разу не видел. А вот молоденьких мальчиков - регулярно. Значит..." - Нет, Николас, ничего подобного здесь не происходило, - строго ответил Генрих. Его взгляд на юношу переменился. Осыпалась пелена притворства и вместо улыбчивого просточка перед Флетчером возник требовательный, волевой мужчина. От него исходила аура силы и тепла - никакой безразличной холодности. Именно тепло! Но и жесткость. - Я так понимаю, он тебя выгнал, - властно продолжил немец. - И теперь ты сам по себе. Верно? Николас удивлённо приподнял бровь, несколько секунд осматривая мужчину, который враз переменился. Но посчитав, что ему показалось, Ник перестал так пристально смотреть и пожал плечами, посмотрев в чашку. - Ну, я добился того, чего хотел. И мне бы по-хорошему идти в милицию, но я не хочу проблем. Пусть все останется на совести этого старого извращенца. Но психиатр им обоим не помешал бы. А что такое? Есть предложения по поводу работы и жилья? - Ник иронично усмехнулся. - Откуда ты приехал, Ник? - спросил вдруг Генрих. Он откинулся на спинку дивана и положил ногу на ногу. - Я жил всю жизнь в Лондоне. Ни откуда не приезжал. Меня купили, - спокойно ответил парнишка. - Тогда почему "милиция"? Я уж было решил, что ты из восточной Европы. Украина... там... - ответил мужчина. - Ну да ладно, - отмахнулся он, разрешая Нику не отвечать. - Скажи лучше, в каком это смысле "купили"? - Здесь голос Генриха стал действительно заинтересованным. - Полиция, да. Не знаю, чего это я. Купили? В прямом смысле. Не знаю, куда меня запихнули, но туда, где людьми запросто торгуют. Вот тут мужчина стал очень серьезным. Он выпрямился, сел ровно и повернулся всем телом к юноше. - То есть ты хочешь сказать, что мой сосед, Мэлис, КУПИЛ живого человека?! Как на работорговле? - уточнил вкрадчивым голосом немец. - Ну да. Вы не знали? Я думал, что это знает весь дом. Но не надо в полицию. Он... Ему и так плохо. С ним что-то не так. Мне его... Жаль, - тихо пробормотал Николас. Возможно, сначала говорить о том, что хочешь сдать в полицию, жалуешься, а потом просить этого не делать - глупо, но Ник был зол, тем более все говорил сгоряча. Ему необходимо было выговориться. - Да наплевать, что с ним! - Генрих вскочил на ноги. - Надо срочно вызывать наряд. Тебе удалось спастись, но ведь там, где тебя продавали, остались и другие. И вряд ли с ними там хорошо обращаются. Необходимо допросить Мэлиса и всё выяснить! Мужчина стал шарить взглядом по кухне в поисках телефона. Тот лежал на полочке, рядом с Ником. Генрих увидал и потянулся через юношу к нему. - Нет!!! - закричал Николас и кинулся вниз, на пол, обнимая ноги мужчины. Он и сам не понимал, почему защищает тех, кто издевался и мучил его. Но он не мог иначе. И даже те, кто остался в том месте, из которого его вытащили, не заставили его захотеть в действительности допустить жалобу. Он мог только грозиться, проклинать. Но он знал этих двоих мужчин и знал, что второй продал его. Он вспомнил, почему голос был так знаком. Вспомнил его лицо и не зря выкрикнул тогда про владельца борделя. Сознание прояснялось. Но эти парни... Кто они были ему? Никто. И, возможно, это эгоистично, неправильно, но Ник решил руководствоваться принципом "моя хата с краю". - Я придумал, как смогу с ними разобраться сам. Придумаю. Не надо рисковать! Ведь если они могут продавать людей как вещи, вряд ли они занимают в городе, а может и стране, последнее место. Пожалуйста, я смогу. Генрих замер как вкопанный. Он был дико удивлен и даже немного взбешен такой реакцией парнишки. Но потом проникся сочувствием к несчастному. - Ник... - Мужчина присел и осторожно коснулся рукой волос юноши. - Не бойся, мальчик, они тебя больше не тронут. Ты в безопасности. Не волнуйся, никто из них не узнает, что это ты всё рассказал. Ты спасешь чужие жизни и накажешь виновных. Я помогу тебе. Мужчина решил, что парнишку запугали до потери пульса, поэтому он и прикрывал бандитов. Николас мотнул головой, сбрасывая с себя руку и горько улыбнулся. - А теперь подумайте и услышьте меня. Я боюсь не за себя. Если бы ему могли что-то сделать органы или его другу, стал бы он рисковать? Ведь проще и надёжнее, чем убить меня, нет ничего. Но он отпустил. Не я сбежал, он отпустил, прекрасно понимая, что моим первым действием будет написать заявление. А значит мои или Ваши действия заведомо безуспешны, а то и смешны для них. Он либо полностью уверен в себе, либо в отчаянии. А может и то, и то. - И что, ты собираешься закрыть глаза на чужую боль? - строго спросил Генрих, снова выпрямляясь и свысока взирая на парнишку у своих ног. Николас рассмеялся, утыкаясь лицом в ноги мужчины. Отсмеявшись, он посмотрел на него. - Серьёзно думаете, что мы сможем что-то сделать? Если бы они были обычными сошками, которых запросто можно раздавить, они бы не полезли в такой бизнес. Да и вряд ли он недавно создался. Подпольно... Знаю, самому верилось с трудом, но отрицать очевидное... Если они попали туда, значит сами виноваты. Надо было быть осторожнее. И при огромном желании можно сбежать отовсюду. К тому же я ведь сказал, что не хочу подключать полицию, вот и все. Я сам займусь ими. Вернусь к Мэлису. - Он же тебя выгнал, - усмехнулся немец. Нет, ему решительно не нравилась позиция Николаса относительно такого серьезного вопроса как работорговля! Как можно быть таким эгоистом?! Или трусом? Как вообще, чудом избежав расправы, можно отворачиваться от горя других?! Ведь он же сам, САМ на своей шкуре испытал, как это страшно и ужасно - быть всего лишь вещью, товаром. - А я вернусь. Со стороны выглядит глупо, но у меня есть идея и почему-то кажется, что все сработает. Не лучше ли положиться пока на меня, чем подставлять себя? Если я сдохну - вот тогда можете и свою жизнь губить. - Эй, я не хочу, чтобы ты погиб, - слегка обиделся Генрих. - Я хочу помочь. И не только тебе. Давай так: ты попытаешься стать подпольным разведчиком. Твоя главная цель - узнать, где прячут невольников или где происходят продажи. Узнаешь и укажешь мне. Об остальном я позабочусь. Идет? - Я не сказал, что Вы этого хотите. Но если все также продолжиться, вряд ли мне удастся не сдохнуть. Не велика потеря. Хорошо, - после минутной паузы уверенно заявил Ник, - я сделаю это. Только бы меня пустили. Николас откинулся назад, охнул, но не сменил позы, даже наоборот, вытянул ноги, делая себе хуже. На этом немец больше не поднимал каверзную тему. Он предоставил в распоряжение Ника ванну и постелил на диване. Перед самым сном он пришел к лежащему под одеялом с пультом от телевизора в руках юноше. - Не дергайся, - предупредил мужчина. Он сорвал с Ника одеяло, сел на диван рядом с ним, перевернул сильными руками парня на живот и приспустил ему штаны. Всё это приходилось делать быстро, иначе Ник успеет перепугаться и начнет брыкаться. А Генрих всего лишь выдавил специальную мазь на ягодицы выпоротого раба и осторожно втер в багрово-фиолетовую кожу. Наступило утро. Генрих разбудил Ника, пригласив к завтраку. После вчерашней мази зад чувствовал себя просто великолепно. - Ну, удачи! - провожал в последствии мужчина Ника. - Помни, если не выйдет, сразу беги ко мне. Влезть в ванную было крайне сложно. Горячая вода и задница после порки - не особо удачное сочетание, мягко говоря. Но через время стало легче. Даже приятно, когда совсем привык. То, что мужчина сорвал одеяло и начал лапать задницу стало неожиданностью... И только через несколько секунд до Ника дошло, что его не лапают, а всего лишь втирают мазь, от которого должно было стать легче. Вот если бы пальцы нырнули в ложбинку... Но этого, к счастью, не произошло. Забота. Одна забота. Николас заснул под бубнеж в телевизоре достаточно быстро. Пусть техника и работала из-за этого всю ночь... Парнишка надеялся, что это не слишком плохо. А утром его после завтрака выпихнули к квартире Михаэлиса. Ник сглотнул, но все же сделал шаг. Ещё. Выдохнув, нажал на звонок и стал ждать ответа. Было так страшно и как-то противно. Ник чувствовал себя блудной женой, которая натрахалась и вернулась. Или даже хуже. ИДИОТОМ, который сознательно идёт на мучения. Все вместе, черт возьми.