Жертва эмоций

      В селе шло гуляние. Последний урожай с поля сняли, с домашней скотиной все управились еще с утра, погода стояла замечательная - почему бы и не отметить? Против были только бабки, но их никто не слушал. Пусть себе бубнят в свое удовольствие, сидя на лавочках у забора. Кто их всерьез воспринимает, старых перечниц? Тем более погода такая хорошая... А боги ничего против народных гуляний никогда не имели! Изначально планировалось, что гуляние будет под контролем взрослых, но им недвусмысленно намекнули на их возраст и ласково попросили удалиться с праздника молодежи. Те и удалились, да и в конце концов - сами что ли молодыми не были, не понимают?..       Смех и веселый говор понемногу утихали, стоило только сгуститься сумеркам. Но расходиться никто не собирался - наоборот, сейчас только все интересное начнется. Сейчас, придет только душа всей компании. Многие уже неприкрыто стали коситься в сторону хаты, откуда ждали пополнения. Другие набросились с расспросами к ее сестре, но та сама толком не знала, где пропала главная заводила. Она никогда не предупреждала, а появлялась всегда неожиданно и в самой гуще событий. Некоторые уже решили пойти на ее поиски, но она появилась сама.       Впорхнула ласточкой на поляну, отлили золотым в свете огня ее длинные русые волосы, весело прищурились желто-серые глаза. И никто уже не обратил внимания на блеснувшие в улыбке небольшие клыки - привыкли. В толпе пронесся радостный шепоток - явилась. Эрна-певица, Нечистик-полукровка, душа любой компании, наполовину валларка наполовину человечка, обладающая красивым голосом, богатой фантазией и умением рассказывать байки. Про ее сказочную наглость никто обычно и не вспоминал - та ведь тоже была веселой, озорной. "Клыкастая зараза", "ошибка матери", "темная проклятая" - для тех бабок на лавочках. Она не обижалась. Тем более, что от отца-валлара получила лишь клыки да обаяние. - Нечистик, что на этот раз поведаешь? Где пропадала? Историю, Нечистик! - посыпалось со всех сторон. Нечистиком ее прозвали еще давно, с подачи все тех же бабок. Что поделать, единственная нелюдь на всю деревню, пусть и полукровка. Да в добавку к этому, не тихая, неприметная, а очень эмоциональная девушка. - А когда это я говорила, где пропадаю? В лесу, где ж еще, - с небольшой иронией, но довольно беззлобно сказала Эрна. Компания одобрительно зашумела - если девушка была в лесу, значит, будет новая байка. - Подслушала новую легенду? - все-таки кто-то поинтересовался. Девушка всегда говорила, что не придумывает свои истории, а подслушивает у леса. Эрна кивнула и присела прямо на прохладную и влажную от вечерней росы траву. Справа от себя посадила свою младшую сестру Данку. Несмотря на то, что девушки были сводными сестрами, жили они душа в душу и очень друг друга любили. А вот за место слева от рассказчицы возникла небольшая потасовка, но, наконец, там уселся парень Данки Сейн. Эрна лишь покосилась и украдкой вздохнула. Раньше на этом месте сидел ее жених, а сейчас он уже месяц как в сырой земле. Девушка откинула русую косу за спину и привычно улыбнулась. Все остальные, которым не были предоставлены "места почета" расселись полукругом напротив Эрны, от которой их отделял костер.       Девушка взяла в руки лиру, и все заулыбались: будет петь. А это намного интересней обычной истории. Эрна тронула струны, и те отозвались тихим переливом. - Когда на землю опускается ночь, Все так любят побыть у костра, Так незаметней летят года, И глянь - запевает уж твоя дочь...       Грустное начало, философское размышление и веселая концовка - как и все песни Эрны. Под конец все хохотали до слез над тем, как парень попытался рассказать байку лучше своей будущей тещи, и, естественно, не преуспел. - Нечистик, а давай легенду про Чудище с пещеры? - то ли предложила, то ли спросила подруга Данки. Эрна неожиданно нахмурилась и отказала. Все приутихли - ни разу еще девушка не отказывала в рассказе легенды. Да еще если учесть то, что это Чудище - самое настоящее. Вон, пяток лет тому Шалиску-сплетницу отметил себе в жертву. Эрна охотно объяснила: - Не на ночь глядя вспоминать его, еще Ирлиен на пару с Валодером* приманим - это во-первых; и я знаю про него ровно столько же, сколько и вы - это во-вторых.       Никто настаивать не стал, все с удовольствием замяли такую неприятную тему, от которой у всех мороз по коже пошел. И скоро уже Эрна рассказывала байку про мавку, которая решила променять свой родной лес на любимого человека, а тот дал ей от ворот поворот. При том, что парень был человеком, все симпатии присутствующих у костра людей были на стороне нечисти-мавки. И только Данка заметила промелькнувшую ироническую усмешку на губах сестры.       Наконец, после четвертой байки, когда Эрна устала рассказывать, было предложено развести костер побольше и начать прыгать. Идея была активно поддержана. Но, когда пламя костра взметнулось выше человеческого роста, никто сунуться не захотел. Так часто бывает - вроде и хочется, но боязно первому. В ответ на их страхи Эрна лишь засмеялась, скинула плетеные лапти, разбежалась и прыгнула. Ввизгнули-ахнули девушки, уважительно присвистнули парни, а Нечистик мягко приземлилась с другой стороны, счастливо улыбаясь...       Гулянье затянулось практически до первых петухов, когда было принято решение разойтись по хатам. Сейн с Данкой, пристыженно потупясь, попросили разрешения у Эрны пойти самим по обходному пути. И так умоляюще смотрели на нее, как будто девушка с самого начала могла им отказать. Разошлись последние люди, на поляне осталась лишь полукровка. Она любила так - оставаться самой и в тишине наблюдать, как само по себе затухает пламя костра. Никто не понимал этого ее увлечения. Данка и мама лишь улыбались - у них ведь тоже были свои странности. Другие лишь пожимали плечами - сказочница ведь, главное, что весело с ней, не скучно... Не понимают. А Ордей понимал. Он все понимал...       Эрна смахнула набежавшую слезу (глупости, это от дыма! Ветром надуло! Она не плачет.) и улыбнулась. Ему нравилась ее улыбка. Просто так вышло. Так решил Марон**, что по весне Ордей попался на пути у медведя. Голодного, только проснувшегося, а парень, как назло, без оружия. И все... Девушка нахмурилась, наблюдая, как гаснет последний язык пламени. Встала, забросала место землей, затоптала, бережно подняла лиру. Пора домой, мама с папой волноваться будут. Так уж у нее повелось: отец - родной, которого ни она, ни даже ее мать толком не знали, нелюбимый; а папа - отчим, принятый даже на подсознании, который никогда не тыкал Эрне тем, что она неродная, полукровка, и матери - что у дочки валларское имя. - И ходют тут всякие и ходют... А, это эта... Нечисть, - донеслось с ближайшей скамейки. Пожалуй, Лесковицы - единственная деревня, где бабки в случае народных гуляний дежурят круглосуточно. Такой рассадник новых сплетен! Вот и сейчас. Эрна непроизвольно замедлила шаг. - Шляется и шляется. Клыками своими сверкает. А вообще, в девках она засиделась! Ну погоревала по Ордею своему, и хватит... Но нет! А, может, понесла она от него? Возможно, - радостно заключили в темноте. Эрна брезгливо поморщилась. Ну да, было у них такое дело. Неприлично, да. А так унижать - прилично?! Тем более - за глаза! И каждый раз - одно и то же. Эрна уже давно всерьез задумывалась уйти в жрицы. Богиня жизни Фиорэ любит таких же, как она - снаружи вроде смеется, а внутри, куда ни глянь - рана. Девушка почувствовала укол какого-то сожаления и вздохнула, переходя практически на бег. А дома она со смехом пересказала подслушанный разговор.

***

      Утро началось для обеих сестер поздно, когда мать уже гремела полным подойником. Эрна почувствовала себя виноватой за то, что оставила женщину без помощи. Ну двадцать пять лет уже, пора уже стать ответственней! Девушка подошла к зеркалу, чтобы заплести волосы, попутно сказав сестре вставать, на что та лишь что-то нечленораздельно промычала. Нечистик понятливо хмыкнула. На славу так Данка с Сейном вчера погуляли. Интересно, на чьем сеновале?..       Эрна перевела взгляд на свое отражение в зеркале и привычная улыбка вмиг слетела с ее лица. Девушка провела пальцами по своему лицу от правого виска и ниже, по всей скуле. Там красовались черные ирисы. Метка, обозначающая, что Эрна - новая жертва чудовища из пещеры, о котором вчера ночью девушка отказалась рассказывать легенду. Она должна явиться туда, иначе будет истреблена вся деревня. И всему виной - эта метка. Черные ирисы, казалось, были даже не нарисованы на коже - сама кожа изменила цвет. Как оригинально: ирисы - цветы мертвых. Впрочем, Эрна из той пещеры не вернется. Никогда.       У девушки проснулся страх. Противный, тягучий, подбивающий на трусость. Ведь это так просто - уйти, сбежать, не вернуться. Забыть... А Данка? А родители? Это и вернуло Эрну в реальность и помогло рассуждать здраво. Ну, забрала бы она родных отсюда, ну сбежали бы... И что дальше? Во-первых, нет гарантии, что чудовище не явится за ними из своих пещер (раньше ведь никто не убегал, он выбирал в жертвы старых), во-вторых, куда же денутся все подруги и друзья их семьи? Всех забрать? Переселиться всей деревней? Невозможно, да и зачем чудовищу будет оставаться на пустой земле? Сразиться с ним? Трижды ха. Пробовали, тел не нашли. В-третьих, а как она, Эрна, будет выглядеть в глазах окружающих, да и в своих собственных?! Трусиха. Надо лишь принять свою судьбу к сведению. Это так просто, когда твоя доля решена за тебя. Так угодно Марону, Кузнецу Судеб. Только чего ж тошно так и страшно?!       Эрна вздохнула пару раз, чтобы успокоить нервно колотящееся сердце. Мама с Данкой плакать будут, папа, наверно, тоже... Половина деревни соберется, если не вся... - Эрна, чего ты там копаешься? - оказалась рядом сестра. Русые волосы, как и у матери, а вот глаза зеленые, папины. Нормальная девушка-человек, без клыков. - Э-эй, сестренка? - Взгляд стал встревоженным. И только сейчас она заметила руку Эрны, которой та не успела прикрыть проклятую метку. Данна резко вдохнула воздух и вцепилась в руки сестры, чтобы не упасть. Младшая девушка была белее снега, а из глаз брызнули слезы. - Боги Сицилии, за что?! - Данка рыдала в полный голос, обнимая сестру. Тут же на шум заглянули родители.       И тут началось то, чего Эрна так боялась. Беготня, слезы, истерики... "Как по покойной", - отстраненно подумалось девушке. Что ж, она, фактически, и есть покойная. Эрна решила ехать тут же. Просто девушка поняла, что еще немного - и она не выдержит, разрыдается, как Данка и мама, да и папа подозрительно глаза прячет... Ее пустили. Правда, на проводы собралась вся деревня, как Эрна и опасалась. Кто-то с досадой выкрикнул: - Сожрет же, нечисть! - Небось подавится, - сверкнула клыками Эрна. Должна была быть улыбка, но не вышло. Сорвалась.       Никто не понимал, как такое могло случиться. Раньше то чудовище лишь старых да больных в жертву брало. А сейчас... Да и дико это - их Эрна-полукровка, сказочница, их Нечистик, с которой они вместе таскали яблоки со дворов сварливых бабок, их менестрель, веселая, открытая, душа любой компании... Душа их деревни. И вот, на ее правой скуле уже цветут черные ирисы.       Все были слишком растерянны, чтобы выполнить все полагающиеся обряды, а Эрна не напомнила. Она бы с ума сошла, пока у нее традиционно не попросил бы каждый прощения, не попрощался, и уж точно девушка не выдержала бы прощальных плачей. Лишь на околице полукровка обернулась и, улыбнувшись, помахала рукой. На таком расстоянии никто не заметил, как блеснули в ее глазах слезы. И уж точно никто не знал, насколько ей было страшно.       Страх сворачивался внутри ледяним жгутом и вдруг резко распрямлялся, пробегаясь морозом по коже и леденя сердце. Ноги стали будто свинцовыми, и лишь усилием воли и напоминании о родных Эрна заставляла себя идти вперед, навстречу одинокой скале. Девушка уже почти не помнила, как вскарабкалась вверх по камням, сдирая пальцы в кровь и ломая ногти, и не помнила совершенно, как она поставила ногу на последний уступ и оказалась в пещере чудовища. * Ирлиен и Валодер - боги смерти, вступают в силу лишь ночью. ** Марон - бог судьбы, покровитель ремесленников, Кователь.