To be B.Black

      Плечо занемело от непривычной тяжести. Белла, которой удалось забыться тревожным сном только под утро, смутно ощущала это неудобство сквозь сонный полог и недовольно морщилась в попытках повернуться. Однако груз был не только тяжёлый, но и упрямый, а потому женщина довольно быстро уходила в нейтралитет и снова засыпала, надеясь, что это неведомое нечто само собой отвалится…       Северус, как оказалось, придерживался иной позиции, в чём Лестрейндж убедилась лично, когда наконец соизволила открыть глаза и с нескрываемым удивлением уставилась на мужчину, которого невозможно было заподозрить в той умильности, которую он демонстрировал сейчас, с суровым видом сопя в её обнажённое плечо. Да уж, это тебе не Рудольфус, вечно засыпавший к ней спиной и эгоистично стягивавший на себя всё одеяло!..       «Колдокамеру бы», — посетовала про себя Пожирательница, коварно ухмыляясь мыслям о столь дивном шантаже: иметь в долгу столь талантливого зельевара (вслух это Беллатриса, конечно, никогда не скажет) было бы очень полезно. А может, ей ещё удастся убедить его в том, что он ей очень даже должен за эту дивную ночь? Если она, конечно, была, а не привиделась в тумане огневиски… Но поцелуи-то очень даже были. А поцелуи Беллатрисы-в-девичестве-Блэк стоят не один галеон.       — Северус! С каких пор ты спишь до полудня? — голос с нижнего этажа буквально подбросил Беллатрису на постели. — Ты знаешь, что ты пропустил утреннее собрание? Милорд был недоволен…       Люциус?! Какого чёрта?! Подскочив, Белла торопливо завернулась в одеяло, насколько это было возможно при том, что его половина была под Снейпом, и безжалостно принялась расталкивать заворчавшего мужчину.       — Да вставай же ты наконец! Люциус на пороге… И хотела бы я знать, почему он к тебе приходит как к себе домой?       — Люциус Малфой? — глаза зельевара приоткрылись и повращались, осоловело созерцая спальню. — Пусть катится в… — окончание фразы было заглушено подушкой, в которую Снейп зарылся лицом, но ненадолго: шестерни мозга медленно, но неуклонно принимались постукивать зубцами в привычном ритме, так что озарение неумолимо приближалось.       — Какого чёрта он припёрся? — зельевар забарахтался в постели, пытаясь обмотать поясную хоть чем-нибудь. «Что-нибудь», а именно одеяло пополам с простынёй где-то, как ему казалось, застряло и никак не хотело сотрудничать. Вместо этого к нему почему-то притянулась запыхавшаяся и раскрасневшаяся Беллатриса.       — А ты что здесь делаешь?! — вскинулся на неё Снейп. — Немедленно трансгрессируй!       — В таком виде? — едко уточнила Белла, злобно сдувая кудрявую прядь, выбившуюся из-за уха и теперь закрывавшую обзор. — Хочешь, чтобы Люциус задался вопросом, с каких пор в твоём доме водятся женские платья?       Сверля упрямицу гневным взглядом, Северус осмотрелся и, крепко удерживая в ладони узел своего одеяльно-простынного одеяния, очень даже резво для обуревавшего его похмелья порысил к креслу, волоча за собой Лестрейндж.       — Вот, — сорвав со спинки кресла её одежду, мужчина торопливо всучил оную Белле, — а теперь изволь немедленно покинуть мою спальню!       Из-за двери послышался звук взбегающих по лестнице шагов: по всей видимости, Малфою наскучило ждать коллегу в гостиной, которая вряд ли могла порадовать его изысканные вкусы своим обшарпанным видом, и он решил поспособствовать пробуждению Спящей Красавицы. Точнее, Спящего Зельевара.       Взгляд Снейпа заметался от двери к Беллатрисе, которая почему-то медлила, странно ухмыляясь.       — С-с-сейчас же, — прошипел он, грозно и многозначительно хмуря брови.       Белла, фыркнув, закатила глаза и прежде, чем волшебник успел бы возразить, коснулась кончиками пальцев его недовольно поджатых губ.       — Ох, Северус, — томно вздохнула она и, расхохотавшись во весь голос, трансгрессировала с тихим хлопком, оставляя зельевара в ужасе и с половиной одеяла.       «Вот же…», — Снейп похолодел, посылая в адрес этой ненормальной женщины самые нелестные эпитеты из своего обширного словарного запаса.       Дверь распахнулась. Едва ступив на порог, Люциус пристально заозирался, явно полагая, что в комнате его коллега был не один.       — Что это был за шум? — подозрительно уточнил блондин, наконец останавливая взгляд на застывшем посреди комнаты волшебнике, который непрестанно морщился, будто от головной боли.       — Боггарт, — буркнул Северус, пытаясь незаметно отправить под кровать дотоле не замеченный чёрный бюстгальтер, явно нарочно забытый коварной колдуньей. — Очень вредный боггарт.