Связь

      Спайк еще ощущал на губах вкус поцелуя Баффи, когда открыл глаза. Он лежал на полу «Магической Шкатулки», и рядом никого не было. Повернувшись на локте, он мгновенно понял причину: возле стула, на котором сидела Баффи, была настоящая куча-мала. Сплошь объятия и слезы радости. Все получилось, Баффи вернулась, и все тут же про него забыли, даже Дон.       Мавр сделал свое дело…       Кое-как поднявшись, Спайк подобрал валявшийся тут же плащ и тихо ушел.       Он давно уже не ждал от Скубисов благодарности. Хотя то, что Дон тоже ни полслова не сказала, ранило довольно сильно. Спайк не мог винить ее – в конце концов, радость от возвращения сестры определенно затмевала все прочие эмоции. Может, она поблагодарит его потом.       Добравшись до склепа, Спайк, не раздеваясь, рухнул на кровать и тут же провалился в сон.       Проснулся он от голода, и, судя по ощущениям, был уже вечер, причем, вполне возможно, следующего дня. Неудивительно, что он был готов не только опустошить холодильник целиком, но и выловить всех крыс и собак в радиусе тысячи ярдов. После второй кружки крови, однако, мир показался довольно дружелюбным местом, а после третьей жизнь и вовсе обрела яркие краски.       Спайк как раз закончил переодеваться, собираясь наведаться к дому Баффи и проверить, все ли в порядке, когда дверь склепа скрипнула, впуская Баффи собственной персоной.       – Привет, – сказала Баффи, остановившись на пороге. – Куда-то уходишь?       – Уже нет. – Спайк оперся спиной о саркофаг, разглядывая ее. – Хорошо выглядишь. Я думал, Дон тебя придушила – так она стиснула твою шею.       – Истребительская выносливость, забыл? – усмехнулась Баффи.       – Чего тебе надо? – спросил Спайк и поморщился от того, как грубо это прозвучало.       – Сказать спасибо, – немного обиженно ответила Баффи. – Но если хочешь, я уйду. Не буду тебе мешать. – Она развернулась.       Спайк мигом отлип от саркофага и обежал ее.       – Извини. Я… я не хочу, чтобы ты уходила. Просто не ожидал…       – Что я могу быть благодарной? – на этот раз Баффи усмехнулась невесело. – Ты прав, благодарность – последнее, что можно было бы от меня ожидать. Особенно тебе. Но ты знаешь… – Баффи помолчала, – я ведь все видела.       – Что – все? – не понял Спайк.       – Как ты вел себя со мной… с другой мной. С ней, – Баффи запнулась. – В общем, ты понял, о ком я.       Спайк молча кивнул, переваривая сказанное. Ох, если бы он знал… Спайк мысленно пробежался по всему, что говорил и делал с Баффи из параллельно реальности в надежде, что там не было ничего ужасного.       – Это напомнило мне о том времени, когда я только воскресла, – продолжала Баффи. – До всего этого… – Она сделала рукой жест, видимо, долженствующий означать наполненное сексом и насилием безумие последних месяцев. – И знаешь, я захотела это вернуть. Эту близость, какое-то доверие, когда я могла просто прийти к тебе и молча посидеть, пока ты смотришь свои дурацкие сериалы.       Спайк невольно улыбнулся, хотя в сердце у него разыгралась настоящая буря. Возможно, это то, о чем говорила другая Баффи? Что просто нужно быть самим собой? Он представил, как все становится по-прежнему и все повторяется – улыбки и взгляды, и жесты, и уютное молчание… И как однажды все снова сорвется в пропасть, потому что не может быть иначе. Не с ними.       Не с ним.       – Нет, – и Спайку никогда еще не было так тяжело выговорить это короткое слово.       Баффи вздрогнула, будто он ее ударил.       – Почему?       – Потому что это не я, – просто ответил Спайк, и каждая буква казалась каплей расплавленного свинца, падающей на его сердце.       – В каком смысле? – Баффи недоуменно нахмурилась, и Спайк никого никогда так не любил, как ее в эту минуту – с узкой складочкой между бровей, с вопросительным взглядом исподлобья, с упавшей на лоб прядью…       – Ты никогда не сможешь полюбить то, чем я сейчас являюсь, – объяснил он. – А того, кем я был, настоящего меня, давно не существует. И если даже мы сейчас сделаем вид, что ничего не было, это все равно не поможет. Ты будешь об этом помнить, я буду об этом помнить… и захочу повторить. Демон во мне жаждет страсти, и ярости, и насилия. Ты была права, мы никогда не сможем быть вместе. Прости, Баффи.       Баффи вдруг коротко и зло хохотнула:       – Надо же, а я думала, что усложнять наши отношения – моя прерогатива.       – Что? – Спайку показалось, что он только что рухнул с небес на землю. Точнее, из мира своих грез, где Баффи со слезами на глазах кидается ему на шею и благодарит за благородство, в… в самую что ни на есть реальную реальность.       – Я не знаю, что ты там себе напридумывал, – заявила Баффи, – но в данный момент я вижу тебя настоящего, и к тебе настоящему обращаюсь. И с чего ты взял, что я хочу притвориться, будто ничего между нами не было? Мне как-то всегда казалось, что нельзя ничего забывать – как раз чтобы не наступить на те же грабли. Спайк! Я не хочу войти второй раз в ту же реку, неужели ты не понимаешь? Я хочу попробовать начать все сначала!       Спайк слушал ее, но даже эти, столь желанные, слова отчего-то не могли его переубедить. Он знал себя лучше, чем кто бы то ни было, и знал Баффи. Да, она верит, что у них получится. Но им так не повезет. Ему так не повезет.       – Прости, Баффи, – повторил он и крепко зажмурился.       Хлопнула дверь склепа, а Спайк все так же стоял с закрытыми глазами, стараясь оттянуть тот момент, когда придется продолжить свое бессмысленное существование без Баффи – теперь уже окончательно.       Безумно захотелось напиться.       Спайк открыл глаза и прошел к полке, уставленной спиртным. Постоял немного, неуверенно протянул руку… Пальцы сжались на горлышке – и вдруг он, неожиданно даже для себя самого, запустил бутылкой в стену.       Три дня спустя он принял решение уехать. Договорившись с Клемом, что тот присмотрит за склепом, Спайк быстро собрался и оседлал мотоцикл, так удачно отобранный когда-то у демона-байкера. Но, прежде чем уезжать, стоило попрощаться. И с Дон в том числе. Она ведь все-таки пришла его поблагодарить – вернее, залить слезами благодарности его рубашку и затискать так, что Спайк порадовался, что у вампиров тоже есть выносливость.       Баффи явно очень удивилась, увидев, кто пришел, но не подала вида.       – Привет. А мы как раз садимся ужинать. Составишь компанию? – спросила она, нервно заправляя волосы за ухо.       – Да, Спайк! Останься-останься-останься! – это Дон спустилась со второго этажа и едва сумела притормозить за спиной у Баффи.       – Я уезжаю из Саннидейла, – вместо ответа сказал Спайк. Он понимал, что слова Баффи – всего лишь дань вежливости.       – Что… Куда? – опешила Баффи.       – Ты нас бросаешь? – вторила ей Дон; ее глаза начали наполняться слезами.       Спайк сглотнул. Определенно, с женщинами Саммерс ему никогда не будет легко, и неважно, сколько им лет.       – Я… мне просто нужно уехать. И я не могу пообещать, что вернусь.       Дон всхлипнула и, резко развернувшись, бросилась обратно к лестнице, с которой только что с таким пылом слетела.       – Это из-за меня? – спросила Баффи.       – Не совсем. – Спайк жестом пригласил ее выйти на крыльцо. – Хотя кого я обманываю? Это всегда касается тебя. Все, что я делаю.       Баффи закатила глаза:       – Спайк…       – Не надо ничего говорить, – Спайк потянулся заправить прядь волос, которая с поразительным упорством выскальзывала из-за уха Баффи, завешивая щеку. – Я принял решение.       Баффи перехватила его руку и крепко сжала.       – Нет, ты все-таки меня выслушаешь, Уильям Кровавый! Иначе я подумаю, что ты попросту сбегаешь. От проблем, от меня…       Спайк дернулся. Баффи умудрилась попасть в десятку: то же самое ему твердил и внутренний голос, который он изо всех сил старался заглушить.       – Давай присядем, – Баффи разжала пальцы на его запястье и первой опустилась на верхнюю ступеньку крыльца. Поколебавшись, Спайк последовал ее примеру. – Знаешь, когда я говорила, что все видела, я не врала, – сказала Баффи, не глядя на него. – И дело даже не в том, как ты к ней относился. Дело в том, как она относилась к тебе. – Спайк открыл было рот, но Баффи жестом остановила его. – Я действительно увидела себя со стороны, и не только увидела, я и чувствовала все, что чувствует она. И я поняла… что слишком много суждений в отношении тебя я делаю, держа в уме твои прошлые поступки, и записи Наблюдателей, которые наверняка ни разу не встречались с тобой, и мнение моих друзей – и даже то, что они только могут подумать. И это так… глупо. Надо быть проще. Если ты делаешь для меня что-то хорошее, не надо искать причины и скрытые мотивы, надо всего лишь принять как данность, что ты сделал что-то хорошее. Если ты что-то говоришь, это значит, что ты говоришь то, что думаешь, и не надо искать двойной смысл.       – Я все равно не понимаю, как это поможет, – признался Спайк.       Баффи повернулась к нему.       – Я тоже не сразу поняла. Но это просто. Ты думаешь, будто для того, чтобы я увидела тебя настоящего, ты должен стать настоящим. Но другая Баффи имела в виду совсем не это. На самом деле, чтобы я увидела тебя настоящего, я должна посмотреть на тебя настоящего, а не на образ, который создала в своей голове за все эти годы. Приправленный прошлыми обидами и тем, как тебя видят другие. Не спорю, возможно, твое желание измениться оправданно, но это должно быть твое, а не мое желание. В конце концов, никто не стоит на месте. Все меняются, Спайк, и ты в том числе. И я. И я верю в нас.       Спайка будто накрыло с головой эмоциями. Он, наверное, целую минуту не мог выдавить из себя ни слова, просто сидел и пялился на Баффи. А она улыбалась ему и ждала ответа.       Может, Баффи права? Он бежит от трудностей, но они всегда будут. Справишься с одной – появятся тысячи других, и нельзя же убегать вечно? От жизни не спрятаться, даже если ты умер больше ста лет назад. Спайк подавил желание закурить – все равно у него так дрожали руки, что ничего бы не вышло.       – Я… Спасибо, – то ли подумал, то ли прошептал он.       – Так ты останешься? – Баффи склонила голову и пытливо заглянула ему в глаза, словно надеясь прочесть там ответ. – Для начала хотя бы на ужин.       Спайк набрал в грудь воздуха, точно пловец перед погружением.       – Останусь, – и поцеловал ее в щеку.       Баффи тихонько рассмеялась.       – Что?       – Да просто вспомнила, как другая Баффи удивилась, когда ты купил ей белье по размеру.       – Как же я мог ошибиться? – ухмыльнулся Спайк. – Память тела и все такое. – Он изобразил руками два полукружия.       – Спайк – ты свинья! – Баффи шутливо стукнула его по плечу.       Спайк не смог сдержать широкую улыбку:       – Вот теперь я верю, что ты вернулась.