Ревность - основа любви

Маша мрачно посмотрела на серый пейзаж, видимый из окна ее больничной палаты. Признаться честно мысли у девушки путались и уже давно (или совсем недавно) она не могла определить, сколько дней назад точно покинула Логос, а через, сколько легла в больницу. Найдя в Володином кармане ту записку, девушка не стала утруждаться объяснениями и ссорами. Она молча вышла из комнаты, накинув на плечи кофту, и скрылась во внутреннем дворе, где ее почти сразу заметил Максим. Все, что Маша смогла ему объяснить это то, что она хочет уехать. Этого хватило. Тем же вечером она была у себя дома вместе с Максимом, подливающим матери чай. Девушка не провела ни одного дня, не прокрутив в памяти те события. Иногда она думала, что зря ушла, ничего не сказав и не дав ничего не объяснить, но тогда, да и сейчас ее чутье подсказывало ей, что так и надо было сделать. Она уже слушала однажды оправдания Толика. Володю она полюбила по-настоящему сильно, если бы он начал нести ей подобную чушь, сердце девушки точно не выдержало бы. «Ничего, - успокаивала себя Маша, не убирая руки с животика, - я вырастила Максима одна. Выращу и этого ребенка одна», - но тут же девушка вспоминала, что она не одна. Теперь у нее есть Максим, который поддерживал ее, помогал и приезжал по первому же требованию матери. Ложиться в больницу девушка же вовсе не планировала. Но врач сказал, что сделать это надо, если она хочет сохранить ребенка. Сильный стресс, недосып сказались, и риск был слишком высок. Маша легка и сто раз пожалела. Она понимала, что начинает сходить тут с ума в одиночестве. Палата была не одноместной, но почему-то пустовала. Каждый день девушка ждала и уже практически молилась, чтобы к ней кого-нибудь подселили, но персонал не хотел этого делать или же класть было некого. В соседних палатах тоже народу было немного, от силы человека два-три, не больше. Было среди них и пару девушек, что легли на аборт, которых Маша откровенно шарахалась. Не могла она просто так взять и заговорить с ними, да и не хотела вовсе. Ей это казалось до ужаса противоестественным и отвратительным. При одно только мысли, что она может потерять их с Володей ребенка, девушку охватывал страх и мелкая дрожь. Их с Володей? Маша старалась больше не думать так в надежде, что когда-нибудь вовсе перестанет считать этого ребенка Володиным. С Толиком когда-то ей было намного проще. На него Маша злилась. Она исходила ненавистью и ядом, а потому родить и воспитать Максима в одиночку было для нее настоящим вызовом, способом доказать всем, что она сильная. С Володей же пришло лишь разочарование. Больше в себе и своей наивности, чем в нем. Мужчины – есть мужчины, они все одинаковы, и исправить это ровным счетом невозможно и удавалось мало кому. Как бы то ни было Володю, ни раскаявшегося Толика Маша видеть не хотела. В больнице ее навещал лишь Максим и пару раз приходили Вера с Ларисой, чтобы навестить подругу. О своих «поклонниках» Маша у них не спрашивала. Оно того не стоило. Если Володя решил, что будет с Катей, - пусть будет счастлив. Да и Толику она тоже ничего плохого не желала, но и видеть его около себя не хотела. Максим это знал, потому не подпускал их, даже в секрете даже то, что она в больнице. Врач ясно сказал ему: никакого стресса, и даже если бы Маша попросила, - сын отказал бы в свидании. Девушка печально посмотрел в окно, будто бы надеясь, что погода все-таки смилуется над ней и пейзаж станет, хоть чуть-чуть поживее. Максим аккуратно выглянул из-за угла. Коридор пустовал, а потому парень облегченно выдохнул, спокойной вышел и направился к душевой. С тех пор как его мать уехала из Логоса Володя и Толик только и делали, что караулили его по всем углам и коридорам, слава богу, по одиночке, и если не просто интересовались, как там Маша, то так и норовили узнать, где она. Парень уже изрядно подустал отнекиваться от них, но не мог же он вот так вот просто взять и сказать. Он видел, как тяжело ей далось расставание с Володей, и хоть он до конца и не знал, что у них такого произошло, расспрашивать все равно не собирался. Маме нельзя было волноваться, а потому парень и решил, что не подпустит никого к ней, по крайней мере, пока его брат не появится на свет. Да, именно. На последнем УЗИ врач сказал им, что у Максима будет братик, а Маша сразу же заявила в шутку, что тот унаследует все его вещи, чем почему-то вызвала истеричный смех сына. Максим и правда, был очень рад брату. Первоначально он довольно холодно отнесся к новости о беременности матери, но теперь, когда ответственность за него легка его плечи, когда он увидел на мониторе аппарата очертания младенца и услышал правильное биение сердца, просто не мог остаться равнодушным. Максим вошел в душевую и по наивности, не оглядываясь, включил воду в самой крайней раковине, наклонился, чтобы умыть лицо и вздрогну, когда чья-то рука легла ему на плечо. Парень зажмурился, не поднимая головы и устало вздохнул: «Ну что опять?». - Максим… Парень выпрямился и вытер лицо, висевшем на плече, полотенцем. Это был Володя. - Ты маячок на меня нацепил чтоль? - высшей степенью недовольства спросил он, глядя на повара. Володя изрядно поменялся за эти дни: дерганный, перепуганный, небрежный, он вовсе не был похож на жизнерадостного шутника. В глубине души Максиму его было даже жаль, но все же это был не его отношения. Его мать взрослый человек и хоть у нее сейчас и изрядно повышен гормональный уровень, она знала, что делала. - Это не смешно… - А я и не шучу! – Максим и сам не заметил того момента, когда повар так взбесил его, что пришлось огрызаться. – Мне казалось, - он старался говорить спокойнее, - мы уже обо всем поговорили и без шуток, - парень направил руки ладонями вниз, жестикулируя. - Максим, ты не понимаешь,- повар положил руки ему на плечи. – Я должен поговорить с ней, пожалуйста. Я и сам не понимал, почему она уехала, но теперь… - Нет, - резко перебил его парень, - без подробностей. - Без подробностей ты не даешь мне поговорить с ней! - Думаешь, если узнаю всю эту грязь, то дам? Володя пристально посмотрел на непривычно серьезного Максима и вдруг попытался вспомнить, сколько же спал за последний месяц, потому что лицо парня перед глазами медленно поплыло. Он был настроен решительно, но и Володя сдаваться не собирался. Где-то там, в большой Москве, его любимая Маша и его ребенок. Его. Именно его. - Максим, я все равно не оставлю это просто так. Я найду ее. - Удачи, - коротко, зло бросил ему парень и вышел из душевой. На тот момент парень еще не знал, какие последствия будут у этого поступка. Толик и не думал, чем это все обернется, когда соглашался на Катин план. Ео задача была предельно проста: утешить Машу и дело с концом. Она его. Но не тут то было. Маша уехала. Сначала Катя торжествовала, но потом, поняв, что Володю она по-прежнему не интересует, взбесилась. С каждым днем Толик все больше понимал, насколько ужасна эта женщина. Теперь она собиралась подобраться к Максиму, чего Толик точно не мог допустить. Да и Машу в обиду он давать не собирался, план то этот первоначально выглядел безобидным. Но как теперь выяснилось высшая степень безопасности, влечет за собой самые опасные последствия. Маша одна, где-то там далеко в большом мире. Толик вздохнул и залпом допил чай. С фото в старой рамке на него смотрела совсем молодая, улыбчивая Маша, которая принадлежала только ему. Та Маша, которой больше не будет.