Ревность - основа любви

- Ты в конец охренел! - именно с такой фразой гневный Толик залетел на кухню. Володя невинно посмотрел на «врага». - Ты о чем? – совсем наивно произнес он, разведя руками. - Вот о чем! – Толик зашвырнул в него запиской, которая удачно приземлилась на стол. Повар медленно взял скомканный клочок бумаги, осторожно развернул, изо всех сил делая вид, что впервые видит ее. С крайней неохотой прочитал то, что сам же написал. - Не, ну, это ты зря, конечно, - вздохнул он, - толстой Машу назвать, - разочарованно покачал головой. – Зря, зря, зря, она же теперь с тебя с живого не слезет. - Это не мой подчерк! – чуть ли не взвизгнул Толик. – Ты подставил меня! Володя оперся руками о стол, исподлобья смотря на мужчину. - Это была не подстава, а предупреждение, - грозно произнес он. – Еще раз вы чудишь, что-нибудь подобное, пропишу на кладбище. Толик последовал его примеру и встал в столь же угрожающую позу. - Если ты еще хоть раз посмеешь помешать мне, так и быть, побуду поваром, приготовлю из тебя рагу. - Посмотрим, - тем же тоном продолжил повар, мысленно объявив ему войну, и уже пять раз выиграв. - Посмотрим, - повторил Толик, приняв вызов. Володя словно бешеный мчался по коридору. Стоило ему заприметить Машу, разговаривающую в коридоре с Галиной, как сил у него прибавилось еще вдвое. Дерзкие слова Толика задели его за живое. Да как этот наглец посмел, дарить цветы его невесте?! Девушке, вынашивающей его ребенка! Мужчина в сотый раз поклялся себе в том, что завтра они обязательно поедут в ЗАГС, подлетел к девушке, схватил её за локоть и втолкнул в ближайшую комнату, не заметив, Галины. Женщина удивленно посмотрела на дверь, за хлопнувшуюся перед её носом и возмущенно выдохнула. - Нет, это, по-вашему, нормально? – она вздохнула, переводя дух. - зря я этого придурка на работу приняла. Наш Отелло от Маши теперь ни на шаг не отойдет, - Галина усмехнулась своим же словам, представив, что сейчас происходит за дверью. Володя страстно поцеловал девушку, прижимая её к себе. - Володь, что ты делаешь? – прошептала Маша, разорвав поцелуй. – Там Галина… - Подождет, - выдохнул мужчина, повали любимую на кровать, стоящую в комнате кого-то из учителей. - Что на тебя нашло? Я уже подумала, что ты не притронешься ко мне до конца беременности, - Маша подставила шею под нежные поцелуи, вспоминая, сколько раз пыталась добиться от повара близости. Но мужчина отделывался отговорками, боясь навредить ей или малышу. Но теперь будто бы бес вселился в мужчину, так яростно покрывавшего все тело девушки поцелуями, добираясь во все места, словно отпечатки его губ станут видимы, и больше никто не подойдет к его невесте. Именно об этом и думал Володя. О том, как глупо поступает сейчас. Безусловно, девушка была не против, но зачем он срывается сейчас, если так долго оберегал её? Ради чего? Ради того, чтобы в очередной раз доказать себе, что она принадлежит ему? Толик все равно не узнает об этом маленьком происшествии. Только Галина будет знать о нем. Будет знать, молчать и подкалывать его между делом. - Ревность, - пояснил мужчина, буквально содрав с Маши платье, - на меня нашла ревность. Я поставлю на тебе столько засосов, сколько этому упырю нужно, чтобы понять, что ты больше никогда не вернешься к нему. Маша подумала, что вроде: «А меня кто-нибудь спросил, чего я хочу?», но тут же забыла об этом, когда повар достиг заветного места и резко стал по-особенному нежным с ней. Томительно, успокаивающе, несколько раздражающе. Так мог только он. Самый любимый. Самый родной. Единственный.