Ревность - основа любви

Услышав, что шум воды затих, Володя быстро спрятал фотографии в свою тумбочку, делая глубокий вдох, чтобы Маша не заметила его угнетенного состояния. - Володь, - хныкнув, произнесла Маша, вышедшая из ванной в шелковой сорочке. - Что такое? – немного уставшим, но все тем же нежным тоном спросил он. Девушка прошла к зеркалу, натянула сорочку, смотря на живот. - Он вырос. Мужчина все также устало усмехнулся. - Тебе кажется, малыш, - он притянул её к себе, сидя на кровати и уткнулся носом в живот. – Он остался таким же, солнышко. «Таким же, - повторил он про себя, - если она поторопится, то еще успеет свалить эту беременность на другого». - Володь, - девушка зарылась пальчиками в его волосы. - Что? – прикрыв глаза, пробормотал повар. - А ты сильно устал? – загадочно произнесла Маша. Володя улыбнулся. - Думаешь, если живот не вырос, все можно? – мужчина засмеялся, вскочил на ноги, подхватил любимую на руки и бережно уложил на кровать. - Можно, - улыбнулась девушка, даря жениху первый страстный поцелуй. Володя приложился губами к её шее и поставил очередной засос, стараясь действовать максимально нежно, чтобы доказать ей свою любовь, чтобы удостовериться, что с ним она также счастлива, как была когда-то с Толиком. Или будет счастлива. Выцеловывая животик, постепенно спускаясь ниже, он думал, что действительно просто обязан поговорить с Толиком. Конечно, это он оставил фотографии, и это заставило повара задуматься. Если все это время Анатолий хранил фото, значит, что-то эта девушка значит для него. И Маша на них была такой счастливой. Через полтора часа, когда довольная Маша заснула, повар тихо встал с кровати, оделся, посмотрел на электронные часы, которые показывали десять вечера, еще раз бросил обиженный взгляд в сторону невесты и вышел из комнаты. Да, он допускал мысль о том, что Маше с ним плохо, но до сих пор не хотел верить в неё. Повар без стука вошел в комнату, отведенную Толику и бросил стопку с фотографиями на стол. - Что это за семейные архивы? – нервно произнес он, засунув руки в карманы. Толик, возившийся за этим самым столом с каким-то будильником, посмотрел сначала на фото, затем на повара и усмехнулся. - Как ты правильно подобрал слово «семейные». - Не паясничай, - все еще нервно продолжал Володя, стараясь держать себя в руках и не ударить Толика первым, чтобы не упасть в глазах Маши. - Это, - мужчина встал со стула, - доказательства того, что со мной ей будет лучше. Ей уже было неплохо, - на этот раз он говорил серьезно, стоя вплотную к повару. - Было, но потом стало очень плохо, когда ты, скотина, бросил её одну с ребенком. Если ты не понимаешь, то поясню: ты бросил молодую девушку, можно сказать девочку, с ребенком на руках. Девочку, которую, конечно, никто не хотел брать на работу, которая недоедала, чтобы прокормить сына. Твоего сына! А теперь, когда он вырос, ты решил приехать и снова сделать её счастливой. Да даже если бы не было меня, она не пустила бы тебя на порог, послав куда подальше. Могу даже уточнить куда. Толик внимательно рассмотрел повара и усмехнулся. - Да, я соскочил, - спокойно, как ни в чем, ни бывало, признался Толик. – Но я был не готов стать отцом. Зато теперь Маша точно вернутся ко мне, я уверен, дорогуша. Ты, может, не знал, но девочки всегда возвращаются к своей первой любви. - Не готов? А шестнадцатилетняя девочка была готова стать матерью, да? - А почему нет? У них это в крови! Материнский инстинкт, все дела, - он пожал плечами. Постепенно разговор мужчин становился все тише и тише, скоро должна была грязнуть буря. - Ну, да такой и у мужика разовьется, если его одного с ребенком бросить, - Володя всплеснул руками. – Какая же ты свинья. - Не того свиньей зовешь, - Толик засмеялся. Володя сжал кулаки, но тут же их разжал, схватил соперника за ворот и прижал к ближайшей стене. - Я, конечно, мог бы сейчас набить тебе морду, но боюсь, толку от этого не будет, да и Маша расстроится… - А почему она расстроится? – перебил его Толик, все еще нагло усмехаясь. Володя притянул его к себе и тут же приложил спиной о стену. - Я тебя предупредил, еще раз подойдешь к ней, не посмотрю, что за это статью дают, убью, - мужчина забрал со столика фото и вышел из комнаты.