Грани реальности

      — Мне всегда будет мало тебя, Дженс, — шепчет Джаред, нависая над Дженсеном.       А Дженсен лежит и ошалело впитывает все эти звуки, запахи и движения. Он как адреналиновый наркоман, которому нужно всё больше и больше.       Джаред ныряет вниз и вбирает его член в рот. И через несколько движений Дженсену кажется — не важно совсем ничего, кроме умелого языка и своего желания кончить. Дженсен мечется по кровати, подкидывает бёдра, ещё немного – и он сорвётся, но тут Джаред всё прекращает и быстро переворачивает их, оказываясь снизу. Головка его члена упирается во влажный от слюны анус, и Дженсен, упираясь рукам в грудь Джареда, сам медленно впускает его в себя.       В первые несколько минут всё медленно и осторожно, но когда проходит первый дискомфорт, уже нет ни сил ни желания на медлительный секс, Дженсен чуть приподнимается, удерживая себя на вытянутых руках, и Джаред вколачивается в него до сбитого вдрызг дыхания. Удовольствие пробивается к Дженсену как сквозь вату, мягкими и настойчивыми волнами. Сквозь их общее неровное дыхание и резкие движения до него доносится голос Джареда, шепчущий пошлости вперемешку с нежными словами. Этот голос словно подталкивает к краю, и Дженсен послушно следует за ним. Он откидывает голову назад и кончает, как в омут падает.       Джаред под ним немного затихает, словно и сам пробует отголоски кайфа Дженсена. Он гладит его по бёдрам, стискивает за талию, нажимая на тазобедренные косточки, и у Дженсена хватает сознания, чтобы отпустить Джареда. Дать и ему сорваться. Он снимается с его члена, но остается сидеть у того на ногах.       — Давай, детка…       Дженсен дрочит ему быстрыми движениями, закусив губу и хмурясь. И когда Джаред, подкинув бёдра, кончает, то смотрит Дженсену прямо в глаза, и сперма неровными дорожками ложится на его живот, на четко очерченные кубики пресса, смешиваясь со спермой Дженсена.

***

      Когда Джаред однажды вечером говорит, что он всё помнит, Дженсену на мгновение кажется, что он вновь оказался там, в своём Аду, в жарком и душном, полном горьких ощущений.       — Понимаешь, — объясняет своё признание Джаред. — Я не хочу недосказанности. А ещё я хочу, чтобы ты знал об этом. И Дженсен с ним, в принципе, согласен.       — А как ты помнишь? Ну, в смысле, как это было?       — Это не как воспоминание. Больше похоже на сон, только очень хорошо запомнившийся сон, со всеми деталями.

***

      Прошло уже почти два месяца после произошедшего. Наваждением прошли судебные слушания по делу. Они вернулись к работе, и мир продолжает своё вращение. Но накануне выхода Джареда Дженсен собрал свою команду и команду Джареда и коротко и доходчиво объяснил, что если хоть кто-то произнесёт имя Тимоти Омандсона, виновного в похищении Джареда и убийстве четырёх человек, то Дженсен прострелит болтуну коленную чашечку.       Первый официальный день Джареда они отмечают шумной компанией в спорт-баре, где льётся пиво, смех и шутки под полуфинальный матч по бейсболу. На большом экране, питчер картинно задирает ногу, как тонконогая шагающая лягушка, и отправляет мяч в угол игрового квадрата, именуемого «домом», словно бросая его, старается оторвать себе руку. Джаред склоняется к Дженсену и на ухо шепчет ему пошлости о хорошей растяжке питчера и обещании показать вечером, как он может растягиваться. От этого шёпота Дженсен тонет, напоминая себе «Титаник» из прошлого века. По умолчанию, просто и незатейливо идёт ко дну. Этот спорт-бар они покидают первыми под тёплые взгляды коллег и друзей по работе.       А когда Дженсен не выдерживает и целует Джареда на узкой длинной парковке перед баром, смеющиеся глаза у Джареда кажутся почти прозрачными из-под бьющих им прямо в лицо солнечных лучей.

***

      — Дженс, держи свое пи…       Джаред обрывается на полу фразе и замечает застывший взгляд Дженсена. И он отлично знает, куда тот смотрит сейчас. На ту самую выщерблину в двери, оставшуюся после разбившегося стакана с виски в тот самый вечер.       — Слушай, Дженс, — Джаред садится на корточки около дивана, ставит две открытые бутылки на стол, тянет руку и дотрагивается до колена Дженсена. — Может, поменяем её, а?       Дженсен моргает несколько раз, а потом медленно переводит взгляд на Джареда. Он помнит то чувство, когда внутри него словно змеиными кольцами стягивало лёгкие, не давая нормально дышать. Когда медленно сворачиваясь, шуршала чешуёй боль, сдавливая сердце, не давая нормально биться. Тогда он один единственный раз допустил мысль, что Джаред так и останется в его памяти лишь голосом. Бестелесным звуком. И он никогда не найдёт его тела.       — Нет, — едва качает головой он. — Я хочу помнить, кого чуть было не потерял.       — Но зачем, Дженс? Это же…       Дженсен прерывает его слова, кладет ладонь на щёку и большим пальцем прикасается к его губам. Он чуть заметно трёт, словно что-то стирает, а потом, едва лишь дотрагиваясь своими губами, цепляет влажную изнанку.       — Чтобы знать, кто рядом со мной.       Дженсен сползает с дивана и садится на колени перед Джаредом. Он смотрит в его глаза, ощущает под своим прикосновением его теплую кожу, и утренняя щетина чуть колется под кончиками пальцев. Он рядом. И он дышит.       — Джаред… Джей...       Дженсен целует его, забираясь пальцами в волосы. Крепко сжимает пряди в кулак, прикасается большими пальцами к вискам, гладит скулы, скользит по кромке волос. Он словно прикипает к нему и не может остановиться. Не может перестать это делать. А когда лёгкие начинает покалывать от нехватки кислорода, он только немного отстраняется, но не убирает своих рук.       — Я здесь, Дженс, — вполголоса отвечает Джаред. — Я с тобой. Здесь.       Дженсен продолжает лихорадочно прикасаться к Джареду и слушать его слова, пока у него внутри не начинает закукливаться всё ещё остаточный и прожорливый страх. Вместе с этим противная сосущая пустота в области сердца медленно исчезает.       Джаред еще очень долгое время будет проверять, закрыты ли глаза у Дженсена и спит ли он, неожиданно вскидываясь среди ночи. А сам Дженсен всегда будет оборачиваться на голос Джареда, проверяя, с ним ли Джей. Или это снова — только голос.