Колесо Сансары

      Вернулись Драйзер с Бальзаком спустя два дня. Бонапарт за это время успел пройти все стадии своей истерики и теперь ходил мрачный и молчаливый. Во избежание новых взрывов, Джек старался с ним не пересекаться, полностью поглощенный собственными переживаниями. Теодор на связь перестал выходить совсем, а Бальзак по телефону о том, что у них там происходит, распространяться не хотел. До самого их возвращения Лондон терялся в догадках, что такого могло повлиять на поведение друзей. А после приезда всерьез обеспокоился самочувствием Драйзера.       Теодор оставил в городе пятнадцать, а может и все двадцать лет своей жизни. В замок он вернулся абсолютно седым, осунувшимся и бледным. Кроме темных синяков под глазами и проступивших морщин, Драйзер приобрел еще и пониженную температуру тела как в физическом, так и в магическом смысле. Джек его видел, но прочувствовать долго не мог. Будто кто-то забрал у Драйзера все тепло, оставив тлеть лишь малую искорку. Объяснять свое состояние Хранитель отказался, сославшись на более важные проблемы.       Оноре с порога заявил, что должен уехать в конце недели. Попытавшегося возмутиться Напа они с Теодором увели в зеленую гостиную и долго с ним о чем-то беседовали за закрытыми дверями. Джека Хранитель попросил за это время проверить внешнюю стену, окружавшую территорию замка. Без лошадей это выполнить было крайне тяжело. Времени потребовалось бы много, но Предприниматель возражать не стал. Раз попросили, значит там от него будет больше пользы.       Состряпав себе тройку огненных фонариков, Джек отправился осматривать стену, окружавшую замок. Ничего необычного не выявил ни поверхностный осмотр, ни дальнейшее, более внимательное изучение. Внутри же каждый камень испускал тусклый, жёлтый свет. Стена из таких полупрозрачных кирпичей нигде не прерывалась. Убедившись, что стена ни магически, ни физически в ближайшее время рассыпаться не собирается, Джек повернул к дому.       Оноре сидел на кухне в гордом одиночестве и пил чай.       — Хоть бы предупредил, — упрекнул его Джек, усевшись напротив.       — О чем?       — О том, что уезжать собрался. Мы же созванивались.       — Еще бы я сам знал... — Критик вздохнул. — По дороге домой Теодор поставил меня перед фактом.       — А ты даже возразить не попытался?       — Знаешь, когда у тебя на глазах человек старится на двадцать лет, не до возражений как-то.       — Это да, — Лондон вздохнул. — Он не сказал, что с ним случилось?       — Я думал это тот удар, про который он в последнее время говорил.       — Нет. Если бы это был он, мы бы с Тедом уже не разговаривали.       — Он с кем-то встречался в городе, — припомнил Бальзак. — Может быть причина в этом. И об отъезде заговорил сразу после того, как постарел.       — А зачем тебе надо уезжать?       — Надо разобраться с Сигмой. Теодор просто тонну информации на него накопал. У меня голова кругом идёт до сих пор. А Бонапарт может мне помочь в дороге. Да и мне спокойнее будет.       — И как? Он согласился? — Предприниматель достал из кармана мятую пачку и вытряхнул последнюю сигарету. — Еще и сигареты кончились...       — Согласился, но вопросов у него море. А Теодор отвечать на них не хочет. Я предложил тебя с нами забрать.       — И что Тед сказал? — Джек замер с незажженной сигаретой.       — Ничего. Сказал, с тобой об этом поговорить.       — Хм. И всё? Больше ничего не добавил?       — Нет.       — Странно.       — А должен был что-то сказать?       — Нет, — Лондон закурил.       — Так что? Ты едешь?       — Спасибо, конечно, но нет. Я здесь останусь.       — Теодор тебе что-то рассказал? С нами он делиться ничем не хочет.       Джек пожал плечами.       — Он скрытный парень, ты же знаешь.       — Он нам не доверяет?       — Психику вашу бережет.       — Как-то он странно это делает. Мне это напоминает тонущий корабль, — признался Баль.       — Не думаю, что все так серьезно, — Джек улыбнулся.       — Зачем тогда нас отсылать?       — Ему Нап мешает, — нашелся Предприниматель.       — Нап? Чем?       — Вы в город, уехать не успели, он всех вопросами завалил. Куда вы? Зачем? Почему? — Джек попытался передразнить Политика. — Слишком уж любопытный. Никакие дела в такой обстановке не провернуть.       — А Теодор затевает что-то секретное? — Бальзак огляделся, опасаясь, что Драйзер в этот момент появится рядом.       — Ммм, как сказать, — Джек пожал плечами. — Бонапарт очень странно реагирует на наши с Тедом отношения.       — Я слышал, — Критик кивнул.       — Если ты увезешь Бонапарта, у меня будет возможность растормошить Теодора. А то действительно не как у людей всё получается.       — Так просто то наедине не остаться? — прищурился Оноре.       — Так нет, мы пытались.       — Ну хорошо, — Бальзак вздохнул.       Джек со счастливым видом поерзал на стуле.       — Но Напу я скажу, зачем вы нас отсылаете, — пригрозил Критик.       — Да ради бога, — отмахнулся Джек и встал. — Пойду, Теда найду.       Он вышел из кухни и пошел в гостиную, предполагая, что Теодор с Бонапартом все еще там. На лестнице ему повстречался Наполеон, нагруженный сверх меры горой папок и бумаг.       — Где Теодор? — Джек поравнялся с ним.       — В библиотеке, — Политик спустился на несколько ступенек и добавил не глядя. — Пьет.       Лондон проводил его взглядом до конца лестницы и поспешил в библиотеку. Теодор сидел на полу перед камином в читальном зале. Справа от него покоились две стопки бумаг чуть побольше той, которую унес Бонапарт. Слева тут же на полу стояла открытая бутылка непонятного напитка янтарного цвета. Драйзер брал лист из первой стопки, внимательно изучал его содержимое, пил из бутылки, кидал листок в камин и тянулся за следующим. Брал листок, читал, пил, сжигал.       — Привет, — Джек привлек к себе внимание.       Теодор глянул на него через плечо.       — Привет, — он порвал один из листов пополам и швырнул в огонь.       — Я осмотрел забор. Все в порядке, — доложил Предприниматель.       — Хорошо, — Теодор кивнул. — Спасибо.       — Я сигналку поставил по периметру. Если кто-то сунется, будет фейерверк.       — Не стоило.       — Ты кого-то конкретного ждешь?       — Не жду, — еще три листа отправились в огонь. — Потому и просил посмотреть.       Джек подошел к нему, присел на корточки и потянулся, чтобы взять верхний листок. Бумаги были старыми, но рукописный текст на них сохранился идеально. Понять, о чем он, мешал ракурс, с которого Джек смотрел на документы. Теодор заметил его жест.       — Не трогай, — сказал строго, закрыв путь к бумагам рукой.       Джек тут же позабыл о бумагах. Худая кисть с тонкой, белой кожей покрытая шрамами от порезов и ожогов теперь захватила все внимание Лондона. Он осторожно взял его руку в свои и опустился на колени. Рука Драйзера казалась холодной и сухой.       — Даже не знаю что хуже... — Предприниматель начал осторожно растирать его руку. — Когда воды у тебя слишком много было или сейчас.       — Одинаково хреново, — Теодор снова приложился к бутылке, но внезапно согнулся, закашлявшись.       — Что-то не так? — Джек подскочил к нему.       — По ходу... — прохрипел Хранитель прижимая руку к груди. — Будь другом, помоги... — он снова закашлялся и опустился на пол.       — Чем помочь? — забеспокоился Джек, склоняясь над ним.       Теодор молчал. Джек осторожно ощупал его спину и ощутил между лопатками нездоровый холод. Именно в этом месте Драйзер прижимал к груди руку. Предприниматель устроился рядом на полу, обняв Хранителя сзади и закрыл глаза.       Камин растопили на совесть. Пламя грело до самых костей. Огонь струился по венам, разгоняя холод и темноту, растекался теплой волной по комнате, обволакивая предметы. Лондон слушал, как разгоняется кровь по жилам, наполняются теплым воздухом легкие. Замелькали в темноте красные искры. Их становилось всё больше. Они кружились вокруг, увлекая Джека глубже. В свете огоньков он увидел вдалеке странный, темный предмет. Приблизившись, Предприниматель увидел, что это черная клякса, распростершая свои длинные щупальца в разные стороны. Она болталась в пустоте, окруженная огоньками, похожая на клокочущий комок нервов. Почуяв Джека она выбросила в его сторону черный, склизкий щуп. Лондон увернулся. Клякса атаковала снова. И опять безуспешно. Джек вспыхнул. Ближние к нему отростки потеряли опору и скользнули к центру, прячась внутри кляксы. Лондон полетел вокруг кляксы, наблюдая, как рвутся одни за другими отростки в его свете. Когда отростков больше не осталось, клякса дрогнула последний раз и замерла, превратившись в идеально круглый, блестящий шар.       Джек ждал. Что-то странное было в этом непонятном пятне. Пока он размышлял о причинах его появления, по поверхности шара пошла рябь. Вслед за этим нижняя часть треснула, образуя отросток, похожий на хвост креветки. Клякса начала разворачиваться. Сверху появилась голова с черными провалами огромных глаз и пастью в тысячу острых, как иглы, зубов. Проявился плотный, хитиновый панцирь, под которым расположилось два десятка членистых лапок.       — Что ж вы мерзкие-то такие... — простонал Джек, отодвигаясь на безопасное расстояние.       Он удивился, что в этот раз его не накрыло то паническое оцепенение, которое появилось, когда Теодор вытащил из ноутбука Маркизу. Даже страха или омерзения он не ощутил. В лапках эта креветка-мутант держала пульсирующий, желтый кусок желе. Черные нити тянулись от брюха и лапок существа внутрь куска, вытягивая из него свет. Лондон понаблюдал за куском и решил, что именно из-за него здесь и оказался. Очень странная получилась визуализация. Может быть эта тварь и есть недуг Теодора. Тогда кусок желе нужно забрать у нее, пока она его не доела. Джек шагнул к монстру и протянул руку.       — Отдай!       Монстр притянул кусок ближе к телу, закрывая лапками и зашипел. Это было ожидаемо. Лондон чуть отклонился и махнул рукой перед его мордой. С пальцев слетели огненные нити и рассекли хитин будто масло. Монстр отшатнулся, но добычу не выпустил. Джек ударил еще раз. Огненный хлыст отсек голову от тела. Джек не стал дожидаться, собирается монстр или нет и начал бить его кнутом, отсекая конечности и просто куски плоти, пока перед ним не завис кусок желе с парой отрубленных лапок. Джек бросил хлыст себе под ноги, превратив его в огненную сеть. Отцепив лапки, он взял в руки посветлевший кусок желе, теплый и мягкий на ощупь, и быстро собрал в кучу все куски монстра. Сеть стянула останки в плотный комок и по щелчку пальцев сгорела, не оставив после себя ни следа. Джек прикрыл рукой свою добычу и поднялся наверх.       В комнате ничего не изменилось. Камин горел так же бодро. Бумаги и бутылка стояли на своих местах. Теодор лежал как и прежде, прижав руки к груди       — Эй, ты как? — Предприниматель приподнялся, заглядывая Хранителю в лицо.       Драйзер не шевельнулся. Выглядел он намного лучше, чем прежде, но реагировать на внешние возбудители не спешил.       — Тед? — Джек сел и заглянул Хранителю в лицо.       Неужели он что-то сделал не так? Драйзер шевельнулся и открыл глаза. Лондон облегченно вздохнул.       — Напугал. Как ты?       Хранитель молча сел и посмотрел на свою правую руку. На его ладони лежал уже знакомый Джеку кусок желе.       — Надо было тебя сразу позвать, — задумчиво проговорил Драйзер и швырнул желе в камин.       — Зачем?! — Джек запоздало схватил его за руку.       — Это не мое, расслабься, — Теодор снова потянулся к бутылке.       — А чье же? — Лондон сел перед ним, чтобы разговаривать было удобнее.       Теодор лишь пожал плечами, делая большой глоток из бутылки.       — Само хозяина найдет.       — По какому поводу пьем? — зашел с другой стороны Лондон.       — Внезапно вспомнил, что давно не напивался.       — Ты серьезно? — Джек нервно улыбнулся. — Будешь тратить драгоценное время на эту фигню?       — Это не фигня, — заметил Теодор, указывая на стопки бумаг. — Впрочем, не важно уже, — он с грустью посмотрел на бутылку и сделал еще глоток.       — Почему не важно?       — Бессмысленно выкраивать время, когда его у меня совсем нет, — спокойно сообщил Теодор.       — Есть какие-то новости? — Джек напрягся.       — Не то чтобы новости. Членов Ордена осталось лишь трое. Мне удалось задержать процесс на неделю, но это больше заслуга Оноре с Бонапартом.       — Это как? — не понял Джек.       — Дела с Сигмой обстоят хуже, чем я думал. Надо решать эту проблему и срочно. Георгий со мной согласился и пообещал не преследовать Оноре с Бонапартом, когда они уедут.       — А собирался?       — Раз пообещал, значит собирался.       — Стоп! — перебил его Джек. — Ты общался с Маршалом?       — Да. Следы Сигмы привели меня к нему.       — Ты еще скажи, что это он Оноре проклял.       — Нет. В свое время он даже сам пытался снять это проклятье.       — Серьезно? — фыркнул Джек. — Плохо старался.       — Я тоже пытался, — признался Теодор.       — Да? Почему раньше не сказал?       — Это не так важно, — пожал плечами Хранитель. — Большее, что я смог сделать, это привязать Оноре к Его Величеству. На тот момент они общались очень тесно. Это облегчило ситуацию и привело к тому, что мы имеем сейчас.       — А чем оно мешает сейчас? Удалил все контакты и живи спокойно.       Теодор вернулся к прерванному занятию.       — Сигма рвет связи. Полезные связи. Пока он есть, восстановить их будет невозможно.       — А зачем их восстанавливать? Пусть новые строит.       — А родители? С друзьями чуть проще, но ты рад будешь, если Оноре внезапно перестанет с тобой общаться?       — Как бы у него это получилось?       — Уедет он сейчас и пропадет. Ни позвонить, ни написать.       — Это было бы неприятно. Но я то про Сигму знаю. Буду способ искать, чтобы достучаться до него.       — Это ты. С твоим уровнем везения и упрямством ты до него достучишься. Другие даже пытаться не будут. Не захотят, — Теодор бросил в огонь сразу несколько листов. — Друзья — дело наживное. Одни ушли, другие пришли. У него были проблемы с работой, когда он только приехал сюда?       — Да, — Лондон с интересом наблюдал, как пламя на листах окрашивается в зеленый цвет. — На работу долго не брали по самым идиотским причинам. Перебивался подработками, пока в салон к Доку не устроился.       — Давно?       — Лет шесть уже работает. Нарадоваться не может.       — Шесть лет назад Нап купил замок и переехал сюда. Расстояние между ними сократилось и связь активировалась. Нашлась работа, друзья, увлечения. Полноценная жизнь началась, не подкопаешься. Сигма выжидал момент для удара и нанес его по самому больному месту. По семье. Свел в могилу любимого деда и рассорил Оноре с главной семьи.       — Может быть и Билл не такой уж говнюк?       — Мне он понравился, — пожал плечами Теодор и бросил еще лист в камин.       — Вы виделись?       — Да. Он был в квартире, когда мы приехали.       — И что? — Джек обрадовался, что его догадки подтвердились.       — Ничего. Вина выпили и спать легли. Утром он уехал.       — То есть Оноре может вернуться на свою квартиру?       Теодор порвал и бросил в камин еще пару листов, после чего внимательно посмотрел на Джека.       — А, ну да, — поправился Лондон. — Я забыл.       — Если они сделают все, как полагается, Оноре сможет и дальше жить в своей квартире, — терпеливо пояснил Драйзер. — Но захочет ли. Бонапарт любит простор.       — Но если они все сделают, тогда Нап ему больше не нужен будет?       — Как же. У них роман второй месяц. Вряд ли в ближайшее время они захотят разъехаться.       — Эм... — Джек задумался.       — Ты не знал? — удивился Драйзер.       — Нет, я догадывался. Не думал, что все уже официально. Я думал, они так... — Лондон помахал рукой в воздухе.       — Так — это у нас, — Теодор повторил его жест. — Они для себя уже все решили.       — Что значит у нас так?! — возмутился Джек. — Я сейчас обижусь.       — На что?       — Я для него тут, а он...! — попытался уйти от прямого ответа Джек. — Если ты считаешь, что между нами ничего нет...       — Я так не считаю, — Теодор повернулся к нему всем телом и уперся руками в пол, скрестив ноги. — Мне казалось в твоей жизни было достаточно конфетно-букетных периодов.       — Более чем, но я не об этом сейчас говорю.       — Пара из нас не самая обычная. Для простых людей подобные отношения могут казаться странными. Учитывая уровень посвящённости некоторых личностей в нашу историю, многим до сих пор кажется, что я сохну по призракам прошлого.       — Что, нарвался на очередную лекцию? — Лондон, наконец, заметил подвох в разговоре.       — Очень длинную лекцию об идеальных отношениях.       — Я, кстати, сказал Оноре, что мы Напа сплавляем, потому что хотели бы наедине побыть.       Теодор усмехнулся.       — Как я сам не додумался... Он предложил тебе с ними поехать?       — Ну да. Говорит, обстановка здесь на тонущий корабль похожа.       — Тебе так не кажется?       — Я стараюсь об этом не думать. Грустно от мысли, что мне из этого корабля воду вычерпывать предстоит.       — Вот именно... Перечерпай рюмкой целый океан... — Теодор глянул на стопки бумаг. — Ты можешь уехать. Я просто уйду к себе и дождусь исполнения ритуала там. Так можно будет обойтись малой кровью.       — Я не понимаю. Ты знаешь кто, как, когда проведет этот ритуал и сидишь сложа руки? Почему?       — Это уже решенный вопрос. Нам лишь дали информацию, как это произойдет.       — Я ничем помочь не могу?       — Пока что нет.       — До какого конкретно момента?       — Пока Маршал весь Орден не переловит.       — И что тогда?       — Тебе надо будет его найти и вернуть.       — Маршала?       — Орден.       — Где же я его искать буду?       — Это повод оставить Маршала в живых. После ритуала ему ничто не будет мешать добраться до Гримуара. Можешь его дождаться здесь и спросить, куда он Орден дел.       — А он меня к черту на куличики пошлет.       — Тут уж как спрашивать будешь, — Теодор скомкал исписанный с обеих сторон лист и бросил в камин.       — Толку? Орден и так нам не помогал.       — Думаю, после всего, он, наконец, зашевелится.       — Сильно сомневаюсь, — Джек подобрался ближе к стопкам. — Что ты делаешь?       — Не трогай, — предупредил Теодор. — Ошибки молодости сжигаю.       — Какая скучная молодость у тебя была. И в чём же ты ошибся?       — Совался, куда не просили. Дела добрые делал.       Теодор выудил из стопки смятый лист. В центре пожелтевшей страницы были выведены странные символы. Поверх чернил лист оказался щедро забрызган бурыми кляксами.       — Когда это у нас добрые дела кровью начали подкрепляться? — Джек внимательно изучил листок.       — Ты как Донован прямо. Это древняя магия. Там добро было понятием относительным.       — О. Ты в лесу голый с бубном танцевал у костра и ягнят резал?       — Нет, но с язычниками тоже дело иметь приходилось.       — Странно, почему ты с Дионисом только после меня познакомился. Он тоже ведь язычник.       — А он не высовывался. С ними сложно пересечься, если они сами этого не захотят. Не понадобился бы ему собутыльник, я бы и сейчас с ним не был знаком.       — Как все запутано....       — Не бери в голову.       — А трогать мне это почему нельзя?       — Каждый лист я тщательно проверяю. Пока ничего опасного не обнаружил, но если ты вдруг схватишься за что-нибудь не проверенное, мне будет сложно это снять.       — А если ты схватишься, то будет все нормально?       — Не думаю, что здесь есть что-то хуже этого, — Теодор указал на свои поседевшие волосы.       — А что это было?       — Та черная дрянь, которую ты сжег.       — Я понял. Откуда это взялось? Ты еще в городе свои грехи подчищать начал?       — Это проклятье, которое я в своё время наслал на Маршала. Когда я обратился к нему по поводу Сигмы, он обещал помочь, но только если я это проклятье с него сниму. Я снял.       — А если он тебя обманул? Дождется, когда ты свое обещание выполнишь, а сам ничего делать не станет?       — Он уже все сделал.       — Откуда знаешь?       — Знаю.       — Ладно, — Предприниматель сдался.       — Значит хуже чем сейчас уже не будет?       — Не должно.       — Моя помощь не требуется?       — Не знаю. Ты куда-то торопишься?       Джек пожал плечами.       — Нет. На кухню за пивом если только, нервы успокоить.       — Я могу поделиться, — Теодор протянул ему бутылку, которая на протяжении всего времени не опустела ни на глоток.       Джек хлебнул из горла. В бутылке оказался виски. Не самый удачный вариант, но бежать на кухню стало внезапно лень. Лондон глотнул еще и вернул бутылку Драйзеру.       — Посиди со мной пока я бумаги жгу. Иначе я опять себя накручивать начну. Устал уже.       — Не вопрос, — Джек улегся на пол рядом, чтобы видно было бумаги и камин.       Следующие полчаса они сидели молча. Теодор читал и жег бумаги, передавая время от времени Джеку бутылку с виски. Лондон согрелся внутри и снаружи и немного захмелел. Огонь, принимая бумаги, окрашивался то в зеленый, то в желтый, то в синий цвет. Предприниматель гадал, есть ли в этом какая-то магия или все происходящее замешано на химическом составе чернил. Первая стопка кончилась и Теодор принялся за вторую. Джек со своего места заметил странный шнурок, зажатый между листов, и подергал Теодора за рукав, привлекая внимание.       — Что это?       Драйзер изучил шнурок и положил в сторону стопку прижимающих его бумаг. Под ними обнаружился черный тряпичный мешочек, перевязанный этим шнурком. За долгое время, проведенное в стопке, мешочек спрессовался в тончайший пласт ткани. Сложно было определить, есть в нем что-то или нет.       — Заначка? — хихикнул Джек.       Хранитель покачал головой, не сводя с мешочка глаз. Медленно, будто опасаясь, что мешочек взорвется, он подцепил шнурок двумя пальцами и поднял на уровень глаз. Под мешочком на бумаге расползлось темное, почти черное округлое пятно. Скорее всего содержимое мешочка когда-то подтекало.       — Очередная жертва?       — Скорее трофей.       Теодор осторожно повернулся и бросил мешочек в огонь. Ткань ярко вспыхнула и заискрилась. Джеку показалось, что по комнате прокатился еле различимый вздох. Он приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть камин. Ткань лопнула, наружу, вопреки ожиданиям, потекла черная жидкость. Как смола, она медленно растекалась по поленьям, шипела и пенилась. Вскоре пламя взяло верх над этой странной дрянью и поглотило ее, как и все остальное до этого. Предприниматель глотнул виски и лег обратно на пол. Теодор вернулся к бумагам.       Джек перекатился на один бок и лежал так, пока у него не затекла шея, затем повернулся на другой, но так было совсем ничего не видно. В итоге он лег на спину и просто смотрел в потолок, ожидая, пока тело отдохнет. Теодора он не видел, слышал лишь шелест и треск разрываемых бумаг. Эти звуки странно убаюкивали. Джек прикрыл глаза и расслабился, но спать не хотелось. Странная слабость в теле со временем перетекла в одну точку и теплой тяжестью осела внизу живота. Лондон открыл глаза и приподнялся на локтях, делая вид, что разминает шею. Ощущения его не подвели. Внезапно накатившее возбуждение никуда не делось. В джинсах стало непривычно тесно. Мелькнула идея, предложить Теодору сделать перерыв, но нужные слова на ум идти не хотели. Только минуту спустя Джек понял, что бумаги за спиной больше не шелестят.       — Тед? — позвал он, не оборачиваясь.       — Дьявол, — выдавил вместо ответа Теодор.       Джек обернулся. Драйзер сидел на коленях спиной к нему, уперевшись руками в пол и низко опустив голову. Он тяжело дышал и дрожал всем телом.       — Что-то не так? — забеспокоился Лондон, подобравшись к нему сзади.       — Всё не так, — Хранитель несколько раз глубоко вдохнул и сел прямо.       — Что делать? — Предприниматель положил руки ему на плечи.       — Ты, кажется, хотел мне помочь с бумагами... — припомнил Теодор.       — Скажи, что делать, я помогу, — охотно согласился Джек. — Опять что-то сжечь надо?       — Нет, — Теодор медленно повернулся к нему лицом. — Раздевайся.       — Ммм. Прямо так сразу, — Лондон обрадовался, что его избавили от необходимости искать предлоги.       В следующий миг он оказался прижат к полу.       — Ты подсыпал что-то в виски? — продолжил он, не дождавшись ответа.       — Нет, — Теодор легким движением сдернул с него футболку и шустро замотал ее на запястьях.       — Не подсыпал или не в виски? — Джек выгнулся, изучая импровизированные наручники.       Теодор погладил рукой возбужденный член сквозь джинсы и глупые вопросы вышибло у Предпринимателя из головы. Пока Хранитель расстегивал ширинку и стаскивал одежду с бедер, Лондон еще успел подумать, что все это как-то внезапно и странно, но ощутив ладонь Драйзера на своей мошонке, решил отложить этот вопрос до лучших времен. Он шире раздвинул ноги, насколько позволяли джинсы, поддаваясь грубоватой ласке. Теодор торопился, но действовал аккуратно. Джек был так возбуждён, что не ожидал скорой разрядки и сильно удивился, когда она наступила. Еще больше он удивился, когда вновь ощутил тяжесть в паху.       — Отпусти, — прохрипел он, пытаясь высвободить руки из футболки.       Теодор вместо ответа впился в его шею, прикусывая и посасывая кожу. Лондон застонал. Ему казалось, что Драйзер сейчас где-то далеко. Здесь и сейчас есть только его руки. А так хотелось тепла, прикосновения кожи к коже. Он дразнил и изматывал, не приближаясь. Лишь целовал и покусывал кожу, ласкал языком соски и поглаживал член. Джек со стоном кончил снова.       — Чего ты ждёшь? — выдавил он, не отдышавшись.       — Ты не готов, — Теодор скользнул языком по его уху.       Выпустив, наконец, его член из руки, Драйзер протолкнул палец в его анус. Джек толкнулся ему навстречу.       — Я готов... Уже... Совсем... — он не знал, как выразить словами то, что сейчас чувствовал.       Два пальца.       — За что ты так со мной..?       Три.       — Я люблю тебя... — Джек снова попытался выдернуть руки.       Четыре. Жарко и скользко внутри. В воздухе запахло корицей. Лондон застонал, ловя губы Хранителя. Почему он так далеко? Почему не подходит ближе? Где они оба? Пол под ковром казался ледяным. Джек высвободил ноги из одежды и обхватил ими талию Теодора, надеясь, что это подтолкнет его к активным действиям. И Драйзер сдался. Он вынул пальцы и навалился на Джека, входя одним движением. Предприниматель закричал, вжимаясь затылком в пол и растворился в плавных и быстрых движениях, каждое из которых порождало дрожь от копчика до самой макушки. Воздуха не хватало. Джек не успевал сделать полный вдох. Воздух вместе со стоном вышибало из лёгких при каждом толчке. Когда Джек только настроился на нужный ритм, Теодор замер и отстранился. Слов не хватало. Лондон взвыл от обиды, выгнувшись на полу. Но Хранитель лишь перевернул его на живот. Предприниматель распластался на полу, призывно выгибая спину. Теодор проигнорировал его предложение и вцепился зубами в кожу на спине. Мелкая дрожь прошлась вдоль позвоночника. Джек приподнялся на локтях, требуя продолжения. Хранитель приподнял его бедра, вынуждая встать на колени и снова вошёл в него. Лондон выгнулся, толкаясь навстречу. В голове шумело, сердце колотилось где-то в висках. Предприниматель кончил, не выдержав напора и закашлялся, пытаясь вдохнуть полной грудью. Теодор двинулся еще несколько раз и вышел, оставив измученное тело на полу.       Так Джеку показалось. Не прошло и минуты, как он поднял его и усадил к себе на колени, прижимаясь грудью к взмокшей спине. Лондон ощутил ягодицами его твёрдый член. От новой волны возбуждения свело промежность. Замотанные футболкой руки Теодор завел ему за голову и обхватил пальцами соски. Джек выгнулся, вцепившись руками в собственный затылок. Потолок плыл перед глазами. Горячие пальцы то сжимали, то тянули, то гладили затвердевшие соски. Одна рука наконец выпустила сосок и снова взялась за член. Лондон застонал. Какая приятная пытка. Пусть она длится вечно. Теодор изогнулся и обхватил губами свободный сосок, потянул внутрь, прикусил зубами, отпустил, лизнул языком, обвел вокруг, снова прикусил. Джек таял. Сил не было. Он почти лежал на любовнике, полностью отдаваясь его рукам. Потому не стал сопротивляться, когда Теодор его отпустил и снова насадил на свой возбуждённый орган. Колдовство какое-то. Сколько же он терпел? Они терпели. Никто из них и словом не обмолвился, что надо бы... Лишь бы сердце выдержало.       Джек дивился своим мыслям, ощущая, как разгорается огонь внизу живота. Теодор прикуси его ухо и что-то шепнул. Лондон не мог разобрать ни слова. Он не здесь. Нигде и везде одновременно. Жаркая волна накрыла обоих...       Свет погас.       Джек лежал на полу и дрожал. Возбуждение наконец отпустило его. Осталась лишь усталость в каждой клеточке его тела. Теодор сидел рядом. Джек видел его руку на своём запястье и слышал еле различимый шёпот.       — Прости... — донеслось будто издалека.       Свет снова погас...       Джек лежал на диване у стены, укрытый пледом. Такой же слабый и измотанный. На лбу что-то мокрое и холодное. Вода бежала по лицу, стекала по шее на подушку. Теодор сидел рядом на полу голый, положив руку Джеку на живот, лицо завешано волосами, не разглядеть...       Джек моргнул.       В комнате зажегся свет. Теодор уже в одежде сидел на краю дивана и держал Джека за руку.       — За что..? — Лондон сжал его руку, досадуя, как сильно пересохло у него в горле.       У Драйзера на лице мелькнула вся боль и отчаяние этого мира. Джек прокашлялся и поспешил добавить.       — Извинялся за что?       Теодор вздохнул и поднес к его губам стакан с водой.       — Я переборщил... — ответил он.       Джек попытался забрать стакан, но понял, что руки его сейчас ничего не удержат и послушно выпил всё до капли.       — Так это теперь называется? — Джек медленно сел.       Делать этого сейчас не стоило. Организм воспротивился его активным действиям и попытался отключиться. Джек осторожно опустился обратно и дождался, пока вернётся зрение.       — Чего подсыпал-то рассказывай? — спросил он, сложив руки на животе.       — Ничего не подсыпал, — стоял на своём Хранитель. — Это... Незаконченное дело.       — Потрахаться? — Джек не мог сдержать улыбки.       — Что-то вроде... Не стоило его сжигать.       — Ты про мешочек тот?       Хранитель кивнул.       — Там был чей-то член?       — Нет! — Теодор поморщился. — У тебя ещё не всё выветрилось?       — Ты же сам сказал, трофей. Я и подумал, что ты кого-то на потом оставил, — Предприниматель хихикнул. — В нашем деле все версии хороши.       — Нет, там было сердце.       — А руку где посеял? — Джек накрыл голову пледом. — Да что со мной не так-то, а?!       Он хотел оставить ситуацию без комментариев. Ему даже не удалось определиться, как он ко всему этому относится. Но перестать хохмить Джек заставить себя не мог. Теодор сгреб его в охапку вместе с пледом и притянул к себе.       — Прости, — Лондон уткнулся ему в плечо. — Я такие глупости несу. В голове бардак.       — Ничего страшного. Это просто защитная реакция, — Теодор гладил его по спине, баюкая как маленького ребенка.       — Я бы, наверное, даже повторил, — Лондон выбрался из-под пледа.       — А я бы, наверное, нет, — ужаснулся Хранитель. — Собирать тебя после такого то еще удовольствие.       — Да? А я, вроде, нормально. Устал только.       — Рад, что ты себя хорошо чувствуешь, — Теодор чуть повернулся, чтобы Джеку было видно комнату.       У Лондона холодок по спине побежал. Читальный зал стал просто неузнаваем. Книги на полках остались нетронутыми. Камин, ковер на полу, стены, потолок — все было черным от копоти. От кресел у камина остались одни головешки. Начатая Теодором стопка бумаг превратилась в кучу пепла.       — Упс, — Джек перевел взгляд на Теодора.       Хранитель в пожаре не пострадал. Или уже успел восстановиться. Лишь кончики волос слегка подпалились.       — Я не об этом...— попытался объяснить Джек.       — Повторить можно будет, но без спецэффектов, — Теодор погладил его по голове. — Тебя отнести в комнату или здесь поспишь?       — Цыц, старикашка! — Лондон вцепился в диванную подушку. — Надорвешься ещё. Я тут посплю.       — Я приберусь здесь пока. Отдыхай.       Теодор опустил Джека обратно на диван и заботливо подоткнул плед.       — Ты сам-то как? — Лондон задумчиво осмотрел синяки на своих запястьях.       — Жить буду, — коротко ответил Теодор, подобрал с пола упавшее мокрое полотенце и пошел прибираться.       Джек собирался понаблюдать за ним, но измученный организм решил иначе и быстро выпал из реальности.       * * *       На грязной узкой улочке было тихо. Покосившиеся, старые дома жались друг к другу, нависая над мостовой. Провалы заколоченных окон и сломанные крыши не красил даже яркий закат. Цокот копыт глухим эхом разносился по улице. Голиаф осторожно ступал по неровным булыжникам мостовой.       — Стой, — Теодор натянул поводья. — Дальше я сам.       Он спешился и отвел коня в сторону.       — Жди здесь. Я позову.       Голиаф послушно остался на месте, провожая хозяина внимательным взглядом. Теодор шел вниз по улице, растворяясь в сумраке, окутавшем трущобы. Он внимательно изучал заколоченные окна и то там, то здесь обнаруживал жильцов. Слева трое, справа двое, чуть дальше четверо. Так много людей жило в этих развалинах и никто не выходил на улицу даже в светлое время суток. Три месяца назад здесь было шумно и днем, и ночью. Резвились дети. Между домами висело белье. На крылечках собирались местные сплетницы. По улице ходили суровые и ургюмые мужчины. Теперь все эти люди попрятались по углам. Даже самые отчаянные из них сидели тихо, наравне со всеми. Значит он угадал.       По городу ползли слухи. Один невероятнее другого. Но все они имели под собой, как ни странно, реальную основу и неоспоримые факты. Горожане верили в то, что говорили и не знали, куда податься. Кто-то бежал в церковь, кто-то заваливал бургомистра жалобами, требуя навести порядок в городе, а кто-то, как эти бедняки, запирался в своём доме и ждал своей очереди. Стража сбилась с ног, но поделать ничего не могла. Гибли люди. Тела находили по всему городу. За три месяца пятьдесят человек. Большое потрясение для маленького городка. Все смерти объединяло одно — наличие странного клейма на всех без исключения жертвах. Люди упивались, объедались сверх всякой меры. Многие умирали во время соития. Никто не видел, с кем они проводили эту ночь. Страшное было не это. Все жертвы были людьми приличными и уважаемыми. Никто из них никогда ранее не был замечен в чем-то подобном.       Последней каплей стало исчезновение монахини и двух священников. Тела их нашли спустя пару дней. Один из священников нахлебался воды так, что изо всех отверстий лилось. Другой набил свой желудок апельсинами, поедая их вместе с кожурой. Это вдвойне настораживало, учитывая, что апельсины в городе водились лишь на столах бургомистра и его приближенных. Откуда простой священник мог взять заморский фрукт в таких количествах, осталось загадкой. Монахиня умерла с улыбкой на лице и выглядела так, будто участвовала в оргии. После похорон отец Донован написал Теодору письмо, где подробно описал, с чем им пришлось столкнуться. Проигнорировав ворох требований от бургомистра приехать в город, отказать другу Драйзер не смог. Обрывочные рассказы перепуганных горожан привели Теодора в эти трущобы.       Все говорило о том, что в догадках он не ошибся. Через несколько домов он будто пересек незримую черту, отделяющую жилые трущобы от нежилых. Дома до самого тупика оставались такими же старыми, но не было в них больше ничего живого. Даже бродячие животные здесь не ходили. Зато, чем ближе он подходил к последнему дому, тем отчетливее в воздухе ощущался вопрос. Невидимый наблюдатель прощупывал каждый миллиметр пространства вокруг Теодора, не касаясь его самого, будто искал что-то. Драйзер остановился перед последним домом в конце тупика. Кто-то в этом доме был. Незнакомец наблюдал за ним сквозь гнилые стены и ждал. Ничего подобного Хранитель в этом городе не видел и надеялся не увидеть никогда.       Он толкнул хлипкую дверь и вошел в темное помещение. В полумраке еще можно было различить очертания мебели и лестницу, ведущую наверх. На самой верхней ступеньке стоял ничем не примечательный мужчина. Он с интересом разглядывал гостя, уперев руки в бока.       — Я тебя не звал, — заключил он, медленно спускаясь вниз.       — Я не самый желанный гость на этом празднике, — ответил Драйзер.       — Одиночка? — мужчина улыбнулся. — Не хватает внимания?       — Хочешь поговорить об этом? — Теодор захлопнул дверь.       Теперь тусклый свет проникал в дом через щели в проеме и между досками на окнах.       — Ты что за зверь такой? — человек спустился, шагнул в одну сторону, потом в другую, внимательно разглядывая Хранителя. — Я тебя здесь раньше не видел.       — Как много ты пропустил, — покачал головой Теодор, не сводя с него глаз.       — Вижу, вижу, — мужчина шагнул к нему и потянул носом воздух. — Ты вкусный.       — Ты зря сюда сунулся, — Теодор проигнорировал его комментарий.       — Ты мне угрожаешь? — мужчина искренне удивился.       — Да.       — Как мило, — мужчина нисколько не растерялся. — Ты местный сторожевой пес, значит?       Теодор молча ждал, изучая собеседника. Это было очень сильное существо. Вокруг оболочки просматривался яркий и плотный ореол. У людей таких не бывает. Название странному созданию он подобрать затруднялся. Мешала маскировка. Вопрос в воздухе сменился чувством легкой эйфории.       — Не берегут они тебя, — с сожалением продолжил мужчина. — Ой не берегут. Тебя подальше спрятать надо было, а не ставить впереди всех.       — Меня никто не выставлял. Я сам пришел.       Теодор попытался выровнять дыхание. Получилось плохо. Пульс участился, воздуха не хватало, начала кружиться голова. Знакомые ощущения в этот раз подавить оказалось сложнее, чем раньше.       — Как интересно. Поймать меня захотел? — мужчина шагнул ближе. — Много вас таких было. Не вышло ничего, как видишь.       — Почему?       Теодор схватился за стену, чтобы удержаться на ногах. Предательски подгибались колени. Существо странным образом воздействовало на него. То чувство, от которого Хранитель надеялся быстро избавиться, лишь усиливалось по мере приближения к незнакомцу. Тело охватил жар. В паху заныло от нахлынувшего возбуждения. Далекий, еле слышный шепот заполнял голову, не позволял мыслям задержаться, уговаривал поддаться чувствам, пойти за ними.       — Кто ж своему счастью вредить будет? — голос незнакомца эхом разносился по старому дому. — Зачем ты упираешься? — еще шаг.       Теодор застонал. Колени подкосились и он повис в объятиях этого существа. Ни отстраниться, ни оттолкнуть мужчину Драйзер не смог бы даже если бы захотел. Голос в голове зазвучал настойчивее.       — Ты совершаешь большую ошибку, — Теодор с трудом разомкнул зубы.       — Я делаю тебя свободным, — шепнул человек, запуская руку сквозь мантию и рубашку, касаясь его плеча.       Перед глазами поплыли цветные пятна. Прикосновение казалось обжигающим.       — Идем со мной, — послышался шепот у самого уха. — Ты больше никогда не будешь один.       Вторая ладонь легла на талию, вызывая дрожь во всем теле. Теодор отшатнулся, приваливаясь спиной к двери. Незнакомец провел рукой по его шее, запустил пальцы в волосы, заставляя взрываться в голове миллионы галактик. Вторая рука скользнула под одеждой, легла на пах. Что-то щёлкнуло в голове. Комната преобразилась. Чем ближе существо подбиралось, тем лучше было его видно. Слой за слоем оно втягивало Теодора под свою защиту. Сопротивляться не хотелось.       — Как много запретов, — существо провело раздвоенным языком по скуле Хранителя и застонало от удовольствия.       Теодор молчал. Как странно все складывается. Понимали ли другие, что с ними происходит, когда сталкивались с этим существом? Или он глотал их целиком, пока они наслаждались безграничным блаженством? Темнота вокруг сгущалась. Тело стало каменным, голова потяжелела. Света бы сюда... Яркая вспышка озарила комнату. Голова прояснилась. Хранитель увидел рядом с собой высокое существо с длинными, до пола, руками. Из спины его на подобие крыльев тянулись тонкие отростки, опутывающие всю комнату. В центре груди этого существа под кожей и мышцами светился пульсирующий комок. Не медля ни секунды, Драйзер протолкнул руку сквозь податливую плоть. Мышцы расступались, будто избегая его руки, пока пальцы не коснулись теплого комка. Морок пропал. Выветрилась эйфория. Тело постепенно тяжелело и наполнялось болью. Мужчина с удивлением смотрел на руку Теодора торчащую из собственной груди. Хранитель протолкнул руку глубже, обхватывая бьющееся сердце.       — Как... Ты...? — мужчина отшатнулся.       Теодор потянулся следом, тверже становясь на ноги.       — Ты зря сюда пришел, — повторил он и дернул руку на себя.       Сердце с чавкающим звуком выскочило из грудной клетки. Кожа и мышцы тут же затянулись. О том, что в тело вторгались, говорил теперь лишь кровоподтек на всю грудь. Мужчина шагнул назад, хватая ртом воздух и рухнул навзничь, раскинув руки. Теодор смотрел на бьющееся в его руке окровавленное сердце. Внутри мелькали маленькие искры. Даже присматриваться не надо было. Души убитых существом людей все были собраны здесь и питали его своей энергией. Сердце продолжало биться даже после смерти монстра.       Теодор упал на колени. Стоять было уже тяжело. Тело будто свело судорогой. Комната качалась перед глазами. Дрожащими руками он достал из кармана платок, завернул в него сердце, спрятал в карман и открыл дверь. На улице уже стемнело. Выход из трущоб виднелся вдалеке. Держась за косяк, Хранитель поднялся на ноги и свистнул так громко, как смог. Издалека послышался цокот копыт. Мгновение спустя перед ним возник Голиаф. Теодор шатаясь дошел до него и не упал лишь потому, что вовремя схватился за седло. Конь извернулся и обеспокоенно потянул его за рукав.       — Подожди, — Теодор оттолкнул его голову и достал из седельной сумки небольшой, тряпичный мешочек.       Вынув из кармана сердце, он сжал его в ладонях и сосредоточился. Боль постепенно отступала. Остатки воздействия монстра утекали в сердце через ладони, оставляя после себя лишь слабость. Закончив, Теодор убрал сердце в мешок и прицепил его к поясу. Осторожно забравшись на коня, он повел его обратно в город.       — До дома я не дотяну, — рассуждал он по дороге. — Переночуем в городе.       Голиаф скептически фыркнул.       — Заедем к Доновану. Он что-нибудь придумает, — Хранитель похлопал коня по шее. — Не переживай, без ужина не останешься.       На монастырском дворе было тихо и пусто. Пара фонарей горела у входа в храм, освещая прилегающую территорию. Теодор оставил Голиафа возле конюшни и прислушался. Донован был в храме. Исповедовал прихожанку. В такой поздний час. Хранитель накинул капюшон на голову и направился к входу в храм. Внутри горели свечи, но зал тоже оказался пуст. Драйзер отошел к исповедальне и затаился в тени колонны. Женщина вышла спустя пару минут. Она шептала слова благодарности и вытирала глаза платком. Тяжелый вечер у Донована выдался. Святой отец появляться в зале не спешил. Теодор убедился, что свидетелей нет и вошел в исповедальню.       — Прошу простить мне поздний визит, святой отец, — он тяжело пустился на скамью. — Зло не дремлет по ночам. Стараюсь соответствовать.       — Теодор? — окошко между комнатками распахнулось и сквозь деревянную решетку стало видно лицо священника.       — Доброй ночи, — Теодор слабо улыбнулся, сползая по стене в бок.       Окошко тут же захлопнулось, послышались шаги. Штора исповедальни распахнулась. На пороге стоял отец Донован.       — На тебе лица нет, — он шагнул в тесную комнатку и склонился над Хранителем.       — Всего-то... — Теодор осмотрел свою окровавленную руку.       — Ты ранен? — забеспокоился священник.       — Нам нужно поговорить без свидетелей, — Драйзер проигнорировал его вопрос.       — Ты что-то нашел?       — Не здесь, — Теодор замотал головой и медленно встал.       — Подожди, — Донован выглянул в зал и, убедившись, что там все еще никого нет, повел Драйзера за собой.       Помимо главного входа и двери за алтарём из зала можно было выйти через неприметную дверь за исповедальнями. Она вела в коридор с подсобными помещениями. Из него по лестнице они поднялись на верхний этаж. Священник втолкнул Драйзера в одну из келий и вошел следом, заперев дверь.       — Раздевайся, — велел он.       — Я не ранен, — попытался возразить Хранитель.       — Это я уже решать буду, — строго сказал священник, зажигая свечи.       Теодор уже не раз бывал в его комнате и мог обойтись без света, но священнику темнота была непривычна. Он нервничал. Хранитель видел, как дрожит лучина в его руке.       — Я не вовремя? — спросил он, когда священник закончил.       — Нет. Ты всегда во время, просто... — Донован потушил лучину. — Ты что-то принес с собой? Неуютно...       — Да. Счастье, — Теодор улыбнулся.       Священник обеспокоенно на него посмотрел. Хранитель отцепил от пояса мешочек и продемонстрировал его святому отцу.       — Я нашел убийцу. Здесь его сердце.       — Господь Всемогущий! — Донован перекрестился. — Оно бьется?!       — Да. Жутковато получилось, но у меня не было времени наводить красоту.       Святой отец кивнул.       — Сними мантию, я тебя осмотрю.       — Не нужно, я в порядке, — Теодор положил мешочек на стол.       — Тед, не спорь.       Драйзер сдался и снял мантию, положив ее на кровать.       — Расскажи, что случилось? — попросил священник, протягивая ему смоченное водой полотенце.       Хранитель вытер руки и лицо и уселся на кровать.       — Он прятался в трущобах. Ловил жертв, вынимал душу и собирал в своем сердце. Это был его источник силы.       — Кто это был? Я впервые слышу о таком.       — Кто-то из падших, наверное. Крылья у него когда-то были. Но силы у него будет побольше.       — Создание очень сильное, если смогло довести тебя до такого состояния, — Донован осмотрел его запястья и шею и начал расстегивать рубашку.       — Ты мне льстишь, — покачал головой Теодор, глядя в потолок. — Не переусердствуй, тут прохладно.       — Как ты себя чувствуешь? — Донован внимательно оглядел его шею и грудь.       — Плохо, — не стал скрывать Хранитель. — Давно такого не было.       — Ты дрожишь.       — Я устал, — Теодор поднял голову, опомнившись. — Там Голиаф у конюшни. Присмотри за ним, если вдруг усну.       — Хорошо. Приляг, — Донован выпрямился.       Теодор снял сапоги и растянулся на узкой кровати.       — Что с сердцем делать? — священник отошел к столу, достал красную свечу и молитвослов.       — Его надо чистить. Я пока не могу. Думал, ты мне поможешь.       — С радостью, но как?       — Обычного отпевания будет достаточно.       — Но я читал отходную по всем жертвам, — напомнил Донован зажег свечу и чуть не выронил ее, так сильно она начала коптить и трещать.       — Он никого не пустил. Ты читать-то читал, но до них твои молитвы не долетели.       Священник понаблюдал за пламенем свечи, ожидая, когда оно успокоится.       — Ты не хочешь исповедаться?       — Я так плохо выгляжу? — Теодор улыбнулся и прикрыл глаза.       — Свечи не врут. Тебя что-то тревожит.       — Тревожит... — Драйзер нервно хихикнул. — Обычные люди от этого умирают.       Донован молча сел на край кровати.       — Я вдруг понял, какую глупую и бесполезную жизнь вел все это время.       — Что натолкнуло тебя на эти мысли?       — Наверное, то, с каким аппетитом на меня набросилась эта тварь.       — Было что-то необычное? — священник задумчиво вертел в руках свечу.       — Честно, я надеялся на этого монстра. Думал, он что-то новое мне расскажет.       — Чего именно ты ждал от лживой твари? — удивился Донован.       — Нет. Этот не врал. Он выбирал жертву, брал самую сокровенную ее слабость и давал ею насладиться сверх всякой меры.       — Вот как. И чем же он пытался подкупить тебя?       — От меня за милю разит одиночеством. Чем он меня мог еще подкупить? — Теодор повернулся на бок. — Я надеялся, он найдет что-нибудь еще.       — Зачем тебе это?       — Должно же быть хоть какое-то разнообразие в моей унылой жизни, — Драйзер замолчал.       Донован смотрел сквозь пламя свечи, подбирая нужные слова.       — Этот город меня убивает, — добавил Теодор.       Священник не глядя протянул руку и положил Хранителю на голову.       — Ты же горишь! — он подскочил на месте.       — Колдунам положено гореть, — Хранитель выдавил идиотскую улыбку. — Воздержание явно не мой конек...       — Попробуй поспать немного, — Донован заново смочил полотенце водой и положил Драйзеру на лоб.       — Да, — Хранитель уставился в одну точку перед собой. — Поспать...       — Я почитаю молитву, — священник указал на молитвослов. — Тебе это помогает.       — Сердце и Голиаф, — напомнил Теодор, сложив руки на животе. — Остальное терпит.       — Хорошо, — Донован отошел от кровати.       — Как ты будешь объяснять, что я здесь?       — Объяснять? — переспросил святой отец.       — У тебя и так проблем хватает из-за меня...       — Утром, — перебил его священник. — Всё обсудим утром.       — Свечу оставь, — попросил Хранитель.       Священник поставил свечу в подставку на столе, взял мешочек с сердцем и вышел из кельи плотно прикрыв дверь. Теодор проводил его взглядом и медленно поднял и опустил руку на кровать. Все свечи в комнате разом погасли, кроме той, которую Донован оставил на столе. Теодор понаблюдал за ее пламенем и забрался под мантию с головой.       * * *       — Все! — Нап захлопнул багажник. — Покурим на дорожку?       Он отошел от машины и уселся на скамейку.       — Баль, карта у тебя?       Оноре похлопал по сумке, закуривая одной рукой.       — Отлично. Это взяли, это взяли, — Нап перебирал вещи в уме.       Они забили багажник машины до отказа.       — Я уже запутался, что мы взяли, а что нет.       — Вы три раза вещи перебирали, — напомнил Теодор. — Угомонись. Не в лес едете. Необходимое можно будет купить по дороге.       — Надеюсь, нам больше ничего не пригодится, — Баль еще раз проверил список.       — Кстати, — Бонапарт потушил сигарету и бросил окурок в пепельницу. — О покупках. Сколько у нас с собой денег?       Оноре достал из сумки кошелек.       — Здесь восемьсот долларов.       — А на карте? — Нап достал телефон.       — На дорогу хватит, — заверил Теодор.       Бонапарт открыл сообщения. Лицо его вытянулось от удивления. Он опустил телефон и потер глаза.       — Что за шутки? — Нап показал экран телефона Драйзеру.       — Состояние твоего счета, — пожал плечами Теодор.       — Двадцать пять миллионов?!       — Я открыл сейф, — Хранитель был невозмутим. — Не могу больше хранить такие суммы.       — Зачем так много?       — Сколько должен, столько и перевел. Чего ты беспокоишься?       — Забери обратно! Что я должен делать с такой большой суммой?       — Что хочешь, то и делай, — Теодор жестом пресек очередной поток возмущений. — Ты уже большой мальчик. Способен и сам распоряжаться своими финансами.       Бонапарт плюнул себе под ноги и убрал телефон в карман.       — Какие еще сюрпризы нас ждут?       — Вас? — Теодор задумался. — Гололед и пробка на сороковой миле пятнадцатого шоссе, — он прикрыл глаза и повел рукой перед собой. — Нет. Гололеда не будет.       — Ну спасибо, — Бонапарт встал. — Чтобы это было последней неприятностью в дороге, — погрозил он Хранителю пальцем.       — Это как получится, — развел руками Теодор.       — Тед!       — Шучу, шучу! — Драйзер примирительно вскинул руки. — Сделаем все возможное, Ваше Величество.       Бальзак повернулся к Джеку.       — Не люблю долго прощаться, — хмуро заявил Лондон, бросив окурок в урну.       — Я тоже.       — Будьте на связи, — попросил Предприниматель.       — Не знаю, как на трассе со связью будет. До вас тогда даже в мотеле было не дозвониться. В любом случае, доберемся до места и наберем вас, — заверил его Бальзак.       — Главное, чтобы у нас связь не пропала, — Джек улыбнулся.       Его угнетал этот разговор. Хотелось сказать больше. Как он рад, что встретил такого чудесного друга. Как хорошо они проводили время. Как много полезного принесли друг другу. Хотелось поблагодарить Бонапарта за то, что познакомил его с Теодором. Много чего еще он хотел сказать, но вместо этого стиснул зубы и улыбнулся уезжающим друзьям. Теодор держался бодро. Сожжение старых документов повлияло на него лучшим образом. Появилось настроение, аппетит. Тему Маршала они больше не поднимали. Впечатлений и без него хватало. Недавние безобразия не остались не замечены домочадцами. Джек не знал, что им сказал Теодор, но от комментариев воздержался даже Нап. Смотрел косо, улыбался, но молчал. Джек решил не переживать по этому поводу. Фантазия Бонапарта границ не знала. Даже маленький намек он мог превратить в целую историю в трех действиях с двумя антрактами.       — Ладно! — Бонапарт привлек их внимание. — Надо ехать. А то сейчас расплачусь.       Бальзак кивнул.       — Надеюсь, у нас все получится, — сказал он Джеку тихо.       — Тед помог, значит получится, — заверил его Джек.       Они сели в машину и поехали к воротам.       — Я буду по ним скучать, — сказал Теодор с улыбкой, махая вслед машине рукой.       — Ладно тебе, — Джек ткнул его локтем в бок. — Увидимся еще.       — И что? Месяц без этого эгоиста будет самым скучным за последнее время.       — Перестань. Не дадут нам скучать, — Джек проводил машину взглядом за ворота и отвернулся. — У меня идея.       — Какая? — Теодор направился в замок.       — По поводу Ордена.       — Рассказывай.       — Эм... С чего бы начать? — Джек задумался. — Сердце, которое мы сожгли... Тот тип убивал людей и собирал их души.       — Так, — подтвердил Драйзер.       — Маршал с Орденом может что-то подобное провернуть?       — Я думаю, он именно это и провернул. Но Орден жив.       — Я это к тому... Может ли он для этого использовать артефакты или так же органы? Может не свои, чужие какие-нибудь?       — С органами сразу вариант отпадает, — возразил Теодор. — Чтобы они служили в качестве сосудов, их нужно изначально под это строить. Тот таким родился. Цели Маршала, конечно, оправдывают средства, но не настолько. А вот с артефактами все возможно.       — Значит есть такие артефакты? — обрадовался Джек.       Теодор пошел в красную гостиную.       — Редкость большая, особенно в настоящее время, но если знать технологию, можно такой артефакт приготовить.       — А как он работает? — Лондон опередил его и забрался в кресло у камина.       Поленья в камине вспыхнули. Теодор прошел и уселся в кресло напротив.       — Берется участок тонкого пространства, запирается, а из предмета делают ключ.       — Значит надо будет выяснить, что это за ключ и открыть пространство, — оживился Предприниматель.       — Для того, чтобы запереть одного мага в такой ловушке, нужно было заплатить не малую цену. У Маршала нет таких ресурсов для нескольких сотен сильных магов.       — Какая стройная была версия, — расстроился Джек.       — Мне нравится ход твоих мыслей, — подбодрил его Хранитель. — Можно покопать в этом направлении.       Джек улыбнулся и потянул руки к огню.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Теодор, расстегнув верхние крючки мантии.       — Я? Нормально. Ты же меня вылечил.       — Я не об этом.       — Немного грустно, немного стыдно, немного страшно. Что из этого тебя интересует?       — Почему стыдно?       — Ты так и не сказал, чего такого наболтал Бонапарту. Что он там про нас надумать мог?       — Тебя это так беспокоит? — отмахнулся Хранитель. — Ничего, выходящего за рамки вашего с Оноре сценария я не говорил. Лишь подтвердил, что нам неплохо было бы провести время наедине.       — Представляю, что он там себе нафантазировал... — хмуро заметил Джек.       — Пусть завидует молча.       — О, — Джек оживился. — Ты говорил, что никогда отсюда не уезжал. Наврал? К драконам же ты ходил.       — Это была единственная вылазка. Обстоятельства вынудили меня найти Таара и отправить на твои поиски.       — Абсолют вынудил, — поправил Джек.       — Нет. Абсолют лишь подкинул работу по душе.       — Чем она отличалась от того, что ты делал в городе?       — Целью. В городе был концерт по заявкам. В случае с Драконами заказчиком был я сам. Кроме Таара это никому не было выгодно на тот момент, но у него не было возможности обратиться за помощью.       — Как же ты ухитрился накопить столько бумаги, если постоянно сидел на месте?       — Подобные тому проглоту в городе и его окрестностях появлялись довольно часто. К тому же Бонапарт периодически требовал не только совета, но и определенных действий.       — Не скучно было, в общем, — подытожил Джек.       — С какой стороны посмотреть. В один прекрасный момент это превратилось в тошнотворную рутину. Тогда я все бросил и ушел искать драконов.       Джек слез с кресла и уселся у Теодора в ногах и облокотился о его колени.       — Как грустно ты без меня жил...       Драйзер погладил его по голове.       — Рад, что всё закончилось.       Лондон обхватил его колени и спрятал лицо в подоле мантии. Если кто-то вздумает напасть на его сокровище, ему придется иметь дело с Лондоном.       — Никому тебя не отдам.