Колесо Сансары

      Джек никак не мог понять, во сколько он проснулся. Когда они ложились спать, на улице было темно. И сейчас на улице светлее не стало. Предприниматель осторожно выбрался из своего укромного угла, в который его зажал Теодор, и пошел искать в потемках свои часы. Драйзер распластался по кровати и даже не шевельнулся, когда Джек через него перебирался. Лондон прошел к комоду и отодвинул гобелен, закрывающий окно. Они проспали весь день. На улице почти стемнело. Полоска заката догорала на западе. Откуда-то издалека доносился еле слышный, хрустальный перезвон. Звук доносился из леса, Джек в этом не сомневался. Кому это взбрело в голову чем-то там звенеть? Лондон оделся и вернулся к кровати. Теодор спал крепко. Джек послушал его мерное дыхание, поправил одеяло и пошел вниз завтракать.       В замке было тепло, тихо и спокойно. Гости еще спали. Предприниматель без приключений добрался до кухни. Декорации для вчерашней игры частично убрали. Из коридоров и холла исчез весь инвентарь. Теперь помещения казались просто брошенными. На кухне не изменилось ничего. Все вчерашние блюда составили в холодильник. От обилия еды разбегались глаза. Есть Джек не особо хотел. Он сварил себе кофе, положил по ложке салатов и уселся за стол. Время тянулось медленно. Джеку даже показалось, что это он провалился в какой-нибудь временной карман. Все уже встали, умылись, поели и занялись своими делами, а он сидит и пьет свою бесконечную чашку кофе. Это было бы ужасно... Джек сгрузил пустую посуду в раковину и пошел наверх. Вскоре он понял, что его так смущает. С часами все было нормально. Куда бы Джек не пошел, его везде сопровождал этот странный, далекий звон. Ему даже показалось, что звенит у него в ушах, но звук в дальних комнатах становился тише, а за парадной дверью зазвучал громче. Час спустя Джек уже не мог думать ни о чем кроме этого звона. Его посетила сумасшедшая идея, которую захотелось тут же воплотить в жизнь. Лондон побежал к себе переодеваться. Захватил фонарик и телефон и пошел вниз. Дойдя до парадных дверей, Предприниматель взялся за ручку.       — Далеко собрался?       Вопрос завис в воздухе и осел на стенах. Будто все пространство холла превратилось в сгусток внимания. Джек обернулся.       — Мне надо в лес, — сообщил он пустоте.       Как объяснить свой поступок, ему в голову еще не пришло.       — Лопату возьми, — ответили стены.       — А можно Голиафа? — озвучил Лондон новую идею.       — Можно.       Джек сбегал на кухню за яблоками и поспешил в конюшню. Лошади встретили его любопытными взглядами. Лондон угостил всех по очереди и пошел договариваться с Голиафом.       — Привет, — Джек протянул ему яблоко.       Конь молча принял угощение.       — Хочешь прогуляться? — Лондон потянулся и погладил его по шее.       Не встретив возражений, Джек пошел собирать вещи. В дальнем углу под кучей барахла нашлась небольшая лопатка. Это было как раз то, что нужно. Собрав коня должным образом, Джек прицепил лопатку к седлу и вывел Голиафа на улицу. Закрыв конюшню, Предприниматель забрался в седло и направил коня к воротам.       Створки распахнулись, выпуская их и сомкнулись за спиной. Джек прислушивался к звону, который теперь звучал слева. Источник звука не менял своего положения, но пешком до него добраться было бы проблематично. Джек приметил тропинку слева от дороги и повел коня туда. Голиаф шел ровно, послушно поворачивая туда, куда ведут. Джек и сам плохо представлял себе конечную цель их путешествия. Да это и не важно было. На Голиафе ехать оказалось в разы комфортнее, чем на Снежке. Может быть на это влиял опыт коня. Или Джек сам себя в этом убедил, припоминая, что когда-то он уже общался с Голиафом. Ничего из своих прошлых похождений он не вспоминал. Абсолют делал упор на отношениях с Теодором и Голиафа оставил без внимания. Вокруг было тихо и спокойно. Глаза привыкли к темноте. Тропа хорошо просматривалась впереди. Иногда откуда-то справа доносился далекий шум мотора. Редкие машины все же ездили по трассе. Мелодичный звон продолжал доноситься издалека, как раз оттуда, куда вела их тропинка.       — Интересно, ты тоже слышишь этот звон? — Джек погладил Голиафа по шее.       Ехать в полной тишине было немного тревожно. Конь мотнул головой. Может быть ему не понравилось поглаживание, а может быть это был своеобразный кивок. Кто разберет, что у этой зверюги в голове. Путешествие затянулось. Лондон решился и пустил Голиафа рысью. Звон зазвучал громче. Они приближались к источнику звука. Спустя минут пятнадцать они вышли на небольшую поляну. Звон резко сместился в право. Джек притормозил и направил Голиафа в ту сторону.       На самом краю поляны рос раскидистый клен. Таких больших деревьев Джек никогда не видел. Конечно в лесу было много старых деревьев. Возможно, Джек их видел совсем молодыми триста лет назад. Однако, конкретно с этим кленом было что-то не так. Помимо необычных размеров, вокруг него почти не было снега. Покров со всех сторон кончался в метре от ствола. Предприниматель вдруг вспомнил про теплый камень, о котором кузина Теодора рассказывала священнику. Возможно теплыми зимой тут были не только камни. Но зачем его сюда привели? Джек глянул на Голиафа.       — Зачем мы сюда пришли? — спросил он у коня.       Голиаф вместо ответа шагнул к дереву и топнул ногой между корней. Потом еще раз. Джек запоздало понял, что конь со всеми своими возможностями пытается рыть землю. Вот зачем лопата! Но копать в такой темноте. Что он там может найти? Лондон отвел Голиафа в сторону и привязал к толстому суку, чтобы не сбежал. Сам подошел к дереву и попробовал вызвать огонь на пальцах, как вчера учил Маркус. Шарик появился с третьего раза. Джек подержал его в ладонях, согревая руки, потом отложил его рядом на сугроб. Огонек из красного стал синим, но не погас и не расплавил снег под собой. Джек несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, разгоняя тепло по телу и достал лопату. Земля тоже оказалась теплой, копалась легко. Как глубоко копать придется, Джек не знал. Наверное потому процесс сильно затянулся. Он уже на метр углубился в землю, копая больше не яму, а нору под дерево, когда лопатка, наконец, наткнулась на что-то более твердое, чем корни деревьев. Предприниматель выбрался из норы, взял огненный шарик и полез обратно. В свете огонька он подкопал предмет и потянул его на себя. К его удивлению это оказалось седло. Оно было очень старым и почти сразу сломалось пополам. Под седлом в земле лежал мешок из плотной ткани, опутанный кожаными шнурками. Его время почти не тронуло. Мешок оказался тяжелым. Внутри что-то перекатывалось и звенело. Джек уселся прямо на землю, поставив мешок перед собой и начал его развязывать. Внутри лежало солнце. Именно эта мысль посетила Лондона, когда он раскрыл мешок. Свет внутри был таким ярким, что смотреть на него было больно. Предприниматель зажмурился, дождался пока глаза придут в норму и снова открыл мешок. Ему показалось. Никакое там было не солнце. На горе золотых монет, колец, цепей, браслетов лежал каплевидный рубин в золотой оправе. Внутри рубина пульсировало оранжевое пламя, будто билось маленькое сердце. Джек не мог оторвать взгляда от камня. Его будто затягивало внутрь, пока свет камня не заполнил собой все обозреваемое пространство.       Город остался позади. Голиаф вспомнил родную дорогу и побежал быстрее без напоминаний. Сердце Джека колотилось как бешеное. Еще каких-то полчаса и он его увидит. Столько лет... Он был здесь так давно. Ничего не изменилось. Все те же холмы и болотца. И замок, который видно с холма. Голиаф преодолел вершину холма и поскакал вниз. Вместо родного замка Джек увидел безобразный черно-красный купол, возвышающийся над лесом. Предвкушение скорой встречи угасло. Кто-то чужой здесь хорошо похозяйничал. Встреча могла быть не такой радостной, как он представлял. Голиаф вывернул на основную дорогу. Точнее магическая тропа вывела их туда, где дорога пролегала раньше. Пришлось продираться сквозь плотный кустарник, но это мелочи. Впереди показались ворота. Еще немного, они совсем близко... У самых ворот Голиаф остановился. Чугунная решетка была сломана, одна створка, увитая травой лежала на земле, другая болталась на одной петле. Не это остановило путников. Перед воротами стоял человек, преграждая им путь. Высокий мужчина, усталый, седой не по годам вытянул руку вперед требуя остановиться. Весь он был будто соткан из лунного света. Его фигура бросала отсвет на землю и деревья вокруг. Такой встречи Джек совсем не ожидал, но нисколько не сомневался, кто стоит перед ним.       — Абсолют? — он поднялся в стременах. — Дай пройти.       Мужчина покачал головой.       — Где Теодор? Почему нам нельзя туда?       — Он никого к себе не пускает, — ответил Абсолют.       — Что значит не пускает? — возмутился Лондон, спешившись.       Абсолют молча указал на замок. Джек присмотрелся. Из сумерек проступила золотая стена, окружающая территорию.       — И что? — Предприниматель повернулся к Абсолюту.       Мужчина ткнул пальцем под ноги. По кромке поля земля была усеяна костями. В основном это были мелкие животные. Но попалась и пара человеческих черепов. Кости были старыми и почти все уже скрылись в траве. Джек вытянул руку к полю, но касаться не стал. Будто электрический разряд прошел через ладонь до плеча. Его вдруг охватила волна такой ярости, какой он никогда не испытывал. Он готов был разорвать любого, кто сейчас оказался бы в его поле зрения. Сжечь, растерзать. Волна схлынула. Джек рухнул на колени, ощутив сильную слабость.       — Без исключений, — продолжил Абсолют, поднимая над ним руку. — Ни войти, ни выйти.       — Убери ее. Ты же можешь.... — простонал Лондон, поднимаясь на ноги.       — Еще не время.       — Не время? — Джек оглядел темные провалы выбитых окон.       Замок казался забытым и брошенным. Отсюда хорошо было видно болтающуюся на сломанных петлях дверь.       — Чего ты ждешь?       — Чуда, — просто ответил Абсолют.       — Чуда?! — Лондон начал закипать. — Ты просто сидишь и ждешь?       — Да.       — Ты можешь передать Теодору, что я здесь?       Абсолют прикрыл глаза.       — Он не услышит.       — Почему?       — Спит.       — Передай, когда проснется.       — Я не знаю, когда это произойдет.       — Ты чего-то не знаешь? — усмехнулся Джек. — Давно он спит? Я скажу, когда проснется.       — Второй месяц.       — Так долго... — Джек пытался увидеть хоть один огонек в окнах замка.       На его памяти Теодор никогда не спал больше недели. А когда просыпался, его приходилось отпаивать и кормить бульонами.       — Часто он так спит?       — Почти все время.       — Когда же он ест?       — Смешной ты. Ему нечего есть.       — Я смешной?! — Лондон готов был броситься на мужчину с кулаками. — Почему не доглядел?       — Чем мог, тем помог. Не кричи на меня.       Джек немного успокоился.       — И что теперь делать?       — Ты виделся с Тааром, — Абсолют не спрашивал, он утверждал.       — Да. Но я думал вначале Теодора повидать...       — Успеешь еще.       — А если я не справлюсь?       — Что значит если? У тебя нет права на ошибку.       — Знаешь что...?       Абсолют мельком посмотрел на Предпринимателя и Джек внезапно вспомнил, что говорит совсем не с человеком и даже не с магом. Это его взбесило еще больше. Почему он должен его бояться?       — Не зыркай на меня! — огрызнулся Предприниматель.       Абсолют поднял руку со сложенными вместе кончиками пальцев.       — Могу не зыркать, — ответил он. — Один щелчок и сердце Теодора остановится. Мне не сложно.       — Скотина! — Джек старался не подавать вида, как испугался.       Угрозы от Абсолюта не исходило никакой, но не было никаких сомнений, что он воплотит обещанное без колебаний.       — Ты не с тем воевать собрался, — Абсолют устало вздохнул. — У нас договор. Выполнишь свою часть, я выполню свою. Все честно.       Джек отступил. Какой смысл сейчас спорить.       — У меня к тебе две просьбы.       — Слушаю.       — Покажи мне Теодора.       — Тебе не понравится.       — Я не спрашиваю, понравится мне или нет. Покажи.       — Хорошо. Какая вторая просьба?       — Позаботься о Голиафе. Я не поведу его в город.       — Позабочусь. Ты готов? — Абсолют потянул к нему руку.       Джек следил за призрачной ладонью, размышляя, что он почувствует, увидев Теодора столько лет спустя. Увидеть его хотелось безумно, но сознание никак не покидали слова Абсолюта. Что ему может не понравиться? За весь их разговор Абсолют нельзя было уличить в сумасбродстве. Все его слова не были лишены здравого смысла. Возможно, он не из-за лени сообщил об этом Джеку. Что за причины могли его на это толкнуть? Лондон начал перебирать возможные изменения, какие мог приобрести Теодор за восемь лет. Нет. Последний раз он видел Теодора живым и здоровым. Пусть так и остается. Вначале дело. Будет у них еще время, чтобы повидаться. К тому же подглядывать за Драйзером будет не честно.       — Стой! — Джек отшатнулся. — Я передумал.       Абсолют опустил руку.       — Он за тобой присматривал.       — Я знаю, — Лондон покосился на Голиафа. — У меня нет таких возможностей и приобретать их даже на миг я не готов. Позже повидаемся.       Он забрался в седло.       — Я спрячу вещи в лесу и отпущу Голиафа. Пожалуйста, береги его.       — Буду. Удачи, — Абсолют кивнул и исчез.       Джек еще раз глянул на замок и повернул Голиафа обратно. Проскакав немного по дороге они свернули в лес. Джек не искал место, действовал по наитию. Клады прятать его научил Таар. Тайная тропа прорисовывалась под ногами Голиафа. Только они ее увидят, только им будет известно, куда она ведет. Когда они прошли достаточно далеко, Джек остановил Голиафа на первой же полянке и спешился. Отцепил сумку, расседлал коня.       — Я очень рад, что мы с тобой познакомились, — он погладил Голиафа по голове. — Спасибо тебе за помощь, но дальше я пойду один.       Голиаф ткнулся мордой ему в щеку.       — Иди домой, дружище. Будь осторожен.       Он отвернулся и принялся укладывать вещи. Все, что привез с собой, что собирал столько лет, сложил в походный мешок. Оставил лишь горсть монет в кармане. Иногда деньги решали проблемы гораздо быстрее и легче грубой силы. Этой горсти должно было хватить чтобы проложить себе дорогу к Маршалу. Последним он вытащил из-под одежды рубин на цепочке. Если его получат враги, он себе этого никогда не простит. Подарок Теодора так его выручал. Выручит и теперь. Лондон сжал кулон в ладонях, наполняя его самым светлым и теплым, что было внутри. Все воспоминания о Теодоре, мысли, чувства. Все, что грело его эти годы, сейчас больше мешало. Не на свидание он шел и не на пирушку. Когда-нибудь он вернется сюда и заберет все обратно. Пока пусть лежит. Спрятав кулон в мешок, Джек взял палку покрепче и принялся копать землю под ближайшим деревом. Копал долго и усердно. Будто могилу себе... Или Жукову. Он запрещал себе думать сейчас о грядущей встрече. Закончит здесь, тогда можно все. Если потребуется, он камня на камне от города не оставит. Вырыв достаточно глубокую яму, он устелил ее вещами, положил сверху мешок и накрыл это все седлом. Закопав свои пожитки, Джек забросал место листьями и встал. Голиаф стоял неподалеку и наблюдал за ним.       — Иди ж ты! — прикрикнул на него Джек. — Кончилось представление.       Конь переступил с ноги на ногу, но остался на месте.       — Не хотел я этого делать... — Лондон обошел коня и хлопнул ладонью по бедру. — Пошел!       Голиаф сорвался с места и понесся вглубь леса. Все. Последняя ниточка связывающая его с прошлой жизнью, оборвалась. Джек отвернулся и зашагал в сторону города.       Предприниматель заморгал и открыл глаза. Кулон в руках у него погас. На душе было так тепло и спокойно. Он даже забыл, что сидит в земляной яме вперемешку со снегом. Надев рубиновый кулон на шею, Джек выгреб из ямы все тряпье, завернул в него обломки седла и взвалил это все на спину Голиафа. С другой стороны он повесил мешок с драгоценностями и лопатку.       — Мы как и не расставались, — он обнял коня за шею. — Я так рад тебя видеть. Поехали домой.       Он отвязал Голиафа, забрался в седло и направился в обратный путь. Домой попасть не терпелось со страшной силой. Позабыв о своих навыках, Джек вскоре погнал коня галопом. Замок встретил их распахнутыми воротами. В окнах горел свет. Домочадцы уже проснулись. Лондон завел Голиафа в конюшню, напоил, накормил, почистил и только потом пошел с найденными вещами в замок. На лестнице его встретил Бонапарт.       — Хэллоуин продолжается? — Нап удивленно вытаращился на него. — Из какой могилы ты вылез?       — Я клад нашел, — Джек показал на гору тряпья у себя в руках.       — Да? — Политик скептически осмотрел находку. — Иди, полежи, наверное. Переутомился ведь....       Лондон обошел его и поспешил наверх. Не терпелось поделиться радостью с Теодором. В коридоре он задержался. Дверь в зеленую гостиную была приоткрыта. Внутри было темно, но там то и дело моргал свет. Джек осторожно заглянул в гостиную. В дальнем углу в кресле сидел Теодор. Он забрался в кресло с ногами и завернулся в теплый плед. Пустыми глазами он смотрел перед собой то включая, то выключая настольную лампу. Лондон вошел и прикрыл за собой дверь.       — Привет.       Джек встал перед ним. Теодор будто опомнился и поднял на него взгляд.       — Как прогулялись?       Предприниматель не знал с чего начать. Так много хотелось рассказать, а слов не хватало. Фразы не строились. Его до краев наполнило ощущение эйфории. Хотелось растянуть этот момент как можно дольше. Теодор оглядел его с головы до ног и нахмурился, не зная, как реагировать на его поведение. Пауза затянулась. Джек бросил свою находку на пол. Часть драгоценностей со звоном высыпались из мешка. Лондон шагнул вперед, ловко забравшись Хранителю на колени.       — Я скучал.       Он обвил руками его шею. Теодор никак не реагировал на его действия, просто смотрел. Молчаливый и неподвижный, как камень.       — Ты весь в земле, — констатировал он. — Глубоко копал?       — На триста лет назад, — Джек склонился над ним, настойчиво вовлекая в поцелуй.       Ответная реакция прогнала по спине волну мурашек. Под пледом было тепло, даже жарко. Теодор неплохо устроился в тишине и темноте. Лондон отстранился.       — Все хорошо?       Теодор кивнул после небольшой заминки. Джек взял его руку, которая продолжала лежать на выключателе и сжал в своих ладонях.       — Много думаю, — пространно пояснил Хранитель.       — Просто не о том, — успокоил его Джек.       — Возможно.       Теодор завозился, спуская ноги на пол. Джеку пришлось привстать, чтобы его выпустить.       — Гостей не стал в этот раз прогонять? — Лондон уселся обратно на колени.       — Я их и в прошлый раз не погонял.       — Даже бесконечный кофе не нальешь?       — Нет. Ресурсы кончились. Пусть варят сами.       — Вот это новость, — Джек улыбнулся. — Когда это у тебя ресурсы успели кончиться?       Хранитель покачал головой.       — Зима на улице, пруд замерз, ресурса нет.       — Мог бы промолчать, что вода из пруда была, — поморщился Предприниматель. — Я тоже его пил, между прочим.       — Но тебе же понравилось, — пожал плечами Драйзер.       Они замолчали. Теодор ни в какую не хотел поддерживать разговор.       — Ты со своими общался? — попытался Джек снова.       — Да, утром.       — Славные ребята. Позитивные.       — У них не отнимешь...       Джек вздохнул.       — Что не так? Случилось что-то?       Теодор качнул головой.       — Ты из-за Стражей? — предположил Лондон.       — Абсолют мне ответил, — Драйзер собрался с духом.       — И?       — Без вариантов.       — Знаешь, — Лондон набрал побольше воздуха. — Этот парень много недоговаривает.       — Со мной он вообще словами почти не общается.       — Я говорил с Дионисом. Он обещал... смягчить ситуацию.       — Я знаю, мне он тоже сказал.       — Ну и чего тогда хмурый такой?       — Я не хмурый, — возразил Теодор.       — Ага, я не вялый, а энергосберегающий, — поддел его Лондон.       Теодор пощелкал пальцами, будто искал ответ поостроумнее.       — Точно! — бодро ответил он. — Две недели слово вспоминал.       — Энергосберегающий? — удивился Предприниматель.       — Да. Пора менять тактику.       — Как именно?       — Долги отдать, дела доделать, завещание написать.       — Ты полон оптимизма, я смотрю. Неужели все так плохо?       — Это еще не плохо.       — Перестань. Ты бы еще себе могилу подготовил заранее, — Джек заглянул ему в глаза, взяв лицо в ладони. — Не подготовил ведь?       — Нет, — Теодор убрал его руки от лица. — Мне могила не положена.       — Ну что ты за человек такой! — воскликнул Джек. — Я ему... А он... Что там с Орденом?       — Редеет...       — Ты следишь за ними?       — Да.       — За всеми?       — По возможности.       — Какое ж это энергосбережение тогда? Одни траты.       — Где-то прибыло, где-то убыло...       — И где же убыло?       — Скоро узнаем. Бонапарту не понравится.       Лампа на столике мигнула и погасла. По возгласам в коридоре Джек понял, что свет пропал и там.       — Тед! — раздался недовольный голос Напа.       — Мы здесь! — крикнул Драйзер в ответ, даже не пытаясь встать.       Послышались шаги и в гостиную заглянул Бонапарт с фонариком наперевес.       — Мм... Безобразиям придаетесь.       — Слюни подбери, — отдернул его Джек.       — Теодор! — Наполеон глубоко вдохнул. — Что у нас с... кхм... генератором?       — Бензин кончился. Сходи залей?       — Почему я?!       — Вам же свет нужен,— Драйзер положил руки Джеку на бедра. — Нам пока и так хорошо.       — Ладно, трахайтесь, — Нап махнул рукой и вышел, хлопнув дверью.       Джек повернулся обратно. Значит ему не показалось. Теодор действительно снял с себя часть обязанностей, чтобы следить за Орденом. Хэллоуин отыграли на ура, как он и обещал. Снегопады пропустил. Убрал магическую подпитку дома электричеством. А ему-то казалось, что это у него сбой на нервной почве...       — И как долго у нас будут перебои с электричеством? — спросил Джек у Хранителя.       — Не знаю.       — А вода и тепло внезапно не кончатся?       — Нет, — Драйзер улыбнулся. — Замок оборудован всем необходимым. Насосы, фильтры, трубы, нагреватели работают исправно и регулярно проверяются. Я всего лишь изменил источник питания. Пока я здесь, смогу проверять всю систему время от времени. Потом этим займутся специалисты из города.       — Что за специалисты? Еще маги?       — Нет. Обычные сантехники и электрики. Систему ставила фирма, она же занимается техническим обслуживанием своего оборудования. Правда за пять лет их услуги ни разу не пригодились.       — У Напа есть все контакты?       — Да. Документы лежат в сейфе.       — Есть еще что-то, о чем мне следует знать?       — Ты и так знаешь больше, чем кто-либо в этом замке.       — Ну да. А другим ты будешь объяснять, что происходит?       — Посмотрим по ситуации. Пока я не хотел бы ничего афишировать.       Джек вздохнул и слез с кресла.       — Что ты принес? — Теодор подался вперед, разглядывая кучу тряпья у своих ног.       Лондон посмотрел на люстру. В гостиной не хватало света. Он сосредоточился. В центре люстры мелькнула искра. По проводам она прокатилась до каждой лампочки и осела в них яркими огоньками. Джек улыбнулся и повернулся к Теодору. Встретив его удивленный взгляд, Предприниматель достал из-под рубашки рубиновый кулон.       — Я нашел кусочек себя, — похвастался, демонстрируя камень.       — Очень рад, — Теодор медленно кивнул, размышляя о чем-то своем.       Джек отошел к двери, запер ее на ключ и вернулся к горе тряпья. Опустившись на колени, он начал перебирать тряпки. Ничего особенного там не было. Серое месиво тканей и кожи сейчас ничего о себе сказать не могло. Мешок с вещами представлял куда большую ценность, но за него браться Джек не торопился. Он сгреб рассыпавшиеся драгоценности обратно.       — Я же вернулся, — заговорил он, распутывая веревку, которой мешок был перевязан. — Мы с Голиафом добрались до самых ворот, но дальше нас не пустил Абсолют. Отправил разбираться с Маршалом. Я спрятал все свои вещи в лесу, поручил Абсолюту позаботиться о Голиафе и пошел в город. Я даже не знаю толком, что здесь за вещи, — он указал на мешок. — Стоит ли его потрошить?       — Ничего необычного там нет, — Теодор смотрел на мешок так, будто видел его насквозь. — Но я удивлен.       — Да? — Лондон решился и заглянул в мешок. — Может я ошибаюсь...       Предприниматель решился и осторожно высыпал содержимое на ковер. В мешке были только драгоценности. Ограненные камни, кольца, цепи и множество разных монет. Теодор слез с кресла и начал перебирать драгоценности, раскладывая их на две кучки.       — Что ты делаешь? — поинтересовался Джек.       — Погоди, — Драйзер довольно быстро рассортировал сокровища так, что одна кучка оказалась раза в три больше другой. — Я выпроводил тебя из замка и послал за тобой Голиафа, когда началась облава, — Драйзер указал на большую кучку. — За все время своих путешествий ты не истратил даже половины того,что я тебе дал в дорогу.       — Тут я тебе ничего не могу сказать, — развел руками Предприниматель. — Дионису несколько монет дал точно. Он сам рассказывал.       — Не уверен, что это были именно мои монеты, — заметил Теодор.       — Не ругайся, — Джек вздохнул. — Я не помню, почему я привез монеты обратно. Наверное, у меня были на то причины.       — Я не ругаюсь. Хорошо, что я узнал об этом только сейчас. Тогда для меня было очень важно, чтобы вы оба не голодали.       — Мы не голодали... А сам-то, — обиделся Джек. — Абсолют говорил, что у тебя еда кончилась. А я тут пришел с кучей денег и даже корочку хлеба передать не мог.       — В этом не было необходимости.       — Ты серьезно?       — Еда у меня кончилась за несколько лет до твоего возвращения. Твоя корочка хлеба тогда погоды бы мне не сделала.       — Но как же ты выжил без еды?       — Я перерабатывал внутренние резервы. Потому Филипп и отметил, что здесь меня в разы меньше, чем было в прошлом.       — И эти запасы никак не восполнить?       — Не думаю, что в этом есть необходимость.       — Но как же? Если ты сейчас можешь столько, сколько ты мог бы сделать весь, целиком.       — Я не пользовался этой энергией. Просто копил ее тридцать с лишним лет. А потом потратил на самое полезное, что только можно себе представить. На себя.       — Долго копить придется.       — Нет у нас времени, да и смысл. В сложившейся ситуации я что тогда, что сейчас ничего поделать не могу.       — Хочешь сказать, Маршал еще больше?       — Нет, там энергии другого рода. Пользуется он ими иначе. Может быть чаще и больше, чем я.       — Ты просто ленишься.       — Это ни для кого не секрет.       — Но это же тебе вредит.       — Бережет вас Абсолют. Если бы я не ленился, здесь бы уже ничего не осталось. Мог бы случиться какой-нибудь катаклизм или что-то в этом роде. Я не воевать сюда пришел, потому Абсолют меня и гасит.       — И что теперь? Сидеть и терпеть?       — Это уже от вас зависит. Вам поручили проявить заботу. Мое душевное и физическое состояние — результат ваших стараний.       — Наших? — не понял Джек.       — Ордена, Таара, Диониса, Маркуса, твоих. Много кто здесь замешан. Тебе вообще все самое вкусное досталось. Тебя если не отвлекать чем-то глобальным, ты же покоя никому не дашь.       — Ты, значит, сторожевого пса выгуливать пошел?       Драйзер засмеялся.       — Можно и так сказать.       Они некоторое время смотрели друг на друга. Джек переключился на свою одежду, поковырял землю из-под ногтей.       — Иди, умойся, — Теодор поднялся на ноги.       — Надо бы...       Лондон начал сгребать драгоценности обратно в мешок.       — Куда мне это девать?       — Продай. Или на память оставь, — предложил Хранитель.       — Сколько за них могут дать? — Джек посмотрел на горсть монет в своей руке.       — По разному. Поговори с Дионисом. Он или сам купит, или проверенного человека порекомендует.       — Надо будет к нему съездить... — Джек собрал драгоценности и тоже встал.       — Я пойду к себе, — предупредил Теодор. — Передай Бонапарту, пусть не теряет.       — Это сильно спасет ситуацию, — Лондон закатил глаза к потолку.       — Ну хоть попытайся.       Джек кивнул и пошел к двери. Когда он обернулся, Теодора уже не было. Лондон потушил люстру и пошел в свою комнату, прятать сокровища и переодеваться.       * * *       Теодор основательно занялся новой проблемой. Это не могло не сказаться на состоянии замка. Обитатели смогли в полной мере оценить, как много брал на себя Хранитель, только лишь тогда, когда он перестал этим заниматься. В помещениях начала появляться пыль. Углы комнат и коридоров довольно быстро зарастали паутиной. Теодор оставил за собой уход за цветами и конюшню. Грязная посуда больше не исчезала волшебным образом, а копилась в раковине и посудомоечной машине. Готовой еды стало в разы меньше. Иногда приходилось вспоминать былые времена и готовить самим. Сам Драйзер большую часть времени проводил у себя. Иногда выходил, но общаться не хотел. Забирался в угол одной из комнат и сидел без всякого движения. Нап злился. Требовал объяснений. Джек не знал, как уместить все в коротком разговоре, да и не особо этого хотел. Если Теодор не счел нужным, посвящать своего управляющего в свои проблемы, то и ему пытаться не стоит. Меньше знает, крепче спит. С Оноре изъясняться было проще. Бальзак задавал другие вопросы. Отвечать на них было так же сложно, но не чувствовалось при этом никакого неудобства.       — Тед надолго это все затеял? — устало спросил Критик однажды утром.       — Точно не знаю, — пожал плечами Джек.       — А не точно? — добавил Нап.       — И не точно тоже не знаю, — Джек устало вздохнул. — Он же не составляет график своих чудачеств.       — Чего вдруг сорвался? — продолжал разоряться Бонапарт. — Внимания ему не хватает что ли?       — Я подозреваю, внимания у него в избытке.       — В чем тогда проблема?       Их отвлек шум мотора. Лондон подбежал к окну. На территорию замка заезжали несколько небольших грузовиков и скрывались со стороны конюшни.       — Какого хрена он творит?! — Нап лишь мельком глянул на машины и помчался к выходу, хватая на ходу теплую куртку.       — Что это за машины? — Джек побежал за ним.       — Коневозы, — бросил Бонапарт через плечо.       Джек с Оноре переглянулись. Это не сильно прояснило ситуацию. Пока они одевались и бежали до конюшни, грузовики уже выстроились перед входом. Несколько мужчин грузили Пышечку с жеребенком. Лошади покорно шли куда ведут и даже не пытались упираться. Возле самого входа стояли Теодор, Голиаф и Дионис.       — Тед! — Нап направился прямо к ним. — Что происходит?       Драйзер повернулся к нему и сунул в руки плотную папку.       — Дионис перевозит лошадей в свою конюшню. Двадцать пять километров по сорок девятому шоссе. Конный клуб Пегас.       — Даже со мной не посоветовался, — наехал на него Бонапарт.       — Ты мне что сказал в прошлый раз? — напомнил Теодор. — Конюшня — моя проблема. Так что обсуждать я это должен не с тобой, а с Голиафом.       — Что за спешка такая?       — Спешка? Ты когда в конюшню последний раз заходил?       — Эээ... После Хэллоуина.       — А лошади пить и кушать хотят каждый день и убирать за ними надо регулярно. Я больше не могу этим заниматься, а из тебя помощник так себе.       — Вот значит как...       — Молодой человек, — обратил на себя внимание Дионис. — Отойдем в сторонку.       Он ловко подхватил Бонапарта под локоть и увел за грузовик.       — Все так серьезно? — уточнил Бальзак.       Теодор встал перед Голиафом и прижался лбом к его морде.       — Присмотри там за ними, — шепнул, поглаживая коня по шее. — Диониса слушайся. Увидимся еще, если повезет.       Конь качнул головой. Вернулся Дионис, понаблюдал за их прощанием и шагнул ближе, положив Хранителю руку на плечо.       — Будь спокоен, я присмотрю за ними, — он взял Голиафа под уздцы и сам повел в грузовик.       — Спасибо, — Теодор проводил коня взглядом.       К ним вернулся Бонапарт. Политик больше не говорил ни слова и выглядел мрачнее тучи. Оноре посмотрел на Джека в надежде на хоть какие-нибудь объяснения. Лондон повернулся к Бонапарту.       — Что он тебе сказал?       — Ничего хорошего, — ответил Политик и обратился к Теодору. — Что там у тебя еще в планах?       — Я еще с этим не закончил.       — Считай, закончил. Лошадей почти погрузили. Свет, — он начал загибать пальцы. — Посуда, уборка, лошади. Дальше что? На мороз нас босиком выведешь?       Теодор лишь отмахнулся и скрылся в конюшне.       — Джек? — Нап повернулся к Лондону.       Джек понял, что бежать уже поздно.       — Выкладывай.       — Чего выкладывать? — попытался он включить дурака.       — Что за блажь ему в голову ударила? — Нап поймал его за руку, чтобы точно не сбежал.       Лондон с сожалением проводил отъезжающие грузовики.       — Дела он заканчивает, — сдался, наконец.       — В смысле?!       — Не знаю. Помирать наверное собрался. Завещание пишет, заканчивает начатое.       — Завещание? И кому, интересно, он свое хозяйство оставляет? — Бонапарт в порыве чувств тряхнул Джека так, что у того пятна перед глазами заплясали.       — Он образно сказал. Не видел я никакого завещания, — поправил он сам себя.       — А ты чего так спокойно об этом говоришь? Он тебя в долю взял?       Джек проводил взглядом за ворота последний грузовик.       — Я с рождения в доле.       — Почему я об этом последний узнаю? — возмутился Бонапарт.       — Да ты сам же мне об этом сказал чуть ли не в первую нашу встречу, — напомнил Джек.       — Не мог я тебе такого сказать.       — А вы точно об одном и том же говорите? — осторожно уточнил Баль.       — Не думаю, — к ним вернулся Теодор. — О чем тебя надо предупреждать, — он шагнул вперед, заставляя Бонапарта отступить. — Меня удар хватит со дня на день. Ты будешь хозяйством заниматься? Скотину кормить, за садом ухаживать, следить за техникой.       — Откуда такие новости? — растерялся Нап.       — Ты не те вопросы задаешь, — ответил Теодор.       — Может помочь чем? — нашелся Политик.       Драйзер обвел руками территорию замка и само здание.       — Помогай. Замок в полном твоем распоряжении. Оноре, есть время? Нужно поговорить.       Бальзак согласно кивнул. Они с Драйзером ушли в замок. Нап проводил их взглядом и повернулся к Джеку.       — Про какой удар он говорил?       — К нему дядя приезжал месяц назад, сказал, что Жуков готовит ритуал, чтобы Теодора обезвредить. Он теперь ждет, когда это случится.       — И когда это случится? Он же знает сроки?       — Ничего он не знает. Он может только отслеживать передвижения Маршала и наблюдать, на каком этапе тот находится.       — И что нам теперь делать?       Лондон пожал плечами.       — Ждать.       — А навалять этому Жукову, пока он ничего не провел?       Джек нервно хихикнул.       — Я навалял уже. Ничего не изменилось.       — Когда успел?       — Там, — Лондон неопределенно махнул рукой. — В прошлой жизни. Как видишь, оба вернулись.       — Да... А куда он Бальзака потащил?       — Не знаю. Вернется, узнаем, — Джек глянул на распахнутые настежь ворота опустевшей конюшни.       Без лошадей это место потеряло свою привлекательность. Пусто, темно, грустно. Помещение даже постарело. Левая створка покосилась, краска облупилась, кое-где проступило подгнившее дерево. Будто напоминание о грядущей неизбежности. Джек отвернулся.       — Пошли, — он направился к замку. — Я замерз тут торчать.       Бальзак с Теодором не появлялись до позднего вечера. В первом часу ночи Оноре заглянул в гостиную и сообщил друзьям, что отправляется спать. На расспросы отвечать отказался, сославшись на квадратную голову. Джеку с Бонапартом пришлось оставить допрос до утра. Предприниматель проспал до полудня и сильно расстроился, когда узнал, что Критик с Хранителем уехали в город с утра пораньше.       — Баль на работу поехал, чего ты удивляешься? — пояснил Нап.       — А Теодор?       — Сказал, по своим делам.       — Хм. И больше ничего не сказали?       — Ничего. Шушукаются о чем-то. Секретничают. Аж бесит!       — Ты ревнуешь что ли?       — А ты нет? Хотя куда тебе. Ты и так все новости получаешь впереди планеты всей. Один я в жопе где-то болтаюсь.       — Наберись терпения. И до тебя очередь дойдет, — попытался успокоить его Джек.       — Сдается мне, что нет.       Нап хмурый ходил весь день. Джек старался не попадаться ему на глаза. Короткие диалоги при встречах лишь сильнее портили настроение. Лондон начал понимать, почему Теодор так долго держал Бонапарта в неведении. Из минимума новостей Наполеон ухитрился раздуть просто немыслимые истории. Разоблачать эти небылицы Джеку не хватало терпения. Мировой заговор вперемешку с любовной интрижкой сейчас занимали все внимание Бонапарта. Лондон попытался его разубедить, за что был назван не самыми лестными словами. Оскорбления терпеть он был не намерен, потому поспешно убрался с глаз долой, хлопнув дверью. Мало было ему своего беспокойства. В отличие от Напа он был полностью уверен в своих друзьях. Его больше беспокоило неведение, в котором он пребывал, не ощущая Теодора рядом. За время их отсутствия могло произойти все, что угодно. Больше всего, он боялся пропустить момент, когда Маршал устранит сенатора. Сложно, конечно, но новости приходят в эфир с опозданием. Сколько времени Жукову потребуется на ритуал после устранения Ордена? Об этом могла бы рассказать Саша, но где ее сейчас искать? После Хэллоуина она пропала. После дня безрезультатных поисков, она соизволила взять трубку и очень удивилась, что ее потеряли. Девушка несколько раз говорила Бонапарту, что собирается уехать с ребятами. Даже обиделась, что тот ее не услышал. Наполеону под конец стало совсем неудобно и он поспешно с ней попрощался. Джек не знал что именно Саша говорила Напу, но буквально видел, как много лапши появляется на его ушах. Говорить Саша могла все, что угодно. Выбрав лучшей защитой нападение. Об истинных причинах Лондон мог лишь догадываться, но домыслами делиться ни с кем не стал. Бонапарту и без того переживаний хватало.       Ближе к ночи Джеку на телефон пришла смс от Баля. «Заночуем на квартире. Не теряй. Тед разругался с Напом. Держись там.» От короткого сообщения стало теплее на душе. Про квартиру Оноре Предприниматель совсем забыл. Может быть они переночуют без приключений. А может быть наткнутся на Билла. Интересно, Тед его сразу с лестницы спустит или подождет, когда тот разбесится? Джек бы на это посмотрел. Фантазировать на тему укрощения Билла было куда приятнее, чем портить себе нервы бесполезными переживаниями и Джек быстро заснул.