Колесо Сансары

      Джек проснулся и не смог сдержать разочарованного стона. Ему снился странный, сумбурный сон про замок за городом, колдунов и прочую нечисть. Возвращаться из волшебной сказки в реальность оказалось не только обидно, но и больно. Он оказался в просторной, светлой, больничной палате. Тело больше не было ватным. Теперь оно ныло все, от макушки до пяток. Зато Лондон, наконец, мог поворачивать голову. Два узких окна выходили на какой-то сад. Предприниматель видел макушки деревьев без листвы. Этаж третий, может быть, четвертый. В дальнем углу, у стены стояли столик и кресло. На столике поблескивал стеклянный кувшин с водой и два стакана. Большое окно в коридор было закрыто жалюзи. Мимо двери с мутным стеклом мелькали силуэты людей. Один из них остановился и вошел в палату. Это оказалась женщина лет сорока в белом халате.       — Ты уже проснулся? — она подошла к кровати и внимательно посмотрела на Джека, оценивая его состояние.       Лондон моргнул, показывая, что не спит с открытыми глазами.       — Где я? — попытался спросить он, но у него ничего не вышло.       В горле пересохло так, что язык еле ворочался. Доктор его поняла.       — Ты в госпитале Святой Елены. Меня зовут Тереза Конрой. Я твой лечащий врач.       Женщина отошла к столику, налила воды в стакан и вернулась к кровати. Лондон схватил стакан дрожащей рукой и в один глоток его осушил. Дышать стало намного легче.       — Осторожнее, а то швы разойдутся, — предупредила доктор и взяла его карточку.       — Швы?       Джек заглянул под больничную рубашку. На животе и бедре виднелись длинные, стянутые черными нитками порезы.       — Везучий ты парень, я тебе скажу, — доктор изучила его историю болезни и повесила карточку обратно на спинку кровати. — Всего парой переломов отделался и небольшим сотрясением.       — А швы откуда? — Лондон оглядел плотную повязку на второй руке.       — Разрезало осколком приборной панели.       — Какое сегодня число? — задал Джек волнующий вопрос.       — Третье марта. Вчера мы тебя перевели из реанимации.       Предприниматель опустил голову на подушки и уставился в потолок. А во сне все было иначе... Машина просто заглохла. Он убежал в лес и нашел замок. А там... Образы меркли в памяти, развеивались будто дым. Кажется, одного из них звали Бонапартом. А второго? У Джека разболелась голова. Он закрыл глаза в надежде, что станет хоть немного легче.       — Как рассказали твои родители, ты поссорился с девушкой, сел в машину и уехал, — пояснила женщина. — На трассе ты не справился с управлением и вылетел на обочину. Проезжавший мимо, полицейский патруль обнаружил твою машину и вызвал спасателей. Так ты оказался здесь.       — Неудачно прокатился... — вздохнул Джек. — Можно мне родителям позвонить?       — Я сообщила им, что ты переведен в обычную палату. Давай подождем окончания действия лекарства. Ты еще тяжело говоришь после усиленных обезболивающих. По телефону будет трудно разговаривать.       Джек не мог с этим поспорить. Мысли путались. Мозг был похож на вязкий кисель, перетекающий из одной половины головы во вторую.       — Но мне все равно больно, — заметил Лондон.       — Мы переведем тебя на облегченные препараты. Сейчас к тебе зайдет медсестра и сделает обезболивающий укол. Тебе пока надо отдыхать.       — Хорошо.       Доктор попрощалась и вышла из палаты. Джек лежал неподвижно до самого прихода медсестры. Молодая девушка в больничной униформе пришла минут через десять. Она принесла с собой металлический поднос с какими-то ампулами, бинтами, пластырями, шприцами и трубочками.       — Давай здоровую руку, — она поставила поднос на прикроватную тумбочку и осторожно взяла его за левую руку. Джек не смотрел, что она делала. Укол в вену никак не выделился на фоне общей боли. Медсестра ввела препарат в вену, перебинтовала руку и ушла, поправив одеяло. Препарат начал действовать быстро. Боль отступила, появилось место для страхов и сомнений. Неужели все ему действительно приснилось? Как его фантазия могла сыграть с ним такую злую шутку? Может быть попробовать поспать. Вдруг он увидит продолжение? Мириться со своей покалеченной действительностью не было никаких сил. Он забылся сном, но не увидел ничего кроме серого киселя.       На следующий день доктор Конрой принесла ему бумажный пакет, в котором хранились все личные вещи, которые были при нем во время поступления в больницу. Мобильный телефон аварии не перенес. От корпуса осталась каша из микросхем и пластика. Еще в пакете лежало несколько четвертаков, десятидоллоровая купюра, крышки от пива, огрызок бумаги с телефоном какой-то Саманты, фантик от мятной жвачки, пустая пачка сигарет и штук восемь мятых чеков. Джек изучил все эти вещи и убрал обратно в пакет. Вначале мозг на место встанет, а потом уже можно будет определиться, что мусор, а что нет. Поговорить с родителями ему позволили через пару дней. Ничего хорошего Джек от разговора не получил. Мать без конца причитала, какой он безответственный, заставил их волноваться. Лондон понимал, что мама нервничает и очень беспокоится за него, но оправдать этим повышенный тон ее голоса не смог. Последней каплей стали упреки по поводу Тины. Такая хорошая девочка, так переживает. Предприниматель не выдержал. Раз уж Тина так за него переживает, почему ни разу не приехала его навестить?       Разговор оставил неприятный осадок в душе. Подумав о Тине, он вспомнил, что у него и другие друзья были. До столицы добраться было не так просто, но мобильную связь никто не отменял. Ни один из номеров не оказался в зоне доступа. Ладно Дебра со Стивом. Опять по лесам и горам шастают. Терри мог быть в это время на работе, а там связь брала не особо хорошо. Но недоступен оказался даже Оноре. Других номеров Джек, к своему сожалению, наизусть не помнил. Чем дольше Предприниматель думал о причинах, тем сильнее путался и в итоге пришел к выводу, что Бальзак ему тоже приснился в коматозном бреду. Таким потерянным и одиноким Лондон себя еще никогда не ощущал. Были бы силы, он бы вышел из окна. Но сил не было и желания вставать тоже. О своем состоянии он сообщил доктору Конрой во время очередного обхода.       — Это остаточное явление сильнодействующих препаратов, — объяснила женщина и сделала какую-то пометку в карте. — Сделаем пару капельниц и снимем этот эффект.       Результат появился на третьей капельнице. Приходила медсестра, делала уколы и ставила капельницу. Лондон наблюдал, как капает прозрачный раствор из стеклянного бутылька, и чувствовал, как утекают из его сознания все эмоции и переживания. Неделю он пребывал в апатии. Боль его беспокоить перестала, отвлекаться было не на что.       — Так ты у нас совсем скиснешь, — заметила Тереза в середине следующей недели. — Думаю, тебе можно уже потихоньку вставать. Я скажу Трэйси, чтобы отвела тебя в сад после обеда.       — Я не хочу никуда идти, — Джек повернулся на бок и подтянул колени к груди.       — Хотя бы попробуй, — настаивала доктор Конрой. — Живое общение пойдет тебе на пользу.       Как она и обещала, после обеда медсестра помогла Джеку одеться и повела в сад.       Госпиталь Святой Елены раньше был храмом. Еще во время первой мировой войны священники развернули здесь медпункт, а позже совсем переоборудовали под больницу. В настоящее время госпиталь считался лучшим в стране. В другой бы ситуации Джек сильно удивился, что попал именно сюда. Сейчас для него это казалось чем-то само собой разумеющимся. О том, что раньше это был храм, говорили лишь изредка попадающиеся элементы каменных стен, умело совмещенные дизайнерами с современными светильниками и пластиковыми панелями. В длинном коридоре располагалось тридцать палат. В левом конце виднелся сестринский пост и выход на главную лестницу. В правом лифт. Трэйси рассказывала по дороге, что в госпитале четыре крыла и пять этажей. Джеку досталась палата № 306, в середине крыла. В этом крыле лежали пациенты после реанимации. На первом этаже располагался тренажерный зал, столовая и процедурные кабинеты. Лондон отказался обходить все здание пешком, узнав, что в сад можно спуститься прямо на лифте.       Лифт выпустил их в просторном, светлом коридоре. Слева за мутным стеклом угадывались очертания столиков. Справа, чуть впереди, находился выход во внутренний двор. Садом это место назвать было сложно. Это был скорее небольшой парк, накрытый стеклянным куполом. Из растений здесь была лишь трава и декоративные кусты. Вдоль дорожек стояли скамейки. Уютное место для спокойной прогулки.       Трейси подвела Джека к одной из свободных скамеек и ушла, пообещав вернуться через час. Заняться было нечем. Джек устал пялиться на куст перед собой и начал оглядываться. В саду он насчитал человек пятнадцать. Пожилая женщина медленно катила по дорожке инвалидную коляску с немолодым мужчиной, у которого была перевязана голова. Молодой человек с гипсом на руке читал книгу в дальнем конце дорожки, на краю небольшого фонтана. Две женщины с перебинтованными руками прогуливались недалеко от Джека и что-то оживленно обсуждали. Женщина с загипсованной лодыжкой вязала, сидя на третьей от Лондона скамейке.       В ногу Джека что-то толкнулось. Он опустил взгляд и увидел рядом с собой красивый красный мячик с желтыми цветами. Лондон поднял его и огляделся. Хозяйка мячика стояла шагах в десяти от скамейки. Девочка лет семи в красивом розовом платье с интересом разглядывала Джека. Предприниматель толкнул мячик к ее ногам.       — Держи.       Девочка подобрала мячик и выпрямилась, продолжая наблюдать за Джеком.       — Привет, — сказала она, наконец.       — Привет, — Лондон улыбнулся.       — Ты новенький? — спросила девочка и подошла ближе.       — Можно и так сказать.       — А как тебя зовут?       — Джек.       — А меня Люси, — девочка уверенно протянула ему руку.       Лондон шутливо ее пожал.       — Ты хороший, — сказала она.       — Почему ты так решила?       — У тебя глаза добрые. Только грустные. Что у тебя случилось?       — У меня машина сломалась, — ответил Джек.       — Мой папа говорит, машина не кости, можно молотком поправить, — радостно сообщила девочка.       — Люси! Люси! — позвала девочку женщина с вязанием. — Оставь дядю в покое!       — Это моя мама, — гордо сообщила девочка. — Правда она красивая?       — Красивая, — Лондон осторожно поднялся и взял девочку за руку. — Идем. Мама волнуется.       Они подошли к женщине.       — Извините, ради бога, — заговорила женщина, когда они подошли к скамейке.       — Мама! Это Джек. Он новенький! — затараторила девочка, забираясь на скамейку рядом с матерью.       — У вас замечательная дочь, — ответил Джек.       — Она страшная непоседа, — пожаловалась женщина, отодвигая костыли, чтобы Джеку было куда присесть. — Тяжело за ней уследить, — она беспомощно развела руками, указывая на загипсованную ногу.       — Главное, чтобы не обидел никто, — отмахнулся Джек и сел на предложенное место.       — Вы недавно здесь? — спросила женщина.       — Больше месяца уже. На прошлой неделе меня вывели из реанимации. Сегодня доктор разрешила выйти, погулять.       — Так все серьезно?       — Я попал в аварию. Машина всмятку. Тереза говорит, я выжил чудом.       — Как это ужасно. На дорогах становится все опаснее, — покачала головой женщина. — Мы тоже попали в аварию. Мой муж все еще в реанимации. Врачи говорят, выкарабкается, но нужно время. Мы с Люси почти не пострадали, — она прижала девочку к себе.       — Сочувствую, — ответил Джек.       — Что теперь поделать? — отмахнулась женщина. — Я Джесика, — представилась она.       — Джек, — повторил Предприниматель. — Как-то здесь скучновато… Чем вы тут занимаетесь в свободное время?       — Это только на первый взгляд. В комнате отдыха есть телевизор. Иногда там включают интересные вещи, если удается договориться с санитарами, — Джесика заговорщицки подмигнула Джеку.       — А что, запрещают?       — Доктор Конрой очень строго следит за тем, что смотрят пациенты. После того, как Ричард принес в комнату отдыха порно, она изъяла из коллекции все фильмы с рейтингом для взрослых. Остались мультики, семейные комедии и мелодрамы. Поэтому подкупаем санитаров. Они молчат, а мы устраиваем себе вечера взрослого кино.       — Все такие любители порно?       — Нет, что ты, — женщина засмеялась. — Мы смотрим все, что можно детям старше шестнадцати.       — Конспираторы... — покачал головой Джек. — Здесь есть еще дети?       Джесика посмотрела на дочь.       — Ровесников Люси нет. Есть ребята постарше.       — Скучно ей, наверное, — сочувственно покачал головой Лондон.       — Она у меня очень общительная, — заверила его Джесика.       Джек осторожно откинулся на спинку скамейки.       — Я заметил...       Они болтали о всяких глупостях пока за Джеком не пришла Трэйси. Он попрощался с новыми друзьями и позволил увести себя в палату. Жизнь заиграла новыми красками. Настроение заметно улучшилось. Лондон начал замечать мелочи, на которые раньше не хотел обращать внимания. Коридор, который полторы недели казался ему пустым и скучным, наполнился людьми. Пациенты с ожогами, переломами, порезами оборачивались, когда он проходил мимо, улыбались ему, здоровались. Один мужчина с забинтованной головой подловил его возле палаты и долго тряс его руку, рассказывая, как он рад их встрече. Лондон терпел стиснув зубы и был благодарен Трэйси, когда она ласково приговаривая, увела мужчину на процедуры.       Персонал терялся на фоне общего дружелюбия и поддержки, которые излучали эти попавшие в беду люди. Джек без лишних уговоров согласился выходить из палаты на завтрак, обед, ужин и короткие прогулки по саду. Без большого повода его не беспокоили, за что Лондон был благодарен персоналу и пациентам. Но нехватки в разговорах ни о чем он не испытывал. Всегда находились один-два человека, кто бы подошел к нему, спросил о самочувствии и завел бы ненавязчивый разговор.       Однажды, когда он сидел в своей палате, к нему заглянула Люси.       — Привет, — Джек улыбнулся девочке.       — Привет, — она прошла в комнату, манерно придерживая маленькую сумочку на длинной цепочке.       Девочка свои шесть с половиной лет изо всех сил старалась выглядеть взрослой.       — Сходи со мной к папе? — попросила она.       — Но твой папа же в реанимации, — растерялся Джек.       Невинная просьба заставила его нервничать. Неудобных, детских вопросов он боялся, как огня. Неизвестно, как Джесика объяснила дочери, что случилось с ее отцом. Люси с большой вероятностью могла понять ее не верно или не понять совсем. Вполне возможно, девочка ищет новую жертву для более подробных расспросов.       — Мы каждый день к нему ходим, — заверила его девочка. — У мамы нога разболелась. Она не может сходить.       — Ну если туда пускают… — Джек начал осторожно обуваться.       Спина неприятно ныла. Если бы не эта боль и периодически сводящие судорогой ноги, он бы не вспоминал об аварии.       — Давай провожу тебя.       Они вышли из палаты и встретились с Джесикой. Женщина в сопровождении медсестры шла в сторону сестринского поста, опираясь на костыли.       — Люси, куда без спроса убежала? — строго спросила женщина.       — Джек меня к папе согласился отвести, — ответила девочка, вцепившись в руку Предпринимателя.       — Разве в те палаты пускают посторонних? — уточнил Джек.       — Пускают, — Джесика вздохнула. — Люси ни одного дня не пропускает. А я сегодня никак туда попасть не могу. Если не сложно, своди ее?       — Ну тогда показывай дорогу, — обратился Джек к девочке.       — Потом проводишь ее до палаты нашей? — Джесика обернулась, продолжив свой путь.       Лондон кивнул и пошел за Люси к лифту. Реанимационные палаты находились на втором этаже. Здесь царили тишина, чистота и порядок. Изредка по светлому коридору ходили медсестры, проверяя пациентов. Люси повела Джека вдоль палат, где опутанные проводами и трубками лежали тяжелые пациенты. Неожиданно из одной из палат им на встречу вывернул лысый молодой мужчина с загипсованной правой ногой. Он не обратил на них никакого внимания и направился к выходу, тяжело опираясь на костыли.       — Привет, Генри, — Люси улыбнулась ему и помахала рукой.       — Привет, — кивнул ей мужчина и пошел дальше.       Джек посмотрел ему в след и остановился. На голове у мужчины во весь затылок красовалась татуировка черепа с пылающими глазницами.       — Люси, кто это? — спросил Лондон, когда мужчина скрылся за дверями отделения.       — Это Генри. Он байкер, — гордо ответила Люси. — У него тоже папа здесь лежит, — девочка прошла к палате, из которой вышел мужчина. — Вот он.       Джек заглянул в палату. На кровати лежал мужчина лет пятидесяти, подключенный к аппарату искусственной вентиляции легких. Лицо его было худым и бледным, под глазами залегли темные, почти черные тени. Голова замотана бинтами. Не смотря на ужасное состояние, Джеку казалось, что этого мужчину он уже где-то видел. Так же как и его сына. Воспоминание об этих людях маячило где-то на грани сознания, но открываться не спешило. Джек взял его карточку и прочитал первые строки истории болезни. Рудольф Теренс Кален. 55 лет. Имя ничего ему не сказало. Джек положил карточку на место и вышел из палаты.       — Ты его знаешь? — спросила Люси.       — Мне так кажется, — признался Предприниматель. — Будто я с ним когда-то встречался. И с Генри тоже.       — Я их видела во сне, — Люси пошла дальше по коридору. — И тебя тоже.       — Меня? — удивился Джек.       — Да.       — И что я делал?       — Не помню, — пожала плечами девочка и зашла в одну из палат. — А вот это мой папа, — сообщила она.       Мужчина на больничной койке не вызвал у Джека никаких эмоций. С этим человеком Лондон никогда не сталкивался ни во сне, ни наяву. Этот мужчина был моложе и выглядел лучше Рудольфа. Если забыть, где они находятся, можно было подумать, что он просто спит.       — Привет, — Люси забралась на стул рядом с кроватью и погладила отца по руке. — Как ты себя сегодня чувствуешь?       Мужчина, естественно, ничего ей не ответил. Джек не знал, как ему реагировать на происходящее.       — Это Джек — мой новый друг, — продолжала Люси. — У мамы нога разболелась. Она не смогла прийти. Но она сказала, что придет завтра, обязательно, — девочка помолчала. — Когда ты проснешься, я покажу тебе новые рисунки. Мне опять снились кошмары. Ты говорил, что чудовища больше не придут, а они пришли. А потом пришел белый мальчик и прогнал их. Я хочу, чтобы ты с ним познакомился. Он такой хороший.       Джек молча слушал эту странную детскую исповедь и думал, как глубоко в своих фантазиях пребывает эта маленькая девочка. Ничего приятного в ситуации не было. Будь на месте девочки Лондон, он бы уже на стены лез от отчаяния. Но Люси держалась бодро, уверенная в скором выздоровлении отца. Девочка вдруг замолчала и внимательно посмотрела на Джека.       — Я не знаю, — покачала она головой и снова повернулась к папе. — Он не говорит, что у него с глазами, — она посидела еще немного. — Мы пойдем, — она слезла со стула. — Передавай Джимбо привет.       Люси подошла к Джеку, взяла его за руку и повела прочь из палаты.       — Кто такой Джимбо? — спросил Лондон.       — Это наша собака, — охотно ответила девочка. — Его сбила машина в прошлом году, но он не захотел от нас уходить. Он тоже приходит навестить папу.       Джек долго ничего не говорил. Он не мог поверить, действительно ли он слышит то, что говорит девочка, или это опять его фантазия шутки с ним играет.       — Что не так с моими глазами? — попытался он сменить тему.       — Папа говорит, у тебя глаза болят, — спокойно ответила девочка. — Спрашивал, где ты так поранился.       — Я не чувствую, — возразил Джек. — Но твой папа спит, как он может что-то говорить?       — Папа не спит, — замотала девочка головой. — Он отдыхает, но когда я прихожу, он со мной разговаривает.       — Люси, скажи честно, — Лондон остановился. — Ты волшебница?       Девочка перестала улыбаться и отпустила его руку.       — Нет, — глухо ответила, глядя на него исподлобья.       — Я тебя обидел чем-то? — насторожился Джек.       — Я фея, — продолжила она. — Но мама запрещает мне об этом говорить. Если доктор Конрой узнает, меня отсюда увезут далеко и никогда не вернут маме и папе.       — Правильно говорит, — согласился Лондон. — Не будем об этом больше говорить. И доктору Конрой я ничего не скажу.       Люси улыбнулась и снова взяла его за руку.       — Идем, я провожу тебя к маме, — Джек повёл её к лифту.       Они поднялись на свой этаж. Джек довел Люси до их палаты. Джесика уже была на месте.       — Мама, — девочка забралась к женщине на кровать. — Папа тебя потерял.       — Ты сказала, что я завтра приду? — женщина погладила её по голове.       Девочка закивала.       — Спасибо, что проводил ее, — обратилась Джесика к Лондону.       — Мне не сложно, — отмахнулся Джек. — Я пойду полежу. Тяжело еще так долго гулять.       — Конечно, конечно! — кивнула женщина. — Люси, что нужно сказать дяде?       Девочка повернулась к нему.       — Никому не говори, — строго сказала она.       Джесика явно не это хотела услышать от дочери и непонимающе переводила взгляд с одного на другого. Джек приложил палец к губам и молча кивнул. Люси сама расскажет матери, что к чему.       После ужина Джек отправился спать, чувствуя сильную усталость, но заснуть ему никак не удавалось. Поход на второй этаж оставил у него неизгладимое впечатление. Кто были эти люди? Почему он думал, что уже знал их когда-то? Все до недавнего момента шло гладко и спокойно. Теперь же Джек заподозрил, что за те три недели, которые он провел в коме, у него отобрали приличный кусок жизни. А может быть у него просто богатая фантазия.       От воспоминаний его отвлек детский плач в коридоре. Вначале он подумал, что ему померещилось, но в полной тишине плач зазвучал снова. Джек поднялся с постели и босиком побрел в коридор. Плач доносился с дальнего конца. Там лежали Джесика с Люси. Неужели их разговор так впечатлил девочку, а обещание Лондона наоборот не убедило? Если дело в этом, то Джеку точно не следовало сейчас вмешиваться, но плач звучал так горько и жалобно. Лондон не выдержал и пошел к их палате, но как только он сделал несколько шагов, плач стих и больше не повторялся. Подождав несколько минут, Предприниматель вернулся в палату. До самого рассвета он вслушивался в больничную тишину, и корил себя за неуемное любопытство.       Джесика и Люси спустились на завтрак одними из первых и пригласили Джека к себе за столик. И та, и другая выглядели отдохнувшими, но Лондон решил развеять свои опасения.       — Джесика, — обратился он к матери. — Люси не плакала сегодня ночью?       — Нет, — женщина посмотрела на дочку. — Спала, как младенец.       — Я просто слышал детский плач. А из детей у нас на этаже только Люси, и я подумал...       — Это Тедди плачет! — воскликнула Люси.       — Тише, — отдернула девочку Джесика.       — Кто такой Тедди? — спросил Джек.       — Это белый мальчик из первой комнаты, — Люси зачерпнула ложкой йогурт и начала облизывать ее.       — Из первой? — растерялась Джесика.       — Может быть из сто первой? — предположил Джек. — Первой палаты в больнице нет.       Люси замотала головой.       — Есть! Она в подвале.       — Люси, ты ходила в подвал? — строго спросила Джесика.       — Нет. Тедди пришел ко мне во сне и все рассказал.       — Что же он тебе рассказал?       — Он ищет своего братика. Но его пугают призраки, поэтому он часто плачет.       — Дорогая, призраков не бывает, — попыталась успокоить дочку Джесика.       — Бывают, я сама видела! Рядом с ним страшные дяди и тети.       Разговор с Люси Джека нисколько не порадовал. Чтобы успокоить себя, он решил расспросить о ночном плаче соседей по этажу. Из тридцати человек плач ребенка не слышал больше никто. Некоторые предполагали, что это плакала Люси, другие качали головой и напоминали Джеку о его недавнем сотрясении мозга. Лондон не мог поверить в происходящее. Он даже спросил о ночных происшествиях Трэйси, когда та пришла ставить ему очередную капельницу. Медсестра разубедить его не смогла, так как ее смена кончалась в девять вечера, а дежурная сестра ничего утром не передавала.       Окончательно сбитый с толку Джек вернулся вечером в свою палату и попытался убедить себя, что все это всего лишь побочный эффект от лекарств и никакой плач ночью ему не мерещился. Уговаривать себя получалось ровно до часу ночи. Лондон почти заснул, но услышав шаги в коридоре открыл глаза и сел в постели. За дверью никого не было. Только шаги у самого порога. Джек замер. Дверная ручка повернулась и в палату заглянула Люси. Лондон облегченно выдохнул. Девочка была слишком маленького роста, чтобы ее можно было увидеть в стеклянную вставку на двери.       — Люси, — строго позвал девочку Предприниматель. — Ты почему так поздно гуляешь?       — Тихо, — девочка прикрыла дверь и подошла к нему. — Я принесла тебе фонарик.       Девочка протянула ему розовый, игрушечный фонарик.       — Зачем он мне?       — Ты же пойдешь в подвал, — Люси продолжала тянуть ему игрушку.       — Вроде бы не собирался, — Джек взял фонарик и положил его рядом с собой.       — Почему? — девочка искренне не поняла его отказ.       — Буду я из-за каких-то глюков по подвалам шастать, — проворчал Лондон.       — Почему глюков? — возмутилась Люси.       — Я думаю, мне все померещилось, — терпеливо пояснил Предприниматель. — Не бывает так, чтобы его слышали только двое из тридцати человек на этаже.       Люси жестом велела замолчать и вернулась к двери.       — Сейчас тебе тоже мерещится? — спросила она, выглядывая в коридор.       — Сейчас я вообще ничего не слышу, — признался Джек.       Девочка сердито шикнула на него и приложила палец к губам. Предприниматель прислушался. Меньше чем через минуту он снова услышал далекий, детский плач. В этот раз это было больше похоже на вой. Джек никогда не хотел бы услышать, как кричат и воют сильно напуганные люди. Это отвратительное чувство безысходности, которое нельзя передать словами. Страшно становилось от одной мысли, с чем пришлось столкнуться несчастному ребенку там в подвале. Лондон помнил этот животный страх. Но когда сам его испытываешь, о жалости и сострадании не задумываешься.       — Ему очень страшно, — Люси вернулась в комнату и закрыла дверь.       — Почему он оттуда не уйдет?       — Не знаю. Я не спрашивала.       — Его слышим только мы?       — Наверное, да.       — Почему?       — Потому что у нас есть уши, — девочка села на край его кровати.       — Глупая, уши есть у всех, — Джек попытался улыбнуться.       Далекая истерика мешала настроиться на позитивный лад. Делать вид, что ничего не происходит, оказалось очень трудно.       — Сам ты глупый, — обиделась Люси. — Если у всех есть уши, почему никто друг друга не слушает?       Джек вздохнул. Слишком взрослые вопросы задавала эта маленькая девочка. Люси не ждала ответа. Она положила руку на свой фонарик.       — Отдай ему мой фонарик. Скажи, я подарила. Пусть больше не боится.       — Ты думаешь, ему поможет игрушечный фонарик?       — Я не думаю, я знаю.       Люси встала с кровати и пошла к выходу.       — Не забудь, — пригрозила она Джеку пальцем и вышла.       Лондон убрал ее фонарик в тумбочку и лег. Шаги девочки быстро смолкли. Чуть позже стихли и стоны мальчика. Джек постепенно успокоился и уснул.       На следующий день он под предлогом небольшой разминки, пошел в сад по пожарной лестнице. По дороге он задерживался на каждом этаже, выглядывал за дверь, изучал обстановку. На реанимационном этаже делать было нечего. Дверь на первый этаж оказалась гостеприимно открыта. За одной из створок виднелся спуск в подвал, освещенный тусклой лампочкой. Убедившись, что вокруг никого нет, Джек спустился еще на пролет и приоткрыл дверь на первый подвальный этаж. Современные больницы имели сложную систему подземных ходов, соединяющих соседние корпуса. Храм Святой Елены оказался оборудован всем необходимым еще до того, как стал госпиталем. Здесь тоже был сделан небольшой ремонт, протянуты по стенам и потолку трубы и провода, но напрочь отсутствовало освещение. Без фонарика дальше двигаться смысла не имело. К тому же Джека могли потерять.       Решив вернуться сюда ночью, без свидетелей, Лондон отправился в сад, искать Ричарда. Для ночной вылазки необходимо было подготовиться, а к санитарам с просьбой снабдить всем необходимым не пойдешь. Ричард обладал поразительной способностью доставать в этой больнице все, что угодно, и оставаться вне подозрений. Единственное, чего он добыть не мог, это сигареты. Джек страдал без них и каждый разговор с добытчиком начинал с одного и того же вопроса. Вдруг повезет.       Ричард нашелся в дальнем конце сада, у фонтана и читал газету.       — Привет, — Джек подсел рядом на скамейку.       — Сигарет нет, — сообщил из-за газеты Ричард.       — Я понял, — Джек тяжело вздохнул. — Совсем без вариантов?       Мужчина свернул газету пополам и посмотрел на Джека единственным, не закрытым повязкой, глазом.       — Есть правила. Извини.       — Ладно, — Лондон отмахнулся. — Есть задачка попроще.       — Ты уверен? Задачки у тебя…       — Мне нужен фонарик.       — Фонарик? — удивился Ричард. — И все?       — Надежный фонарик, — уточнил Лондон. — Ну и рабочие батарейки.       — Какой резкий переход. Но ты прав, это будет проще, чем сигареты.       — Сколько должен? — Предприниматель только сейчас вспомнил, что ему и расплатиться то нечем.       — А что есть? — уточнил мужчина.       Джек пожал плечами. Деньги, какие у него были, Лондон выменял на научно-популярный журнал и колоду игральных карт. В качестве бонуса Ричард предложил бутылку пива, но Джек отказался и выменял бутылку на пирожное для Люси. Пивные крышки и чеки местного барыгу не интересовали.       — Из личных вещей у меня остался только раздолбанный мобильник, — сообщил Лондон.       Мужчина покачал головой.       — Фонарик — вещь не такая уж и редкая. Будем считать, что ты за него уже заплатил. Люси все равно скормила мне половину своего пирожного. Скажи только, зачем тебе вдруг фонарик понадобился?       — Эм, — Предприниматель огляделся по сторонам. — Хочу в подвал на разведку спуститься, — ответил, понизив голос.       — Может тебе еще и шокер подогнать? — серьезно спросил Ричард. — Там, говорят, крысы размером с сытую дворнягу.       — Нет, шокер не надо. Я найду, чем отбиться.       — Ладно, — согласился мужчина и снова скрылся за газетой. — После ужина приходи, выдам тебе фонарик.       — Спасибо.       Джек попрощался и пошел к себе. Весь день он места себе не находил. Этот странный Тедди внес в его серые будни частичку адреналина. Нарушить ночной режим было не так страшно. Что ему санитары сделают? Пожурят и отпустят. Можно даже на сотрясение мозга сослаться. Идея спуститься в подвал и посмотреть, что там, все сильнее захватывала Джека. Наконец-то в его скучной жизни появилась какая-то тайна. Стоило хотя бы попытаться ее разгадать. Какое-никакое, а развлечение.       Ричард сам зашел к Лондону после ужина. Он принес фонарик и запасные батарейки прямо в палату и, пожелав удачной охоты, поспешно откланялся. Ночи дождаться было тяжелее всего. Как только медсестра выключила свет, Лондон отсчитал полчаса и выбрался в коридор. Плач послышался вновь, когда он спускался по лестнице, и действительно доносился снизу. В подвальном коридоре с утра ничего не изменилось. Недалеко от входа он оказался заставлен старой мебелью. На всех поверхностях покоились комья серой пыли. В узком проходе между мебелью виднелись следы босых, детских ног. Плач доносился с дальнего конца. Джек медленно продвигался по коридору, борясь с желанием развернуться и убежать. Что-то жуткое и непонятное было в этом коридоре. За каждым предметом мерещились странные тени. Подозрительные шорохи и вздохи, казалось, сыпались даже с потолка. Как в этом месте мог оказаться ребенок?       — Тедди? — позвал Джек негромко, поймав светом фонаря приоткрытую дверь с криво нарисованной на ней белой цифрой 1.       Плач стих. Теперь Джек слышал лишь неровное дыхание, будто плачущему зажали рот рукой. Лондон осторожно толкнул дверь и осветил комнату. В дальнем углу спиной к двери на коленях стоял мальчик. Теперь стало ясно, почему Люси называла его белым. Его одежда выцвела, став светло-серой. Мальчик плакал низко опустив абсолютно седую голову.       — Эй, — позвал Джек, подходя ближе. — Я принес тебе подарок от Люси. Смотри.       — Нет, — мальчик всхлипнул и замотал головой.       — Не хочешь смотреть? — удивился Джек.       — Мне страшно, — сказал мальчик. — Пусть они уйдут!       Предприниматель оглядел комнату. Стены комнаты были изрисованы цветными мелками и заляпаны бурыми отпечатками детских ладошек.       — Здесь же никого нет, — заметил он.       Тедди повернулся. Крик ужаса застрял у Предпринимателя в горле. Вместо глаз на лице мальчика зияли кровавые дыры. Кровь залила щеки и шею. Ворот рубашки быстро намок. В ладошках Тедди держал окровавленные белые шарики с пучками нервов.       — Я даже так вижу, — сказал он.       Джек выронил фонарики и кинулся бежать к лестнице, снося по дороге коридорный хлам. Добежав до палаты, он захлопнул дверь и рухнул на кровать. На шум прибежала медсестра. Она что-то ласково говорила, будто Джек и не убегал никуда, поставила успокоительный укол и ушла. Джек был ей благодарен за это и с легким сердцем отключился. Спал он до самого обеда. Позвал медсестру. Вместе с ней пришла доктор Конрой.       — Кошмары? — спросила она, делая какие-то пометки в его истории болезни.       — Да, — отмахнулся Джек. — Не стоило ужасы смотреть в комнате отдыха.       — Там разве есть ужасы? — доктор посмотрела на него поверх планшетки.       — Когда я пришел, какие-то мертвецы шли.       — Проверим... Я выпишу тебе легкое успокоительное. Плохой сон совсем не благотворно влияет на твое выздоровление.       Джек не возражал. Доктор ушла. Медсестра принесла обед и проконтролировала, чтобы Лондон съел все. Ночной укол оказался очень сильным. После еды Предпринимателя снова потянуло в сон. Не желая оставаться один на один со своими мыслями, Лондон снова заснул.       В следующий раз он проснулся уже ночью. В коридоре было тихо. У двери просматривался маленький силуэт. Увидев, что Джек проснулся, мальчик прошлепал босыми ногами через палату и остановился возле кровати. Лондон включил лампочку над кроватью. В этот раз на глаза ребенка была наложена свежая повязка. Бояться под действием успокоительных не получалось. Мозг отказывался воспринимать ночного гостя как что-то страшное или опасное.       — Как ты сюда попал? — спросил Джек устало.       — Пришел, — мальчик поднял руку, в которой держал больничный фонарик. — Нельзя брать чужое, — строго сказал он. — Я положу его на место.       — Хорошо, — Джек медленно кивнул. — А где фонарик Люси?       — Я его спрятал, чтобы злые дядьки не забрали.       — Какие дядьки?       — Которые здесь живут.       — Они тебя обижают?       Мальчик пожал плечами.       — Иногда.       Предприниматель вздохнул и сел.       — Почему другие их не видят?       — Как это не видят, — удивился Тедди. — Ты общаешься с ними каждый день.       — Я?! — переспросил Лондон. — Я ни с кем страшным здесь не встречался.       — Потому что ты их ночью не видел.       — Я не понимаю, о ком ты говоришь.       Мальчик вздохнул, опустив голову.       — Меня здесь понимает только Люси, — пожаловался он. — А ей поверил только ты.       — Ты призрак? — предположил Джек.       — Нет. Я живой. Веришь? — мальчик протянул Джеку раскрытую ладошку.       Рука его оказалось теплой. Под тонкой кожей на запястье билась жилка.       — Что у тебя с глазами? — уточнил Джек, надеясь, что вчерашнее видение было лишь иллюзией.       — Я их вырвал.       — Зачем? — Лондона передернуло.       — Не хотел смотреть.       — Они так сильно тебя пугают?       — Они мне надоели. Я думал, что без глаз их видеть перестану.       — Но..? — уточнил Джек. — Ты же теперь совсем ничего не видишь.       Мальчик махнул рукой.       — Ничего не изменилось. Я все равно все вижу. Только теперь еще и голова болит.       — Как ты можешь видеть без глаз? — удивился Предприниматель.       — Чтобы видеть, глаза не нужны, — просто ответил Тедди.       — Почему ты здесь один? Где твои родители?       — Я не один. Ты же со мной. Папа далеко, он редко приходит. На меня у него нет времени.       — Много от меня толку? — горько усмехнулся Лондон.       — Папа сказал, что теперь ты обо мне будешь заботиться, — не растерялся мальчик.       Джек засмеялся.       — Обо мне бы кто позаботился...       — А что с тобой не так?       — У меня спина болит и ноги. Я в аварию попал.       — Кто тебе это сказал? — Тедди нахмурился.       — Доктор сказала.       — Почему ты ей веришь? — строго спросил мальчик.       — Странный ты, — покачал головой Джек. — Почему я не должен ей верить? У меня даже шрамы есть.       Он отодвинул край одеяла, демонстрируя полосы на животе.       — Но здесь ничего нет, — возразил Тедди.       — Я не буду с тобой спорить, — Джек начал злиться.       Что за странный ребенок?       — У тебя нет никаких шрамов, — повторил мальчик.       — Не спорь со старшими, — рыкнул на него Предприниматель.       Мальчик отшатнулся и замер, опустив голову. На светлых бинтах проступили красные пятна. Кровь снова потекла по щекам.       — В чем разница между мной и женщиной, которую ты видишь впервые в жизни? — всхлипнул он.       — Она взрослый человек с высшим образованием, — ответил Джек, пытаясь задавить в себе чувство вины.       — Мне стать взрослым, чтобы ты мне поверил? — мальчик высоко вскинул голову. — Я могу нарисовать любую бумажку. Диплом, удостоверение, сертификат. Раньше ты просто верил мне, безо всяких бумажек. Просто потому что я — это я. Что с тобой случилось сейчас?       — Я попал в аварию, — совсем неуверенно повторил Лондон.       Мальчика затрясло. Он поднес руку к лицу, зажимая нос. По тыльной стороне ладони потекла кровь.       — Я тебе больше не нужен? — через силу выдавил он. — Тебе хорошо здесь?       — Я… — Джек спустил ноги на пол. — Я не…       — Ты обещал меня дождаться! — закричал Тедди. — Вот он я. Что мне теперь делать?       — Не кричи, пожалуйста, — Джек попытался до него дотянуться.       Мальчик увернулся от его руки и подбежал к изножью кровати.       — Ему ты веришь! — он схватил историю болезни Джека. — После всего, что он с тобой сделал?       Тедди швырнул карточку Джеку на колени и выбежал из палаты. Лондон взял свою карту в руки. С этим местом явно что-то не так. Откуда взялся этот мальчик? Почему появился именно сейчас? Говорит странные вещи. Какой там препарат ему доктор выписала? Действительно стоит прочитать назначения. Может он галлюцинации вызывает. Джек открыл историю болезни.       Джек Лондон. Возраст: 28 лет.       Анамнез: полукровка. Отец Дракон. Мать стихийная ведьма. Частично восстановленная память после перерождения. Контакт с Абсолютом с 15 февраля 2015 года не прекращался.       Диагноз: Огненный маг. Особо опасен, агрессивен, непредсказуем.       Рекомендации:       — фальшивый сценарий с 15.02.2015.       — перелом лучевой кости 2 мл вв, 3 раза.       — закрытая черепно-мозговая травма 5 мл, 1 т, 5 раз.       — рассеянное сознание 2 раза в день вв, 15 дней.       — разговор с родителями 30 минут после обеда, раздражение, беспокойство, обострение паранойи.       — Дебра Малкольм — абонент вне зоны доступа.       — Стивен Джой Харли — абонент вне зоны доступа.       — Теренс МакКой — абонент вне зоны доступа.       — Оноре Бальзак — абонент вне зоны доступа.       — Частичная потеря памяти 1т 2 раза в день, 20 дней.       Появились жалобы на отсутствие аппетита и настроения.       — апатия 3 мл вм, 2 раза.       — сон по сценарию 2.       Допускается контакт с Орденом. Появление аппетита, улучшение настроения. Оставить без изменений.       Джека затрясло. Дальше читать желание пропало. Он положил папку на кровать. Не было никакой аварии! Он заглох на трассе и заблудился в лесу. Воспоминания кадр за кадром восстанавливались в памяти. Это не сны. Все было на самом деле. Теодор, родной! Он пришел сюда, за ним. Нашел способ. Но стоп! Куда это сюда? Где он вообще? Предприниматель соскочил с кровати и оглядел себя. Шрамы с живота пропали. Надев больничную одежду, Джек выбежал из палаты. Уже знакомым путем без всяких фонариков он спустился в подвал. По счастливой случайности или чьему-то умыслу никто ему по пути не попался. В подвале было так же темно и грязно. Лишь виднелись на пыльном полу отпечатки детских босых ног и частые капли крови.       — Тед! — Джек забежал в комнату и остановился на середине.       Теодор шмыгнул носом из угла, обозначая свое присутствие.       — Чего тебе?       Джек повернулся на голос. Увидев мальчика, он подбежал к нему и крепко обнял.       — Спасибо тебе! — Лондон уткнулся носом ему в плечо.       — Мог бы и сам давно догадаться, — сердито заметил Тедди, положив руки ему на плечи.       Джек отстранился.       — Не такой уж я и любопытный.       — Маршал просто это учел, — пожал плечами мальчик.       Лондон снова огляделся.       — Где мы?       — В подвале, — сухо ответил Тедди.       — Я не об этом. Где мы все находимся?       — Нигде, — мальчик отстранился и отошел к двери.       Захлопнув ее, он прошлепал на середину комнаты и включил фонарик Люси. Комната озарилась розовым светом. Заплясали на стенах зеленые, красные и синие единороги.       — Как это? — Джек подошел и сел перед фонариком.       — Это все в твоей голове, — мальчик постучал себя пальцем по лбу и сел по другую сторону от фонаря. — Тебе сказали, что ты в больнице, и ты оказался в больнице.       — И как нам отсюда выбраться?       — Не знаю, — Тедди начал сковыривать со щеки запекшуюся кровь.       — Но ты же как-то пробрался сюда, — напомнил Джек.       — Нет. Я всегда был с тобой.       — А почему ты так выглядишь? — Лондон поймал его руки и сжал в своих, чтобы мальчик не царапал лицо.       — Как? — не понял Тедди.       — Ты ребенок.       — Что собрал, то и получил.       — Я же все собрал и в алтарь высыпал, как ты и велел, — возразил Предприниматель. — Не могло ничего остаться.       — Это вам, фениксам, из пепла восставать легко и радостно, — Тедди снова шмыгнул носом. — А нам так приходится. Я в процессе.       — Ты поможешь нам выбраться отсюда? — с надеждой спросил Джек.       — Скажи, что делать, помогу, — охотно согласился мальчик.       Джек задумался. В этот раз придется ему их вытаскивать. Теодор или сил не накопил еще, или не хочет их использовать. Может ему запретил кто? Будто услышав его мысли Тедди добавил.       — Это ваша клетка, не моя. Пока вы сами не захотите отсюда выбраться, я ничем не смогу помочь.       — Ясно, — Лондон оглядел стены.       Ничего в голову не шло.       — Как же курить хочется... — он оживился. — У тебя сигарет нет, случайно?       — Здесь курит только Маршал. Сигареты есть у него в кабинете.       — О, как бы нам туда попасть? — обрадовался Джек.       — Крыло С на втором этаже. Кабинет главврача, — отчеканил Тедди. — Мы могли бы туда подняться. Только…       — Только что? — переспросил Джек. — Санитары поймают?       — Санитары все здесь, — покачал головой Тедди. — Я не уверен, сможем ли мы отсюда выйти.       — Прости, — Джек вздохнул. — Я все равно никого здесь не вижу.       Мальчик покачал головой и протянул ему руки. В ладошках лежали все те же окровавленные глаза.       — Я могу быть твоими глазами.       — И что мне с ними делать? — Лондон отшатнулся.       — Съешь их.       — Что?! Нет! — Предприниматель прикрыл рот рукой. — Я не...       — Значит мы останемся здесь до утра, — спокойно ответил Тедди. — Потом придет Маршал и убьет нас.       — Обязательно их есть? — Джек сморщился, будто откусил лимон.       — Да.       Лондон вернулся на место и взял один глаз за пучок нервов. Запах свежей, окровавленной плоти вызывал тошноту. Предприниматель закрыл глаза и положил глаз в рот. На вкус оно оказалось еще хуже. Лондон отчаянно боролся с приступами тошноты.       — Жуй, — напомнил Тедди. — Подавишься ведь.       Джек решился и раскусил плотный шарик. Теплая, горьковатая жидкость заполнила рот. Сам глаз почти сразу в ней растворился. Лондон разом проглотил все целиком и вдохнул полной грудью.       — Теперь второй, — напомнил мальчик.       Джек без колебаний взял второй. Проглотив второй глаз он вздохнул с облегчением.       — Предупредил бы, что это не так мерзко, как кажется.       — Ты бы не поверил.       — Что дальше? — Лондон ощутил приятное тепло внутри.       Тедди закрыл лицо ладошками.       — Закрой глаза.       Джек закрыл. Цветные пятна постепенно рассеялись. Лондон увидел всю комнату целиком, будто у него было не два глаза, а все восемь и каждый смотрел в свою сторону. Комната по-прежнему оставалась пустой. Никого кроме мальчика Джек в ней не увидел.       — Ну и где они? — спросил Предприниматель.       — В коридоре.       Лондон сосредоточился. Он будто обрел рентгеновское зрение. Стоило чуть напрячься и стены растворились. Теперь он видел соседнюю комнату и часть коридора. В коридоре плотной толпой стояли люди. Много людей. Мужчины и женщины с изуродованными лицами. Почти все они были покрыты ожогами. Они топтались на месте, пытаясь добраться до комнаты, в которой сидели Джек с Теодором. Соседняя комната тоже оказалась битком набита этими странными людьми. Лондон сосредоточился на следующей стене, потом на следующей, пока через десяток комнат не уперся взглядом в плотную стену из черного камня. В каждой комнате было полно народу. Как ни старался Предприниматель, увидеть, что там за дальней стеной, никак не получалось.       — Что там? — он указал в ту сторону.       — Граница госпиталя. Она по всему периметру здания. Выйти можно только через главную дверь, — пояснил мальчик.       — А почему они не заходят в комнату? — Джек снова оглядел окружающую их толпу.       — Я закрыл эту комнату. Видишь, нарисовал мелом и кровью письмена.       — А почему именно здесь? — Джек вернул зрение в пределы комнаты.       — В других местах Георгий может меня найти.       — А эта толпа разве не может привлечь его внимание?       — Я очень слаб. Нужно много сил, чтобы выйти отсюда самостоятельно. Маршал знает это и не беспокоится.       — Есть отсюда другой выход? — Лондон открыл глаза и встал.       — Здесь всем правит твоя фантазия, — Тедди отнял руку от лица. — Ты можешь придумать себе любой другой путь до кабинета.       Джек посмотрел на потолок и увидел сквозь перекрытия кабинет на втором этаже. Будто на лифте они вместе с комнатой поднялись на нужный этаж и остановились рядом с кабинетом. Теодор потянулся к Джеку. Предприниматель поднял его на руки и шагнул в кабинет. Мальчик оказался легким, почти невесомым. Лондон боялся сдавить его слишком сильно, потому держал очень бережно.       Внутри было уютно. Кабинет будто принадлежал какому-то путешественнику. На полках большого, стеклянного шкафа покоились статуэтки, камни, ракушки, куски пергамента, карты. На стенах висели африканские маски. За столом в углу стояли начищенные до блеска рыцарские латы. На большом, дубовом столе среди вороха бумаг, сломанных перьев, шариковых ручек и прочей канцелярской мелочи лежал дневник Драйзера.       — Тед, это же...       Джек посадил мальчика на стол и потянулся к книге. Тедди перехватил его руку.       — Не трогай. Он больше не наш.       — Но он же сгорел.       — Маршал — маг огня, — напомнил Тедди. — Для него не проблема найти вещь, которую сожгли.       — Зачем он ему?       Мальчик вместо ответа вынул из-под бумажек открытую пачку сигарет и зажигалку. Джек обрадовался находке, как ребенок. Он выхватил сигарету и поспешно закурил. Горячий воздух обдал горло и заполнил легкие. Лондон ощутил, как разгорается внутри маленькое пламя, наполняет кровь огненными искрами и с каждым ударом сердца разносит его в самые далекие уголки организма. Спала тяжесть с плеч, перестали ныть шрамы, прояснилась голова. Джек затянулся снова, смакуя каждый вдох едкого дыма. Настроение значительно улучшилось. Сердце медленно заполнял восторг.       — Что ты здесь делаешь? — послышался от двери строгий голос.       Джек обернулся, улыбаясь во все тридцать два. На пороге стояла доктор Конрой. За порогом маячили два крепких санитара. Тереза выглядела напряженной. Она не сводила с Джека глаз, скрестив руки на груди.       — Здравствуйте, доктор, — он затянулся, поворачиваясь к женщине всем телом. — Я выписываюсь.       Лондон махнул рукой, захлопнув дверь и оставив санитаров снаружи. Тереза даже не заметила этого. Она посмотрела Лондону за спину и вернула своему лицу ласково-дружелюбное выражение.       — А кто это тут у нас, — промурлыкала она. — Ты что здесь делаешь?       Теодор слез со стола и подошел к Джеку, выглядывая на женщину из-за его ноги.       — Мы уходим. Все, — перебил ее Джек и потушил окурок в пепельнице.       — Ну попробуй, — женщина улыбнулась.       Джек снова взял Теодора на руки и нарисовал на ближайшей стене кнопку пожарной тревоги.       — Что ты делаешь? — Тереза перестала улыбаться, уставившись на кнопку.       — Я же сплю, мать вашу, — ответил Лондон. — Где мой миллион долларов, вертолет и сисястая блондинка?       Он потянулся и включил сирену. По коридорам разнесся громкий, протяжный вой, который когда-то давно сотрясал стены заброшенной гидроэлектростанции.       — Пора растрясти это сонное царство, — Лондон шагнул к доктору. — Подвинься.       Тереза его проигнорировала.       — Теодор, как ты сюда попал? — обратилась она к мальчику.       Тедди уткнулся лбом Джеку в плечо.       — Не знаю, — глухо ответил он. — Просто появился.       — И давно ты здесь? — продолжала допрос женщина.       — Не помню.       Тедди вцепился в Джека мертвой хваткой, будто хотел с ним срастись. Каждый вопрос Терезы вызывал у него сильную дрожь. Лондон повернулся к доктору боком, закрывая от нее мальчика.       — Оставь ребенка в покое. Он и так из-за тебя всего натерпелся.       — Смотрите, какой заботливый папаша, — всплеснула руками Тереза. — Сам-то сколько сюда добавил? Натерпелся он...       — Мы как-нибудь сами разберемся. Отпусти Орден.       — А их никто здесь не держит.       — Значит мы пошли, — заключил Джек и сделал еще пару шагов к двери.       В коридоре захлопали двери, послышался топот десятков ног. Доктор Конрой развернулась и выбежала в коридор. Джек пошел следом. Далеко Тереза не убежала. В коридоре было полно народу. Пациенты вышли из своих палат и плотным кольцом обступили кабинет. Женщина остановилась в самом центре, отыскивая слабое место. Джек вышел в коридор и захлопнул дверь. Теодор повис у него на шее, сложив голову на плечо. Лондон нашел в толпе Черепа. Генри встретился с ним взглядом и кивнул. В руках байкер все еще держал один из костылей, но больше не отпирался на него. Под потолком что-то засвистело и сверху хлынул ледяной душ.       Лондон отошел от двери и смешался с толпой. Первые ряды держались за руки и быстро обступили доктора, сомкнув кольцо. Тереза оглядела эту пеструю толпу и покачала головой.       — Вы серьезно? Столько лет терпели, а тут на тебе.       Из толпы в круг вышла Люси.       — Ты сам собрал нас здесь, — сказала она серьезно. — Чего удивляешься?       — Надо было тебя в реанимацию поселить, — заметила Тереза голосом Маршала.       Она была уже насквозь мокрая, но вместе с водой с нее стекал и обманный грим. Образ Терезы Конрой был будто нарисован красками поверх всего остального. Под ногами у Маршала растеклась пестрая лужа. Жуков постепенно возвращал себе привычный облик, сменив белый халат на алую мантию. Джек мысленно очертил круг, отделяющий огненного мага от Ордена.       — Понадеялся, что без Томаса ты никуда соваться не будешь.       — Зря надеялся, — из толпы вышел мужчина, которого Люси называла отцом. Он встал у девочки за спиной и приобнял за плечи. — Я кого попало в жены бы не взял.       Девочка погладила его по руке.       — Поиграли и хватит, — добавила она совсем не детским голосом.       Из-под ног Маршала взметнулся огненный поток и взвился к потолку, наткнувшись на преграду, обозначенную Джеком. Вместе с этим по самому краю круга вспыхнул фиолетовый купол, испещренный орденовскими письменами.       — Идите, — кто-то тронул Джека за плечо.       Он обернулся и увидел Рудольфа. Сенатор избавился от трубок и бинтов. Пропали шрамы и синяки. Будто он и не попадал в аварию.       — Оттуда вам его достать будет проще. Мы его тут подержим пока.       Джек кивнул и пошел по коридору к лестнице. Он больше не оборачивался.       — Тед, спишь?       — Нет, — мальчик покачал головой.       — Они справятся?       Драйзер пожал плечами.       — Все может быть.       — Может нам остаться?       — И что ты тут делать собрался?       — Драться? — предположил Лондон.       — Вы равны по силе. Ваш поединок больше окружающих покалечит, чем пользы принесет.       — Но со мной же ты.       Тедди немного отстранился, будто заглядывая Джеку в лицо.       — Я маленький, слепой мальчик. Чем я могу помочь взрослым магам?       — Ну да, — согласился Предприниматель. — А чем Маршалу Люси помешала?       — Томас основатель Ордена. Люси — его вторая жена.       — Вторая? А первая куда делась?       — Первая умерла от холеры еще до встречи Томаса с Абсолютом. Люси стала первой его ученицей. Позже Томас женился на ней. Так и живут теперь одной семьей. То братом с сестрой родятся, то один будет ребенком второго.       — Как они наверное надоели друг-другу, — улыбнулся Джек.       — Разве по Люси видно, что папа ей надоел? — спросил Тедди, вернув голову Джеку на плечо.       — Я бы так не сказал.       — Они привыкли друг к другу. Теперь им тяжелее находиться далеко друг от друга. Надеюсь, Абсолют это как-нибудь сгладит. Им совсем немного осталось.       Они вышли к главной лестнице и спустились в холл. Эта часть госпиталя будто вымерла. В регистратуре никого не было. Компьютеры выключены. Все кругом было сырым от воды. Ледяной дождь кончился. Сирена смолкла. Тишину теперь нарушали лишь треск и грохот, доносящиеся со второго этажа. Джек направился к парадным дверям.       — Что мне делать дальше?       Теодор сунул руку под рубашку и достал полупрозрачную страницу Гримуара.       — На, — он оттянул ворот больничной рубашки Джека и сунул листок туда. — Верни его в Гримуар.       — А потом что?       — А потом Маршал сам все сделает.       — Сам? Но они разве его не...?       — Нет. Они могут его лишь задержать.       Джек остановился у двери и взялся за ручку.       — Тед я.... Не хочу показаться параноиком, но... — он вздохнул. — Как я могу понять, что это не коварная уловка Маршала?       Мальчик снова отстранился и потянул с головы повязку. Лондон напрягся, опасаясь увидеть кровавые дыры, но под повязкой снова появились привычные зеленые глаза. О том, что с ними было что-то не так, говорили лишь черные пятна вокруг.       — Просто поверь. Есть вещи, которые не требуют доказательств.       Тедди слез на пол и взял Джека за руку.       — А ты где будешь?       — Я попозже приду, — ответил он, потянув вторую дверь на себя.       За порогом разлился яркий белый свет. Джек открыл свою створку и они вместе шагнули наружу.