Sleeping Bunny (novel)/ Спящий кролик (новелла)

Ложка дёгтя от любимого автора

      Он стоял возле винных полок, раздумывая, докупить ли вина, а за спиной нарастал надоедливый раздражающий шум голосов. Он обошёл двух показавшихся поначалу студентами пьяных мужчин.       — Ну-у! Ну-у же давай выпьем! Выпьем! — неугомонно долдонил один из них.       Какимото Такаши шагал к кассе и всё беспокоился, достаточно ли двух видов вина в корзинке и не завернуть ли ещё одну петлю, не прихватить ли ещё вина и пива.       Из супермаркета он вышел нагруженный тяжёлым пакетом и двинулся в сторону набережной. К куда более оживлённым улицам. Вдоль набережной росли деревья сакуры. Раньше цветы здесь были основной достопримечательностью, хотя и сейчас сюда приходят на о-ханами¹. Бумажные фонарики ярко освещали берег, а вишнёвые лепестки, отцветая, опадали нежным дождём.       А в магазине… ой, да просто на пьяниц наткнулся, возможно, они неподалёку и напились.       Над головой пронёсся сильный порыв ветра, бросая к ногам Какимото последние лепестки.       У них на работе тоже отмечали цветение. Непоседа генеральный всё подгонял их собраться поскорее, утверждая, что у них есть только двадцать процентов времени, чтобы успеть полюбоваться сакурой, пока она не сбросила свои прекрасные ароматные одеяния.       Он свернул за угол. Подальше от цветов, шума и суеты. В прошлом году, сразу после окончания всех отделочных работ, друг переехал в новенький кондоминиум и сказал ему код для входа в подъезд.       Какимото вышел из лифта на нужном этаже и, не сдержавшись, вздохнул.       «Ну, ладно, я же сам выпить предложил. И со спокойной душой могу не играть в семейного психолога и не интересоваться подробностями их жизни, а сидеть и улыбаться».       Он нажал на звонок.       Никто не поинтересовался, кто там, — дверь моментально распахнулась.       — О! Входи-входи! Привет! — радостно приветствовал его Сатоми Коичи, одетый в футболку и штаны.       Какимото протянул пакет с пивом и японским саке и вошёл.       — А-а, ты не должен был так заморачиваться! — вопреки своим же словам, Сатоми тут же сунул нос в пакет.       — Я всё ещё вежлив. Ты сказал к ужину ничего не покупать, поэтому я взял вина.       — Мы, конечно, сейчас будем есть хот-пот², но это всё же встреча друзей.       — Давайте быстрее, — позвали их из комнаты.       Они с Сатоми дружили с детства. В прошлом году Сатоми и его партнёр Такахаши Хирокацу вместе купили эту квартиру. В своё время после слов: «Я хочу жить с ним честно и не скрываясь» дискутировать было бессмысленно. Какимото им и не удивился. Впрочем, этой фразе было очень и очень далеко до сакраментального два года назад: «Я хочу усыновить³ его».       У них в квартире всегда было очень чисто и уютно, и Какимото, зная, как халатно прибирается друг, понял, что блеск наводил Такахаши.       — Какимото-кун, добро пожаловать, — сидевший возле горелки Такахаши поднялся и поздоровался.       — Простите за вторжение, — мягко отозвался.       В этом году Такахаши исполнилось тридцать восемь. Они познакомились, когда ему было двадцать шесть и сейчас казалось, что время обошло его стороной. Ну разве что, возможно, несколько смешливых лучиков в уголках глаз появилось. Искренняя доброжелательность его манер с годами приобрела еще большую ненавязчивую непринужденность. И хоть Сатоми и говорил, что Такахаши умеет быть сильным и жёстким, эту его «сильную и жёсткую» сторону Какимото никогда не видел.       — У вас сегодня хот-пот? Я помогу приготовить, — он поставил дипломат, сбросил пиджак и закатал рукава рубашки.       — Всё в порядке, помощь не нужна, — улыбнулся Такахаши. — Уже всё готово. Ты можешь сразу же приступить к еде. Вот только… у нас сегодня какой-то странный хот-пот, ничего? — Такахаши принял обеспокоенный вид.       — Я не привередливый. Это не имеет значения. Ах да, только перец зелёный не люблю, но это не страшно, если его немного.       — Нет-нет, никакого зелёного перца, уверяю тебя, — он открыл крышку.       При первом взгляде показалось, что в горшочке мисо-суп, но аромат не совпадал. Заметив пристальный взгляд, Такахаши пояснил:       — Молочный⁴ хот-пот.       — Молоко! — не сумев совладать с собой, повысил голос Какимото, вызвав сдержанную усмешку Такахаши.       — Я хотел приготовить обычный, но Коичи сказал, что тебе всё равно, а это тоже рецепт хот-пота.       — Потому что…       Сатоми в некоторой неловкости надул губы:       — Я предлагал с овощами сделать завтра. А сейчас я хочу попробовать этот!       — Но Какимото-кун наконец пришёл к нам, и можно было бы положить больше мяса или взять горшочек побольше.       — Да ладно, мы с Какимото — простые, бедные люди…       — Хэй, что ещё за бедные, простые люди?!       Несмотря на некоторую суетливость хозяев, по-прежнему пререкающихся и напрочь позабывших о еде, Какимото нравилась атмосфера у них дома. Он быстро опустил мясо и овощи в бульон. Хм-м, притапливать кусочки мяса и овощей в молоко, а затем обмакивать в соус вкусно. Просто, но вкусно.       Какимото принадлежал к той когорте людей, которые питаются в основном покупными бэнто⁵ или полуфабрикатами. И никаких тебе домашних хот-потов, да и вообще домашней еды.       — Мы уже две зимы подряд делаем хот-пот, — пожал плечами Сатоми, когда они завели тему готовки.       — Купили книгу рецептов хот-потов и, начиная с первой страницы почти каждый день пробуем что-то новое. И у всех разный вкус, поэтому нам до сих пор не надоело. Идеальный вариант: вкусно, не для одного и недорого. Мы оба работаем, так что выплачивать ипотеку несложно, но всё равно считаем, что лучше выплатить как можно быстрее.       С тех самых пор, как они начали встречаться, Какимото был в курсе всех их дел, и его всегда преследовало ощущение, что эти отношения в полном отрыве от реальности. Он думал, что они всё-таки одумаются, но сначала «усыновление», потом покупка квартиры — привычная рассудочная реальность продолжала обтекать этот существующий в ней сюрреалистичный элемент. Для него это было какое-то неправдоподобное, невозможное чувство.       — Кстати, у тебя появилась девушка? Ты давно ничего не рассказывал, — отпивая пива, спросил Сатоми.       — Занят на работе.       — Ты в последнее время только работаешь!В самом деле, по жизни волк-одиночка какой-то. Ты нормального роста и симпатичный, так почему? Или из-за непримиримого характера?       Сначала бесцеремонно спрашивает, а потом удивляется, получив по носу коротким «не твоё дело!»       — И что изменится? Время-то идёт. Может, стоит задуматься?       Такахаши, не вмешиваясь в их разговор, тихо потягивал саке и, казалось, наслаждался его вкусом. Он не поддерживал никого из них, а по-прежнему улыбаясь, оставался в стороне.       После их совместных ужинов выяснились предпочтения в еде не только Сатоми, но и Такахаши: он не пил пиво, ему нравилось саке, но понемногу, а ещё он любил сладкое.       — Ты так внезапно написал сегодня, — Сатоми вертел в руках четвёртую банку пива. Вероятно, из-за того, что завтра суббота, пилось легко. Какимото сам выпил уже две.       — Просто захотелось выпить.       — Да, иногда бывает такое, — усмехнулся Сатоми.       В короткую паузу между репликами в кармане пиджака Какимото чирикнул телефон, оповещая о новом сообщении.       — Ах, прошу прощения, — достал телефон, на экране мигал е-мэйл от Сакураги: «Почему не пошёл на приветственную вечеринку? Тут реалом скукота. Шида-сан очень разочарован». Немедленного ответа не требовалось, поэтому Какимото, прочитав, спрятал телефон обратно. ***       Примерно во второй половине дня, где-то часов после двух, к нему подошёл Минато-сан, проработавший в компании три года в рекламном отделе, и спросил:       — Ты свободен сегодня вечером?       Особенных планов не было, поэтому он легко ответил:       — Скорее всего.       — Отлично, Какимото-сан, тогда удели нам внимание, — потряс клочком бумаги у него перед носом Минато.       — А по какому поводу собираемся?       — Из Китая возвращается господин Шида. Мы хотим устроить ему приветственную вечеринку.       Имя всколыхнуло в памяти воспоминание о высоком широкоплечем молодом парне, и Какимото стало маетно.       — Я имею в виду, что не хотелось бы никого напрягать и устраивать нечто экстраординарное. Да и Сакураги-сан сказал, что незачем устраивать формальную вечеринку, а вот простой ужин — было бы очень неплохо. Как раз те, кто пришёл в компанию меньше чем два года назад и не знают господина Шиду, смогут познакомиться с ним. И, что очень удобно, после работы.       Сакураги был весьма внимательным и заботливым человеком. Какимото схватил со стола ежедневник, прикрылся им, стараясь скрыть от Минато содержимое, раскрыл на первой попавшейся странице и развернул военную кампанию по взятию своих слов обратно:       — …Ах, простите, я совсем-совсем позабыл, у меня совершенно никак сегодня не получится.       Минато немедленно возопил в негодовании:       — Эй!       — Забудьте, у меня встреча с друзьями. Я не так давно уже отменил с ними встречу, так что, ой, простите, никак не могу не пойти и сегодня.       — В самом деле, без вариантов, — сердито согласился Минато, выражая понимание.       Выждав, пока Минато уйдёт, Какимото отправил Сатоми сообщение: «Сегодня. С меня выпивка».       Ответное гласило: «Без проблем, но у меня дома, окей?»       Какимото засомневался.       Встреча у Сатоми дома — автоматически означает присутствие его партнера Такахаши на их посиделках. Вот если бы можно было пойти выпить вдвоём с Сатоми, но, если он предложит изакаю⁶, тот, скорее всего, откажется. В любом случае сегодня встреча с друзьями. С друзьями, но в обязательном порядке с людьми, несвязанными с их компанией.       «Я не знаю, как смотреть в лицо Такахаши. Нет-нет, я его не ненавижу вовсе».       Такахаши работал учителем современной японской литературы в старшей школе, и Какимото когда-то посещал его класс. И что тут сказать… как преподаватель он производил абсолютно незапоминающееся впечатление — он не был энергичным или фанатично преданным своему предмету, да и вообще, похоже, не слишком серьёзно к нему относился. И спустя десятилетие Какимото вряд ли вспомнил бы его имя, если бы он не жил с Сатоми. Такахаши представлялся очень серьёзным, очень нежным и уязвимым, но тем не менее внимательным к другим людям человеком. Он никогда не говорил ничего неприятного.       «Одно могу сказать точно: я чувствовал себя ужасно неудобно, когда застал их занимающимися сексом в музклассе. Для меня это был удар».       Тогда почему-то подумалось, что взрослые даже тело используют, чтобы добиться своего и без остатка забрать себе любимого человека. И их мужество в этой сцене вселяло страх. Как вообще робкий, как мышь, Такахаши осмелился принять свою инаковость? Перейти на «тёмную сторону»?       Конечно, сейчас их романтика вышла далеко за пределы милых влюблённых безумств и превратилась в более семейные отношения. И стоило отметить, молодость и легкомыслие тоже остались в прошлом.       «Я не знаю, какие между ними отношения, но и у них бывают конфликты. Гармония единения двух высших духов их пока точно не настигла. Ничего не могу с собой поделать, но я не в состоянии подружиться с ним и думать не только как о партнёре моего друга, надеясь, что Сатоми, быть может, и с неохотой, но сгладит между нами все неловкости».       «Можно и у вас. У вас всё наладилось?» — ответил на е-мэйл Какимото.       Если присутствие Такахаши и приветствие Шиды положить на чаши весов, то ненависть ко второму не просто перевесит, а с большим отрывом уйдёт вниз. Как же он не хотел идти…       Вдруг обнаружилось, что Сатоми крепко уснул на полу.       — Эй, Сатоми.       Тот, не просыпаясь, пробормотал что-то со счастливым видом.       — Ну надо же! Вырубился сходу!       Очевидно в ответ на жалобы в сторону Коичи Такахаши сказал:       — Прошу прощения. Он сильно занят в последнее время и поздно приходит домой. Накопилась усталость.       Такахаши встал из-за стола и, вытащив одеяло, прикрыл им Сатоми, мимоходом коснувшись его коротких волос.       У наблюдавшего Какимото спину продрало морозом, будь у него шерсть на спине, она встала бы дыбом. Он в панике отвёл взгляд.       — Ещё пива?       — Не беспокойтесь, — торопливо отказался.       Такахаши сходил на кухню и принёс ещё пива.       Тот небрежный жест… когда Такахаши дотронулся до волос Сатоми… Какимото вновь ощутил себя желторотым школьником. В самом деле, в его голове до сих пор логически не увязывались эти отношения. Начиная со школы и вплоть до сегодняшнего дня.       И, несмотря на то, что они с Сатоми вдвоём «пустились во все тяжкие», Какимото всё равно иррационально винил более старшего мужчину за то, что тот не держал свои эмоции под контролем.       «С самой нашей первой встречи с Такахаши я не знаю, как себя вести с ним, и, возможно, оттого я не могу нормально с ним общаться».       — Пожалуйста, пей.       Поблагодарив, он взял протянутую холодную банку.       — …Вы сегодня хотели поговорить с Коичи тет-а-тет, — сказал просто Такахаши.       — Ааа… э-э-э… да так, мелочи, ничего особенного… — он, казалось, резко и прямолинейно читал мысли Какимото, и тот, ощущая, но не выказывая беспокойства, не сдержавшись, тяжело сглотнул.       — Тогда хорошо. Я говорил Коичи, что Какимото-кун хотел бы поговорить с ним, но он настаивал, что тебе сложно делиться с людьми своими проблемами, — Такахаши откинул волосы назад.       Сатоми был прав только наполовину, и хотя он действительно не собирался с ним ничего обсуждать, но всё же лучше бы они встретились где-нибудь вдвоём.       Пора уходить. Сказать, что не хочет будить спящего, и уйти. Но…       — Как ваша работа? — спросил Какимото, злясь на себя. Ситуация была сходна со встречей школьных друзей, встретившихся спустя десяток лет после окончания школы и не имеющих общих интересов.       — Работа? Никаких особенных изменений, — мягко улыбнулся Такахаши, поправляя волосы.       Оба, и он и Такахаши, сидели как на иголках, лихорадочно подыскивая тему для разговора. Какимото быстро оглянулся вокруг.       — О, Дэвид Хилл⁷, — увидел на полке новую работу одного из своих любимых авторов.       — Надо же, Какимото-кун тоже его знает.       — Мне нравятся его книги. Эту я ещё не читал. Надо будет, — пока они говорили о книгах, Какимото пил пиво. Лучше уж о книгах, чем о Сатоми. Не так смущает.       Такахаши анализировал содержание книги, методично расписывая свои ощущения, и учительские нотки всё больше завладевали его голосом… ***       Резко вынырнув из сна, Какимото обнаружил, что лежит на ковре в гостиной. Одеяло, поначалу прикрывавшее Сатоми, сейчас укрывало его плечи.       Хозяева, должно быть, мыли котелок и поддон, потому что откуда-то неподалёку доносилось звяканье посуды и приглушенные голоса. На печном столике осталось только пиво и немного закусок.       Наесться и заснуть в доме друзей. Ужас какой.       Он собирался подняться и помочь мыть, но услышал голос Такахаши:       — Кажется, Какимото-кун сильно устал.       — Да он просто выпил слишком много, — поспешно ответил Сатоми.       — Ты сам пьяный. И тоже отключился.       — Эм… да… но это ж небольшой перерыв. Краткосрочный отдых.       Такахаши ссутулил плечи и прошептал с улыбкой:       — Если Какимото-кун захочет остаться, я подготовлю постельные принадлежности.       — Трое здесь не поместятся.       — …Не думаю, что Какимото-кун согласится.       — Почему, почему нет?       Какимото выглянул и увидел, что они стоят рядом возле мойки. Кто-то тихо усмехнулся, и Сатоми, придвинувшись ближе, обнял Такахаши со спины.       — Ты… когда я мою… ах… надо домыть…       Вокруг них витала почти материальная диснеевская розово-сладко-ванильная милая атмосфера с сердечками, купидонами и пением птичек. Какимото передёрнуло. Он такого не выносил.       Похоже, он вовремя проснулся. С его угла обзора не было видно, но, кажется, Сатоми уже опрокинул Такахаши и прижимал его к полу.       Что если они действительно займутся сексом? Ну, тут он бессилен.       Впрочем…       Какимото умышленно громко завозился, прочистил горло, замычал, притворяясь, что просыпается.       После некоторой возни и неразборчивого обмена фразами Сатоми высунулся из кухни:       — Чего ты тут? Останешься на ночь, а?       Да он издевается?!.. Какимото быстро глянул на часы — он ещё успевал на последний поезд.       — Нет, я ещё успею домой.       Выполз из-под котацу, стянул с плеч одеяло, подхватил пиджак и сумку.       — Уже поздно, я пошёл.       Сатоми вышел из кухни. За ним следовал со слегка разрумянившимися щеками Такахаши.       — Я… я даже не помог ничего убрать… мне правда очень жаль, — обратился он к Такахаши, но Сатоми вмешался:       — В самом деле, — скрестил руки на груди и продолжил, — ты и не должен, ты даже пива купил, — кинул на него внимательный взгляд.       Оба проводили его до двери. Какимото ускорился, чтобы всё-таки успеть на поезд и, уже устроившись в вагоне, попытался выровнять сбитое бегом дыхание. К тому же он выпил и оттого в целом чувствовал себя не слишком хорошо. Стоя, упёрся лбом в поручень и так прокачался с вагоном пятнадцать минут, а потом ещё десять на сопредельной ветке.       Выходя из метро, посмотрел на часы. Те показывали ровно полночь. Наверняка вечеринка Шиды уже закончилась, вот тупость-то, а, скорее всего, даже два… или нет, точнее, часа три назад.       К слову, Шида вернулся из Китая почти неделю назад, но они так и не говорили ни разу. Так, поздоровались при первой встрече. Ничего больше. С другой стороны, у Какимото было чем заняться — одни постоянные встречи отнимали массу времени. Оба работали над разными проектами и сидели в офисе достаточно далеко друг от друга. Вероятно, в будущем они не будут часто пересекаться.       Какимото не был натурой, склонной перманентно пережёвывать свои нервы, терзаясь неуверенностью, поэтому решил, что для того, чтобы разрулить подвисшую ситуацию, достаточно просто правильно поговорить с человеком, являющимся её прямым участником. Вот только, как устроить этот разговор, в голову упорно не приходило. А-а, ладно, на работе не станет по обыкновению избегать коллегу, а возьмёт и скажет. Всё-таки стоило пойти на эту самую вечеринку, но сожалеть несколько поздно.       За углом раменной уже виднелся его дом, Какимото шагал по тротуару, сталкиваясь с людьми в непроглядной темени, но не придавал таким мелочам значения. И всё бы ничего, но внезапно его поймали за запястье.       — В чём дело, а?       Шагавший позади человек неожиданно скрутил его, лишив возможности двигаться, Какимото поспешно обернулся, но из-за фонаря, светившего в спину, лицо разглядеть не сумел.       — …Какимото-сэмпай?       Голос удивил его.       — Это в самом деле, вы, Какимото-сэмпай. Так и знал, что это вы.       Нет, ему не показалось. Это был его кохай — Шида Куниаки.       Какимото немного отступил назад, думая, что теперь-то его отпустят, но Шида, воспользовавшись преимуществом, сделал шаг вперёд, продолжая крепко сжимать его запястье. Свет фонаря упал на его лицо, и Какимото смог чётко его рассмотреть: остроскулое, с правильными чертами. Взгляд соскользнул ниже, подмечая детали, охватывая затянутое в тот же тёмно-синий костюм со светло-зелёным галстуком, что и утром, мужественное тело. Шида не производил гнетущее впечатление качка с факультета физвоспитания, скорее всем своим видом мотивировал вести здоровый образ жизни.       — Какое совпадение… эм… Рука, ты можешь её уже отпустить, — после его слов сжимающие пальцы, наконец, расслабились.       В нём начали зарождаться смутные подозрения: с чего Шида появился возле его дома? Но он не позволил себе всерьёз задуматься над этим вопросом, потому как существовала более насущная необходимость извиниться, что он и поспешил сделать:       — Сегодня твоя приветственная вечеринка. Прости, у меня не получилось прийти.       — Это уже не имеет значения. Пожалуйста, не беспокойтесь. Я слышал, как коллеги говорили, что у вас назначена более важная встреча. О-миаи⁸, — Шида слегка рассмеялся, но до глаз смех не добрался, в них светилось явное недовольство.       — Тогда увидимся позже, — Какимото отвернулся, собираясь уходить, но его остановил голос:       — Они сказали правду?       — Скоро последний поезд, иди быстрее домой.       — Я живу неподалёку, — Шида указал на новое здание рядом с домом Какимото. — И от компании довольно близко, и арендная плата невысокая. Какимото-сэмпай, раз мы соседи, заранее прошу: позаботьтесь обо мне.       По спине протянуло морозом.       Невольно подумалось, уж не специально ли он переехал в квартиру поближе.       — Ну ладно, а сейчас зайдите ко мне ненадолго.       Какимото демонстративно посмотрел на наручные часы:       — Уже совсем поздно, как-нибудь в другой раз.       Шида прищурился.       — Как-нибудь в другой раз — это когда? Завтра? Или послезавтра? Когда угодно в любой выходной и в любое время я с радостью готов встретиться с Какимото-сэмпаем.       Он собирался сказать Шиде: «Или не стоит вообще беспокоиться о подобных мелочах», но тот успел выдать свою тираду первым.       — По правде говоря, меня глубоко уязвило то, что вы не пришли сегодня. Из-за того, что я слышал, как генеральный сказал девочкам, что Какимото-сан при упоминании приветственной вечеринки немедленно исправился и сказал, что не сможет прийти.       Минато! За каким хреном он сказал столько всего ненужного… ему самому.       — Это действительно так?       Он обидит Шиду, если не соврёт. Обычно Какимото всегда легко подбирал слова, разыгрывая небольшие спектакли, но сейчас, в самом деле испытывая вину, молчал.       — О, не обращайте внимания на мои пустые слова. Пойдёмте ко мне, выпьем за встречу. Я с нетерпением ждал новой возможности работать с Какимото-сэмпаем.       Они стояли посреди улицы, и на улыбающемся лице Шиды невозможно было прочесть его настоящие чувства.       Какимото и до того, как пойти к Шиде, знал, что довольно пьян, а стоя в сторонке в небольшом коридоре и наблюдая за борьбой Шиды с дверью и последующим пинком, заставляющим последнюю распахнуться во всю ширь, вспомнил, что по внешности кохая степень его алкогольного опьянения не определишь.       В двухкомнатной квартире тут и там беспорядочно громоздились груды коробок, как нельзя лучше иллюстрируя, что её хозяин недавно переехал и ещё не успел всё расставить по своим местам.       — Ого, какая большая квартира, это, в самом деле, расточительно! — пробормотал Какимото скорее самому себе, и вовсе не ожидая последовавшего ответа.       — Ненавижу, когда мало места, — затем Шида предложил присесть на диван в гостиной.       Размерами диван из мягкой светло-коричневой кожи не уступал двуспальной кровати. Шида ненадолго исчез из виду, а вернулся уже с банками пива в обеих руках. Пить Какимото не хотелось, но «за встречу» сделал глоток. Мысли перескочили на более насущные вопросы, а именно: как бы убраться отсюда побыстрее. И не важно, что он только что пришёл.       «Пятнадцать минут… наверное, слишком короткий срок…. Тогда полчаса… останусь на полчаса…» — вертелось в голове, вслух же он поддерживал непринуждённую беседу о поездке в Китай.       Допивая вторую банку пива, Какимото неожиданно осознал масштаб неприятностей и всю затруднительность ситуации, в которую попал.       — Хм-м, кстати, мне полагалось «поприветствовать» тебя, а вместо этого ты меня развлекаешь.       Шида умолк, встал перед Какимото, обдавая его алкогольным дыханием:       — Не важно. Приветствие не более чем предлог, чтобы завлечь Какимото-сэмпая в мой дом.       «Даже, если и так, — зло подумал Какимото, — нельзя ли думать головой несколько больше и сообразить, что у меня тоже есть собственные мысли и чувства! И возможные ответные действия! Нельзя ли думать не только о себе! Хочешь поговорить прямо? Отлично, тогда я тоже не буду ни о чём беспокоиться».       Какимото вскочил было с дивана, готовый немедленно уйти домой, но его оттолкнули назад, прижав к спинке и удерживая за плечо.       — Какимото-сэмпай действительно не изменился. Точно такой же, как и два года назад. Всё такой же честный и прямолинейный… — Шида слегка склонился, заслоняя обзор. — …Я… э-эх, может, вы из прихоти играете людьми, доводя их до такого конца…       Шида был слишком близко. Он хотел оттолкнуть его, но их силы были неравны. Навязанный поцелуй обладал куда большей настойчивостью и пылом, чем его неудавшаяся попытка сбежать. Сильнейший запах алкоголя шибанул в нос. Совершенно пьяный поцелуй.       — Эй, отвали…       Его опрокинули на диван так же, как и два года назад. И Какимото был такой же пьяный. И до сих пор сожалел о том мгновении слабости. ***       Два года назад Сатоми почти ежедневно грузил его своей любовью. Такахаши никак не соглашался жить вместе, ситуация накалялась, и Сатоми со всей присущей ему энергичностью строил планы по переезду и по приручению любимого к дому.       Друг всегда говорил, что ему хочется нести ответственность за Такахаши. И Какимото тогда чётко расписал ему сложности совместного владения жилплощадью и последующего её раздела в случае, если они когда-нибудь расстанутся. Так это у них ещё детей не будет! Значительно проще, если они не будут юридически связаны. Но Сатоми упрямо твердил своё: «Но всё равно…» — и сдаваться не собирался. Несмотря на своё ясное видение проблем, Какимото хотел помочь и поддержать друга, но придумать проникновенную речь для успокоения Такахаши они так и не смогли.       С самого начала, с тех пор, как они начали встречаться, Какимото считал, что подобное увлечение не продлится долго. Мало того, что они одного пола, у них ещё внушительная разница в возрасте. Но если подумать… сам он провстречался год с девушкой в колледже, затем начал работать, и следующая рассталась с ним через семь месяцев… а те двое как были вместе, так и остались. Он видел их преданность друг другу, и его практический разум просчитывал варианты. Примерно в то же время с присущей ему наблюдательностью Какимото обратил внимание на кохая.       Тот был моложе на два года, производил хорошее впечатление и часто оказывался рядом. Понять его чувства труда не составило — они легко читались в его глазах…       Он вёл себя в обычном ключе, исподволь следя, как от похвалы кохай, как щенок, едва не вилял несуществующим хвостом от удовольствия, а упрёки и порицания казались для него чуть ли не концом света. Но Какимото и сам заботился о нём немного больше, чем о других кохаях, и да, его переполняло самодовольство.       Несмотря на его доброе отношение, Шида не признался, наоборот, отчаянно пытался скрыть свои чувства. Наблюдая за ним с отстранённым спокойствием, Какимото находил его симпатичным, но понять, что привлекательного в однополых отношениях не мог. Такое же мужское тело, даже если это взаимоотношения, что в этом забавного? Нет, он принципиально не мог понять и принять идею гомосексуализма. Сатоми — его лучший друг, а Шида — умный, трудолюбивый, хороший кохай. Но как можно не желать обращать внимания на истину, бросающуюся в глаза?       К тому времени, как Сатоми и Такахаши начали процесс регистрации своих отношений и стали жить в одной квартире, Шиду назначили в филиал в Китае. Он говорил на китайском не хуже самих китайцев. После прощальной вечеринки, организованной отделом, они ехали в одном такси.       — Твой дом не в Кодзакаи? — спросил Какимото.       — В том направлении.       Какимото помнил, что как-то слышал его слова о родном доме где-то в префектуре Тиба в Канто, но продолжать расспрашивать не стал. Ему просто хотелось остаться одному и поверить в ложь, что сегодня они видятся в последний раз, и притвориться, что ничего не знает и вообще понятия не имеет о его чувствах. Ехать осталось недолго, так что это было несложно. Попросил остановить машину перед раменной, его дом выглядывал прямо из-за неё. От закусочной три минуты ходьбы. Шида сидел в машине, и Какимото не ожидал, что он последует за ним по пятам.       — Ты куда? — спросил резко. Тот махнул рукой куда-то в сторону дома Какимото. Значит, им по пути.       «Ладно, раз так, всё нормально», — подумал он, шагая с Шидой бок о бок.       Для подготовки к послезавтрашнему отъезду Шида отпросился с работы за два дня. Какое-то время они не увидятся.       Оба были слегка пьяны, поэтому Какимото мог бы молча идти. Но…       — Эй, я тебе действительно нравлюсь? — вырвалось у него прямо, без предисловий.       Шида застыл бракованным экземпляром заводной куклы, и букет, несоразмерный прощальной вечеринке, выпал из его рук.       — Что… что вы говорите! — его губы отрицали, но поведение выдавало с головой, и всё было ясно с первого взгляда.       — Ой, да можешь не скрывать больше… Я всё равно заметил.       Какимото поднял букет и ткнул его в Шиде в грудь. Тот, понурив голову, взял его. Крепко прижал к себе, сминая упакованные в обёрточную бумагу цветы. Тонкие стебли жалобно затрещали, ломаясь.       — Я вёл себя так явно? — выдержав некоторую паузу, хрипло спросил Шида.       — Явно, говоришь… Тогда, да, в некотором роде, явно. Впрочем, не важно, не думаю, что кто-то, кроме меня, заметил. Так что расслабься.       Шида неожиданно поднял голову. Его лицо было серьёзным:       — Возможно ли, что Какимото-сан такой же?..       — Такой же? Ты имеешь в виду, гей? — молодое, жёсткое лицо напротив дёрнулось. Как он и рассчитывал. Проходивший мимо мужчина средних лет глянул на них с отвращением. Н-да, неудобно вышло. — Я — нет. Я не могу понять, почему мужчинам нравятся другие мужчины.       Шида поклонился в молчаливом извинении.       — Меня не тошнит или что-то в таком духе. Просто хотел точно знать, как такое может быть. Среди моих друзей есть парень, который стал геем, и я наблюдал за этим процессом со стороны…       — Я прошу прощения, — прервал его Шида, — давайте поговорим об этом в другом месте? — Какимото поначалу не принимал во внимание, что стоит посреди улицы и слишком часто повторяет слово «гей», которое его коробило, отчего он наперекор себе заставлял губы произносить его. Вероятно, предубеждение крылось в глубине его подсознания, и в итоге Какимото назло себе пригласил Шиду к себе домой.       У него в квартире Шида сел на ковёр в позе сэйдза⁹. Желая поговорить более откровенно и немного ослабить напряжение, Какимото достал пиво. Из-за смущения, или нервов, или, возможно, оттого, что его мучила жажда, первую банку Шида опрокинул одним махом. Какимото поспешил на кухню, взять ещё.       — То, что я расскажу тебе, пожалуйста, не говори никому… Хотя-я ты в любом случае уезжаешь за границу и это не имеет значения. Мой друг… лучший друг стал геем, — Какимото сел за стол напротив кохая и начал рассказ, Шида его внимательно слушал. — Собственно, он давно признал свою ориентацию, и меня всегда поражала необычная лёгкость, с которой он относится к этому. Ему нравились девушки, но на втором году старшей школы он… не знаю, каким образом, но стал буквально одержим мужчиной старше его.       — Вы сказали, что они… вступили в связь?       — Да. Более того, тот, второй, оказался нашим школьным учителем. Странно, правда? — Шида не согласился. — У них разница в возрасте. И кроме того, мужчина! Друг утверждал, что любит его, но, чёрт возьми, мужчина! Я всё думал, что они заблуждаются и, несмотря на свою одержимость, всё-таки не рехнутся окончательно и, в конце концов, одумаются, но… Я и помыслить не мог, что они зайдут так далеко… В начале этого года они заговорили об усыновлении, о том, чтобы взять одну фамилию, — здесь Какимото сделал паузу. Даже говорить о таком вслух было неловко. — Я считал, что лучше не пытаться заставить их расстаться. Если бы я вмешался, то сделал бы только хуже и ситуация бы ещё больше усложнилась, верно? Ах, это же только моё мнение, что отношения между двумя мужчинами неестественны. И оставаться вместе… нелепо. Я всегда так думал. Но… их связь продолжается дольше, чем все мои отношения с девушками.       — Какимото-сэмпай… — заговорил долгое время молчавший кохай. — Что вы хотите услышать от меня?       В самом деле… он симпатизировал кохаю и привёл его домой, зачем?..       — Очевидно же, что эти отношения странные и ненормальные, но почему они продолжаются так долго? У меня просто в голове не укладывается.       Словно раздумывая, Шида прижал большой палец к губам.       — Дело в том, что я сам хочу серьёзных отношений. Геи часто меняют партнёров. Да и в обычных отношениях ведь не любая женщина и не любой мужчина, поженившись, а затем и обзаведясь детьми, смогут создать между собой связь и прожить вместе до конца жизни. И в своём желании постоянства начинаешь вести себя ещё более вдумчиво, с особым тщанием выстраивая отношения с другими.       Он почти прямым текстом признался, что спонтанные, необдуманные связи, в которые пускаешься опрометчиво и небрежно, не могут выдержать проверку временем. В школе девушка сама ему призналась. А на работе… он сам выбирал. Но ни те, ни другие отношения не продлились долго.       Может, проблема действительно в нём. Кстати, после тех семимесячных встречаний его девушка на прощание очень обидными словами высказала своё мнение о его нежности. Вернее, об её отсутствии.       До него, наконец, дошло, что кохай, несмотря на свою ориентацию, не даст ему ожидаемых ответов. Да и нужен ли такой ответ ему? Отношения двух мужчин ненормальны.       «Именно гей заставил моего лучшего друга сойти с пути истинного, к сожалению. И как я могу испытывать симпатию к другим?»       — Действительно. Иди домой. Я наговорил много странностей, прости, — Какимото поднялся, готовый провести его до дверей, но Шида с места не сдвинулся.       — Какимото-сэмпай, у меня есть некоторые мысли по этому поводу, — в глазах кохая сверкала ярость.       — Мысли?.. Ах… думаю, ты действительно хорошо знаешь китайский. Ты там будешь с группой других новичков, и, конечно, там будут внимательные и заботливые люди.       — Я не это имел в виду. Вы меня удивили. Как вы обнаружили, что я люблю вас?       — Понятия не имею. Откуда мне знать, почему я нравлюсь людям? У меня сейчас есть посущественнее проблемы, — принуждённо усмехнулся Какимото.       — Если бы я был девушкой, вы бы так же легко спросили, нравитесь ли мне? — последовал резкий вопрос. И надо признать весьма щекотливый.       — …Неожиданно. Вряд ли.       — Почему вы так думаете?       — Прости, — только и ответил Какимото.       — Думаю, даже если бы и спросили, вряд ли бы это вылилось во взаимоотношения, потому что вы очень грубый мужчина, — Шида яростно ударил кулаком по полу. — Но не имеет значения, мужчина или женщина. Определённо, Какимото-сэмпай решил, что раз я гей, то и не человек вовсе и легко отвечу на его вопрос, поэтому ни капли не волновались, спрашивая.       И вправду, возможно, так оно и было.       — Вы правы, у меня есть, что вам сказать, — глаза Шиды были наполнены гневом.       Какимото уже собирался поинтересоваться что, но кохай поднялся со словами:       — Мне действительно нравится Какимото-сэмпай. Может, я и родился геем, потому что моей первой любовью тоже был мужчина. И, как только я пришёл в компанию, вы были очень внимательны ко мне, и меня это волновало, но я слышал, что у вас есть девушка, и знал, что у меня нет никакой надежды. Я хотел сдаться, но это было не так-то просто.       Его слова словно снежной лавиной сбивали с ног, ввергая в Какимото в состояние растерянности. Он всем своим существом ощущал это разрушительное чувство после того, как заставил кого-то произнести такие сокровенные вещи, которые наверняка смущают… Это… это словно стоять голым перед толпой. Какимото и сам смутился и, не выдержав, поскрёб затылок.       — Во мне ничего хорошего, верно?       — Ноль по модулю… Но любовь из-за этого так просто не исчезает. Я не знаю, что делать.       Ответ был вполне ожидаемым, и Какимото рассмеялся и не мог остановиться, даже когда опечаленный Шида встал.       — Так ты в конечном итоге всё равно хочешь поцеловать меня, затащить в постель, etc.?       Шида приблизился, не говоря ни слова.       Какимото стукнул себя по голове.       — Сегодня не самый лучший день. Пусть ты и говоришь, что у меня совершенно нет нервов, но всё зашло слишком далеко. Мне действительно очень жаль. Многое и впрямь очевидно, но постепенно начинаешь сомневаться в себе самом и, в конце концов, и сказать нечего. Кстати, я вовсе не хотел задеть твои чувства неуместными комментариями, я просто в смятении… из-за собственных мыслей. Почему парень, который может быть постоянным, — гей, а у меня ничего не получается? — его чувства были далеки от зависти, но лучших аргументов почему-то не находилось.       — …Вы хотите человека, с которым у вас будут серьёзные отношения?       — Я не знаю. У меня такого никогда не было. Максимум — год.       — Вы просто никого из них не любили по-настоящему, Какимото-сэмпай.       От неслыханности новой теории Какимото часто заморгал.       — Эй, ты действительно посмел сказать такое. Хотя я и недолго встречался, но я был серьёзен.       — Если бы вы остались со мной, не важно, сколько бы прошло времени, год или два, — говорил Шида, наклоняясь вперёд, — мои бы чувства не изменились.       — Ты что несёшь? Какая связь? И ты вообще-то в Китай уезжаешь!       — Даже если это бы были отношения на расстоянии, даже если бы были ещё какие-нибудь другие препятствия… я бы старался изо всех сил, — азарт, горевший в его глазах, угас, сменившись осознанием своей ничтожности, не встретив энтузиазма в ответном взгляде.       Любовь совсем не похожа на сказку. Даже когда с девушкой встречаешься, есть более приоритетные вещи. Он всегда казался отчуждённым, впрочем, никто и не стремился это исправить.       Спина похолодела от заявления: «Не важно, сколько бы прошло времени год или два, мои бы чувства не изменились». Как бы ощущался секс с мужчиной? Это действительно так приятно? На мгновение им завладело любопытство. Разумеется, чувства важнее, но алкоголь существенно снизил способность здраво мыслить и мозг не мог разобраться с причинами и следствием.       Желание коснуться, слова «...любовь так просто не исчезает»… В конце концов, на что похоже это чувство?       Они безмолвно смотрели друг на друга.       Шида медленно поднялся и так же медленно приблизился.       Мужчина откровенно сдерживался, осторожно целуя его, Какимото дрожащей рукой цеплялся за диван, но разум его оставался холодным и отстранённым наблюдателем.       Они целовались, трогали друг друга… Секс между мужчиной и женщиной был бы нормальным продолжением, естественным стремлением к удовольствию. Но… чего захочет мужчина? Какимото тревожил этот вопрос. Нужно остановить Шиду, но он был настолько пьян, что решимость бороться до конца с каждым мгновением слабла, растекаясь по всему телу томной ленью и желанием пустить всё на самотёк, которое постепенно победило, и Какимото принял его... хотя «процесс» и оказался «тяжёлым».       На утро Какимото предавался сожалениям. Он смотрел на спящего мужчину, а в голове билась единственная мысль: «Это было слишком плохо». Как же он раскаивался в своём поступке.       Шида спал, и он, выскользнув из постели, опрометью бросился в душ и одеваться, а когда вышел из ванной, Шида уже сидел на постели в одном белье.       — Доброе утро, — после некоторой паузы смущённо сказал Шида. В голосе его яркими оттенками переливалась радость, но поднять голову и удостовериться в этом Какимото не мог.       — Прости, — извинился он.       — Это я должен извиняться. Потому что я слишком счастлив, слишком очарован вами, и я вас заставил...       Какимото помолчал немного.       — Для меня всё также неприемлемо вступить в связь с мужчиной.       Мечтательное выражение растрескалось старыми, поблёкшими красками, растворяясь и словно водой стекая с лица.       — Неприемлемый… Но казалось… казалось, что сэмпай может привыкнуть! — сказал Шида дрожащим голосом.       — Физиологические реакции тела и психологические — разные вещи! — он не осмеливался посмотреть кохаю в лицо. — Немного казалось, что ты хочешь того же, прости… Я… правда хотел только попытаться, и я знал, что ты искренен, но всё равно так поступил. Мне правда очень жаль.       Больше им говорить было не о чем, и Какимото стало совсем неуютно. Наверное, лучше бы он просто высмеял произошедшее.       — Я выйду ненадолго. Ты можешь уйти в любое время. Ключ можешь бросить в почтовый ящик.       Шида так и остался в квартире, а Какимото ушёл.       Податься было особенно некуда, и он отправился в ближайшую кофейню. Поясницу ломило и нормально сидеть он не мог, оттого постоянно крутился, меняя позу, в попытке устроиться поудобнее. Он знал, что секс с мужчиной не будет стандартным, но процесс быстро его привёл в чувство, несмотря на то, что схожие ощущения и конечный результат не слишком отличались.       Он провёл в кафе около часа, а вернувшись домой, обнаружил, что Шида ушёл, оставив «прощальный» букет в комнате. Определённо не та вещь, которую необходимо срочно вернуть.       С того дня за два года они ни разу не виделись и не предпринимали никаких шагов, чтобы связаться друг с другом. ***       Солнечный свет ударил по неосторожно приоткрывшимся векам, лёгкий ветерок мягко провёл по волосам, огладил кожу. Он попытался шевельнуться, но места оказалось мало. Вернее… сон окончательно слетел с него. Чьи-то руки сомкнулись вокруг него тесным кольцом, лишая возможности двигаться. Получалось только покрутить головой, оглядываясь.       Что за странная комната. Где он оказался?       В углу свалена куча картонных коробок. Распахнутое настежь окно прикрывали лишь тонкие гардины, развеваемые порывами ветра… небо в отдалении сияло своей чистотой.       Он воспроизвёл в памяти вчерашний вечер. С дивана его перетащили на кровать в спальне, где, наверное, последовало продолжение, но с этого момента память отказывала.       «Я без сознания или всё ещё сплю?»       Он дёрнулся, вырываясь из чужой хватки, но его моментально обездвижили и притянули к себе. Стало ясно, что мужчина рядом проснулся. Сначала просто напряглись обхватывающие руки, с силой сжимая. Затем одна из них опустилась ниже, накрывая собой и сдавливая бедра. Зубы прихватили мочку уха, покусывая.       Какимото непроизвольно затрепетал, по спине прошла дрожь.       — Что за странный человек, — шепнули ему в ухо. — Было же совершенно очевидно, что ты избегаешь меня, но стоило тебя схватить, и ты не знаешь, как сопротивляться. Даже в полусне поддаёшься… что удивляет больше всего. Ты всегда думал, что должен оставаться серьёзным человеком и не важно, какой вид секса тебе нравится?       — Нет, потому что это было по пьяни… Да, отвали!       Несмотря на грубый приказ, человек, пленивший его тело, и не думал слушаться. Он, казалось, наслаждаясь ситуацией, пробовал его на вкус, покусывая и лёгкими поцелуями покрывая шею и плечи, спускаясь по спине…       Какимото чувствовал, как позади двигается его тело. Словно плыло… Волосы растрёпывал лёгкий ветерок, и они щекотали, ластясь к коже.       — …Закрой окно!       — Здесь высоко, снаружи нас не видно.       — Пусть так, но ты всё равно не можешь со стопроцентной вероятностью сказать, что никто… Я не собираюсь выставляться напоказ!       — Скорее всего, нет. Да даже если и видно. Это не имеет значения.       Твою мать! Какимото так разбесился, что следующих слов уже не слушал.       — …В первый раз всегда нервничаешь и… не знаешь точно, что делать, и нет никакого примера. В этот раз я хорошо подготовился, Какимото-сан. Всему можно научиться… — руки Шиды перехватили его поудобнее поперёк живота, удерживая беспокойно дёргавшееся тело, опустились ниже, лаская.       Какимото ахнул низким горловым голосом, забываясь настолько, что даже не испытал отвращения к сладкому звуку.       — Ни один мужчина не сможет принять такого рода вещи физиологически.       — Мне это не нравится.       Несмотря на то, что произносили деревянные губы, внизу наливалось жаром и тяжестью. Он немного пришёл в себя, ощущая, как чуткие пальцы Шиды ласкают его, обхватив кольцом и двигаясь по всей длине. Продолжая движение, нежно касаясь, пальцы скользнули дальше, между ног, проникая внутрь, где их туго сжали мышцы.       — Эй! — он, не сдержавшись, запротестовал, и его укусили за ухо.       — У тебя было много мужчин, с которыми ты спал, пока я был в Китае? Сколько их было?       — Какие мужчины? С дуба рухнул?! — у него уже подрагивал, готовый расплескаться.       — Это отзывчивое тело, скольких оно соблазнило?       Как же Какимото хотелось его треснуть, аж злости не хватало, но, придавленный к постели, он был не в состоянии сопротивляться.       — С какой стати мне спать с мужчинами?! Ах…       — Значит, женщины. Тогда расскажи мне о них.       — Ни с кем я не спал!       Он сказал правду, но ему сделали замечание: «Не ври».       Палец пытал, сводя с ума, лишая силы воли почти до полной потери самоконтроля. Затем, наконец, выскользнул. Мужчина, твёрдо упираясь между его ягодицами, потёрся о них. Из головы вылетели все мысли, и он упустил из виду цель этих движений, пока…       — Ах… ах… ах…       — Так ты говоришь, что после меня ни с кем не спал? Пусть ты и врёшь, но я всё равно чувствую себя счастливым.       По спине проходили волны беспорядочной дрожи, бёдра подрагивали, ему невыразимо хотелось облегчения, на грани разумности ещё витала беспокойная мысль о том, что их могут увидеть, но она удалялась всё дальше и с каждым мгновением становилась всё менее значительной. Он излился, но передохнуть ему не дали. Распростёртое, лежащее ничком тело перевернули, вздёрнули вверх и, усадив верхом на мужские бёдра, крепко обняли. Прикрыться было нечем. С его плоти всё ещё медленно капало. Его затошнило от омерзения, но Какимото продолжал ритмично покачиваться. Шида пробормотал что-то о том, что это его тело, как и его влага, поэтому не имеет значения, и поцеловал его. В Какимото клубилось нечто — он сейчас бы при всём желании не смог бы сформулировать чётко — за пределами отвращения к живому телу, его естественным реакциям в смеси с интенсивным ощущением поражения и замешательства от сладострастных поцелуев.       Солнечные лучи пекли спину.       — Всегда так мерзко.       Поглаживающая его спину рука Шиды замерла.       — При одном взгляде на это всё меня тошнит. Прямо с души воротит. Два парня делают такие вещи… даже обдумывать такое... Но ведь, в конце концов, о таких вещах не говоришь… Да и друзьям не признаешься.       — О чём ты?       — …К тебе это не имеет никакого отношения.       — Это долгое общение с геями заставило вас понять, что они тоже люди? — шокировано спросил Шида.       — С чего ты взял?       — Ты сам сказал, что нормально к этому относишься!.. Хотя и два года назад.       Они сидели лицом друг к другу, обнимаясь. Его медленно опрокинули на спину. Тяжёлое тело накрыло его снова, вдавливая в кровать.       Голова дёрнулась в сторону в попытке увернуться от языка, скользнувшего в ухо.       — Твои друзья всё ещё вместе?       — …Зарегистрировались и купили квартиру.       Шида моргнул и пробормотал: «И вправду невероятно». Затем его пальцы, напрашиваясь на ласку, коснулись щёк Какимото.        — Я тоже хочу стать настолько близким другом Какимото-сану.       — А я — нет!       Его лицо обхватили ладони, сжали и удерживали, пока губы дарили навязчивый поцелуй, с силой сминая его губы. Язык, казалось, злостью обводил рот, неистово лаская щеки, зубы, нёбо, десны, погружаясь глубоко внутрь мягкой влажной плоти. Какимото всхлипнул, почти вскрикнул, что, наконец, немного успокоило мужчину.       — Да, я хочу постоянства в отношениях. И хотя в любовной связи моих друзей всё хорошо, но объект этой любви — мужчина. Поэтому я ненавижу это. И это не вызывает ничего, кроме отвращения, когда мужчина… к тому же чрезмерно чувствительный, что ощущаю себя едва ли не м-м-м… едой, хотя ты довольно сдержанный…       Шида ничего не спросил, прокомментировав, как всегда, лишь основное по его мнению.       — Такое же отвращение было у родственников.       — …Я могу так сказать о тебе.       — Я очень люблю Какимото-сана, — в его глазах читалась искренность, пальцы поглаживали его по щеке. — Несмотря на вашу жестокость, на ваш отказ в усыновлении, несмотря на то, что вы были так далеко от меня, что я не мог сосредоточиться на работе и вместо открытия нового филиала в Китае постоянно думал только о вас. Я вернулся, потому что больше не мог находиться вдали от вас, не видеть ваше лицо. Я узнал, что вы ещё не женились и продолжаете ходить на гокон¹⁰. И я переехал ближе к вашему дому… — его слова перемежались с поцелуями, бёдра лихорадочно двигались между широко раздвинутыми ногами Какимото.       Внятно отказать он не мог, но и «переметнуться на другую сторону» так легко — тоже нет. И тем более сказать, что ему нравятся «объятия» в подобной форме. Подвести жирную черту просто не было времени. Кроме того, это лишь физические отношения. Необходимо всё хорошенько обдумать. Насколько всё это важно? Всё становится таким запутанным, сомнительным и с весьма неоднозначным результатом, отчего Какимото испытывал неуверенность и не мог придать веса своему отказу.       Всё тело тряслось, приподнимаясь и изгибаясь, выламываясь в удерживающих руках, неспособное обрести спокойствие. Из саднящего горла вырывались сипящие хрипы.       Оба уже себя не помнили.       В который раз в голове мелькнуло резкое недовольство открытым окном.       Усилившийся ветер сначала, забавляясь, надувал гардины, игра ему надоедала — и он, раздражаясь, принимался рвать их в клочья. В одну из его яростных битв тонкий тюль, поддаваясь напору, подскочил сорванным парусом и впустил невольного пришельца, лёгкой трепетнокрылой снежно-белой бабочкой скользнувшего в комнату и мягко спланировавшего к щеке Какимото.       Это был лепесток сакуры.       Постепенно желание освободиться нарастало, и пальцы Шиды в наслаждении судорожно сжались.       Нравилось ему или нет – не важно, - но даже отдаваясь и принимая в себя мужчину, покоряясь лишающему дыхания наслаждению, Какимото ощущал всепоглощающий стыд и чувствовал себя шлюхой. КОНЕЦ.