Косая Челка и Свастика. 2 часть.

      - Сука, как же больно!        Я сидел на подоконнике своей квартиры и смотрел в пустоту. После того, как Макса посадили, весь мир для меня умер, а я вместе с ним. Моя душа истлела, словно лист бумаги подожженный зажигалкой. И вроде бы нужно взрослеть, а я не могу. Я, сука, зациклен на нем, на моем скине. На его губах, руках, неестественно серых глазах. Я без него словно дышать разучился. Руки изрезанны лезвием вдоль и поперек, душа избита, сердце вырвали... Зачем жить? Но я живу, а может просто существую. Изо дня в день на завтрак сигарета, на обед биг-маг, на ужин чай, а ночью холодная, ни кем не согретая, постель. Я скучаю...       - Закрой окно, простынешь,- говорил он, не добро щурясь, а я послушно захлопывал створку стеклопакета и нырял к нему под одеяло, в его согревающее тепло.       Да, тот год прошел слишком тяжело для меня с появлением двух скинов в моем универе. Я был эмо, да и сейчас им и остался. Все шишки летели на меня от Максима, как его прозвали другие скины, Босого и второго скина Алексея. Конечно, после их развлечений со мной, надо мной весь университет издевался, а после того, как Макс еще в туалете заставил меня сделать ему минет, назвав при этом девочкой, от домогательств отбивался. Я в неделю раз по пять все углы рылом собирал, пару раз с переломами лежал в больнице, в результате, влюбился в своего мучителя. И даже тогда, когда он меня изнасиловал, грубо взяв, я его не возненавидел. А позже увел своего скина у его рыжей бабы, которая меня чуть на тот свет не отправила. Перерезав мне вены, оставив в бессознательном состоянии в квартире, открыла газ и захлопнула дверь. Макс тогда на седьмой этаж по балконам лез, об алюминиевый каркас в кровь пальцы расхерачил, но спас меня. После, каждую ночь мою постель согревал своим телом, в универе отводил все беды от меня. А потом его загребли!       Подумаешь, чертей погонял, большая трагедия, но как мне теперь без него жить?! Ведь год прошел, а я так и не научился дышать без него... Я больше не ревел в подушку, слез не осталось, я просто перестал чувствовать. В универе меня тоже перестали трогать, после его исчезновения. По началу задирали, было дело, впихнув меня в туалет, домогаться начинали, чтобы проверить, что такого нашел во мне Макс и так ли я хорош в постели. Но мне было плевать. Я не ощущал этих прикосновений. Эти поцелуи мне были крайне безразличны. Не реагируя ни на что, я выводил их из себя, и, получив по ребрам, оставался лежать на холодном кафеле, пока мне самому это не надоедало и я не выползал в коридор, а после уходил домой. Даже Тоха ни чем не мог помочь. Он и сейчас был рядом, только это меня не спасало. Господи, проще было бы сдохнуть, чем заживо сгнить в этом теле от любви к тому, кто в сотнях километров от тебя, за решеткой из-за своей идеологии. Обидно... Несправедливо...       Вот сижу, рукавом сопли по еблу размазываю, хочется повеситься. Только не могу, ебучая мечта, надежда, держит блядь, что все будет хорошо, а у самого ни руки, а кровавое месиво. И режу не потому, что сдохнуть хочу, а потому, что только чувствуя боль ощущаю себя живым. Вот уже солнце село, а я все в пустоту смотрю. В такую же пустоту, как и в внутри меня, как за полярным кругом, как в созвездии Ариона - вроде и есть что-то, вон светится, играет, переливается, а в реале ничего, пусто, все вынули, оставив лишь угасающие угли. Так и у меня. И никто мне не нужен, только он, и наше совместное, светлое будущее...