Косая Челка и Свастика. 2 часть.

      Ярко тлел огонек сигареты, клубясь в воздухе сизым дымом, рисуя под потолком причудливые узоры. Этого бы не одобрил Макс, он всегда выступал за здоровый образ жизни, а потому, узнав что я курю, отшиб бы мне все пальцы, а за одно и губы разбил бы... Но его не было рядом, его больше не было в моей жизни, и от этого, горьковатый привкус никотина на языке оставлял не только осадок одиночества, но и какой-то обреченности. Я смотрел в пустоту, которая все никак не хотела меня отпускать, хотя прошел год... Чертов год в чаше весов моей жизни... И снова меня мучила бессонница, которая стала моей спутницей в ночное время, не пуская в царство сладких грез. Я уже и не помнил, когда мне снились единороги или же желтые ежики, да и будильник я перестал заводить. Зачем нужна звенящая под ухом штуковина, если ты итак уже не спишь? Вот и сейчас он мигал зелеными циферками на дисплее, показывая, что давно за полночь, а мой сон даже отара овечек не может приволочь хотя бы на пару часов... Сделав еще пару затяжек, я потушил окурок в банке из под кофе, выудил из под подушки телефон и набрал друга.       - Блядь. Алыч, ты хоть на часы смотрел?!- раздался возмущенный голос Тохи на другом конце провода,- Если тебе нихуя не спиться, то дай хоть другим выспаться.       - И тебе привет,- пробурчал я в трубку и добавил,- Жду тебя.       А дальше короткие гудки...       Не смотря на мое состояние Антон меня не бросил. Он по прежнему был рядом, то подставлял свое плечо, то убаюкивал своим голосом. Это единственный человек, которому не была безразлична моя жизнь. Думаю, что из-за него я все еще держался в этом мире. Предки на меня забили, поняв, что с их сыном ничего не случится, а вся моя депрессия - это не больше чем привлечение внимания. Они недавно укатили на море, а я отказался от заманчивого предложения, чувствуя, что взвою, если увижу хоть одну довольную рожу в бикини или в плавках. Мама причитала немного, мол, на комнатное зомби похож стал, а отец лишь пожал плечами, после перевел мне на карту приличную сумму, чтобы я заплатил за хату и не помер с голодухи. Но деньги я почти не тратил, у меня они еще и с прошлого перевода остались почти не тронутыми... На завтрак сигарета, на обед фаст-фуд, вечером чай. Мой рацион не менялся вот уже двенадцать месяцев. Некогда рыжий с красным цвет волос сейчас выцвел, выгорел, полинял, а корни отрасли, демонстрируя мой мышиный, русый цвет. Я давно не пользовался косметикой и запустил свои руки, из шмоток одевал весь свой старый запас, избегая украшений и ярких цветов, от меня пахло дымом. Анти-социум, изгой, но меня никто не трогал, видать понимали насколько мне и так хуево. Но если честно, то причина в том, что со сломанными игрушками играть не интересно, а я был именно сломанной куклой, и пока не нашелся мастер кукольных дел, который меня бы починил. Я знаю, что стоит мне вернуться в прежнее русло, и снова начнутся побои, домогательства, унижение, ведь когда ты жалок, на тебя либо забивают, либо жалеют, а когда ты стоишь с упорством барана один против всех, то тебя из принципа начинают топить. Ведь сильных не жалко, сильные все выдержат, они не сломаются, на них можно оттачивать свои удары. Я устал быть сильным, выдерживая то хук справа от студентов, то хук слева от судьбы, которые прилетали с завидной регулярностью. Да и сломалось во мне что-то, надломилось, лопнуло и превратило меня в соплежующее существо, постоянно себя жалеющее...       Мне никак не подняться с колен, потому что с уходом из моей жизни скина, я потерял себя, как личность. Я не видел смысла кому-то что-то доказывать, высказывать свой протест. Против чего? Но и нормально я жить не могу. Всю свою сознательную жизнь, я был неформалом, а теперь никак не мог адоптироваться, день ото дня, превращаясь во все более слабое существо...       В дверь позвонили, но я не обратил никакого внимания, какой смыл звонить,если она итак не заперта? А после она распахнулась и на пороге возник Тоха. Он как всегда был бодр, даже не верилось, что я его в половине третьего из постели вытащил своим звонком. Высокий, в светлом спортивном костюме и с творческим беспорядком на голове, который был устроен умелой рукой парикмахера.       - Фу, Алька, сколько же курить-то можно?! Хоть топор вешай,- сморщил нос друг, скидывая белые кроссы в пороге и проходя в комнату.       - А делать-то все равно нечего,- пожимаю я плечами, достаю новую сигарету из пачки, замечая, что на улице начинает накрапывать дождь.       - Тебе уже двадцать, а ты все как ребенок,- покачал он головой, а я снова затянулся горьковатым дымом.       - Мне плохо,- заскулил я, сам себя ненавидя за слабость. В миг зачесались порезы на руках, давая понять, что пора бы прекратить свои мучения, ибо таким как я, не место в вперед бегущей колеснице жизни. Тоха же молчал, внимательно меня изучая.       - Аль,- тихо позвал он меня, присаживаясь в кресло.       - А?-я повел глазами в его сторону, зная,что из насыщено-карих, напоминающих плитку горького шоколада, они превратились в чуть потемневшую, придавая взгляду мертвенно-усталый вид.       - Ты достал уже сопли по еблу размазывать! Посмотри на себя! Оброс, не ухожен, да с тобой в одном автобусе даже бабки с авоськами не присаживаются, за бомжика принимают! Разве такого полюбил Максим?! Нет. Думаешь увидя тебя в таком состоянии, он бросился бы в твои объятия? Да он скорее бы к своей этой рыжей профурсетке рванул, от такого чмыря подальше,- каждое слово словно удар по лицу, но Антон был прав. Я слишком погряз в своих слабостях, чтобы самостоятельно из них выплыть.       - Помоги мне,- шепчу чуть слышно и смотрю на него глазами затравленного зверька. Наверное жалкое зрелище...       - О! Давно бы так,- лучезарно улыбнулся Антон и стащил меня с подоконника, отбирая сигарету,- Завтра помогу, а сейчас спать.       - А завтра - это завтра? Или завтра - это сегодня?- спрашиваю я, чувствуя, как слабость наваливается всем своим весом и мои веки тяжелеют.       - Завтра - это тогда, когда ты проснешься,- тихо отвечает он, присаживаясь рядом и поглаживая меня по волосам. Его присутствие согревает теплее любого одеяла. Я знаю, что когда проснусь, он будет здесь, тихо дремать рядом...