Правда о семье гробовщиков: харьковский голубец вкрутую

Вася шел за Ириной в неизвестном ему направлении, совершенно не понимая, что происходит вокруг него, что происходит в нем самом. Ураган самых разных и противоречивых эмоций бушевал, превращая каждое чувство в незначимую долю той каши, что была у него в голове. Вася чувствовал все большую слабость с каждым шагом. Когда он уже с трудом стал перебирать ногами, он понял, что это не просто усталость. - Похоже, препарат работает, - остановившись и глядя на обессилевшего Василия, заявила Ира. - Ты что-то скормила мне вместо окурка?! - Вася совершенно не знал, кому ему верить, что ему делать, он был на грани срыва, еще немного, и он бы бросил все окурки и стал есть голубцы. - Я не желаю тебе зла, просто тебе лучше подождать, пока все закончится. Возможно, когда-нибудь ты поймешь мою доброту. - Почему просто не поговорить со мной? Я бы сделал все, что ты сказала и так. Ты бы могла попросить меня сидеть и слушать пересказ второго сезона Блича, я готов на все ради тебя, но... - У меня есть важные дела. Видишь ли, наш взгляд на вещи совершенно противоположен, я хочу помочь голубцам... - Но зачем, ты же не голубец! - Послушай, что я расскажу тебе, не перебивая. Интерлюдия. Одинокий голубец шел по тротуару. Это было еще до того, как весь мир поглотил хаос. Это был первый голубец, вышедший на улицу Харькова. Он неловко перебирал конечностями, стараясь обходить ямы давно не ремонтируемой дороги. У него не было никакой цели, он просто шел вперед, навстречу миру, как, быть может, каждый новорожденный ребенок. Он не питал ни к кому зла, он просто хотел познать окружавший его мир. Так он подошел к пьющим ягу у подъезда молодым людям, отдыхающим после тяжелого школьного дня. На этом его история была закончена. - Что это за половой-орган-предназначенный-для-продолжения-рода-НЯ?! - это было последнее, что услышал голубец. Он был выбит из голубцохода и беззащитно и беспомощно лежал на асфальте, надеясь, что кто-нибудь проявит к нему доброту и спасет его. Он лежал долго, но только когда его фарш уже почти остыл, к нему подошел житель ближайшей коробки, и вонзился покореженными зубами в его плоть. Так бы могла и закончиться история одного голубца, но нельзя недооценивать духовную связь голубцов между собой. Его чувства, крушение его надежд, его агония, все это передалось каждому голубцу на этой большой планете. Все это передалось им, и превратилось в ненависть. Каждый голубец испытывал личную ненависть к обидчикам и желание отомстить. Конец интерлюдии. Интерлюдия. Ирина стояла на мостовой, на которой толпились люди, глядящие на проезжающих мимо ровным строем голубцов. "Ира, это ты?" - она слышала голос будто в своей голове - "Это я, Галина, твоя бабка." Ирина хотела ответить, но, похоже, слова, которые она произносила, не доносились до бабки Галины. "Я не могу слышать, что ты говоришь, но я могу знать, что ты чувствуешь, этого достаточно, просто слушай, у меня мало времени. Я уже давно хотела отомстить... Но все это время я мстила не тому человеку... Если ты увидишь гробовщика, попроси у него прощения за меня... Во всем в-внинова...та... моя дочь, Ганарея... Эти гол...цы сде...моего те...ла..." - голос становился все менее разборчив - "отомсти... а... ня..." Ирина не знала никакой бабки Галины, и лишь последнее "ня" осталось в ее памяти, потому что прозвучало довольно мило. Конец интерлюдии. - Поэтому так будет лучше для всех. И для меня, и для тебя, и для Геннадия, - подытожила Ирина, но Вася уже давно крепко спал, начиная со слов "не перебивая". Интерлюдия. "Итадакимас", - сказал Великий и приступил к поеданию самого большого голубца, который можно было смело заносить в книгу рекордов Харькова. Конец интерлюдии.