Надежда на счастье

Томоэ скучал. После переезда Нанами на гору Курама, в храме стало очень тоскливо и одиноко. Даже Мидзуки не спасал лиса от одиночества, наоборот, его присутствие скорее давало Томоэ ещё острее почувствовать пустоту и в храме и в его сердце. Его давно уже ничего не радовало, кроме писем, что писала ему Нанами. За прошедшие полгода он так и не смог добиться у Соджобо-сама разрешения навестить её, что бесило неимоверно. Вероятно тэнгу слишком злопамятны, вот и гадят по-мелкому, запрещая видеться с ней. Но, что самое обидное, Нанами тоже не особо горела желанием видеть его! Она не писала об этом открыто, но он это чувствовал, читал между строк её писем. На что же была обижена она? Томоэ этого не понимал... Нет, её письма были полны любви и заботы, но со временем в них появилось что-то странное, заставляющее его лисье чутьё насторожиться. Томоэ бесила мысль, что Нанами что-то скрывает от него, не желает разделить с ним свои мысли и желания. Быть может гора Курама оказалась не такой целительной, и Нанами продолжает медленно угасать? Быть может она просто не хочет, что бы он видел её такой? Размышляя об этом Томоэ метался по храму, не находя себе места от волнения. Даже походы к тануки не спасали его от мрачных мыслей. Он всё чаще ловил себя на том, что испытывает раздражение к этим красоткам, которые при каждом его посещении окружали его словно стая певчих птиц, и щебетали, щебетали... Ему хотелось что бы Нанами сидела рядом с ним, а не они. Что бы она подливала ему саке, и с улыбкой обсуждала прошедший день. Поэтому однажды он просто прекратил посещать тануки, и стал пить в храме в гордом одиночестве. Что хоть как-то отвлекало его от ежедневной рутины, так это посещение школы. Нанами твёрдо настояла, что бы Томоэ продолжил ходить в школу в её облике. Хотя зачем ей это, он понять так и не смог. Но, выполняя её приказ, он являлся туда каждый будний день, собачился с Курамой, общался понемногу с Ами и Кей, которые были в курсе того, кто перед ними на самом деле. Иногда он ловил себя на том, что подолгу разглядывает себя в зеркале, когда он в облике Нанами. Это была его единственная возможность видеть её воочию, хотя он и осознавал, что это просто его отражение. Он безумно тосковал по ней! И вот в один из таких долгих и нудных дней, в храм явился Курама. Томоэ окинул его мрачным взглядом и отвернулся. Даже ругаться особого желания не было, тем более, что он видел его всего пару часов назад в школе. Зато Мидзуки заметно оживился. Он быстро налил Кураме своего саке и придвинул тому закуску. Присев напротив Томоэ, Курама лихо выпил чашечку и закусил маринованной сливой. После чего внимательно посмотрел на лиса с каким-то хитрым прищуром. Томоэ почувствовал, что ещё немного и он врежет вороне кулаком промеж глаз. - Чего уставился?! - недовольно пробурчал он. - Да ничего... Просто заметил, что в последнее время ты выглядишь совсем как в воду опущенный. Что Мидзуки тебе уже всё рассказал? - О чём он должен был мне рассказывать? - хмуро поинтересовался Томоэ и напряженно посмотрел на Мидзуки. Тот отодвинулся от лиса подальше, так на всякий случай. Этот манёвр не укрылся от глаз Томоэ, и зародил в нём ещё большие подозрения, что эти двое что-то успели натворить, а расхлёбывать ему. - Так Мидзуки тебе ещё не рассказал?! - в голосе Курамы слышалось не поддельное удивление — Тогда я так уж и быть скажу за него. Хотя мне это тоже особого удовольствия не доставит... А ладно! Как сказано в моём любимом сериале - «чёрные крылья, черные вести»! Томоэ похолодел. Рванувшись вперёд, он схватил Кураму за ворот и закричал: - Нанами, что с Нанами?! Она жива? Здорова? Отвечай! - Да жива она, жива! И здорова! Прекрати меня трясти, голова уже кружится! - Тогда говори, что с ней! - в ярости Томоэ сжал ворот Курамы ещё сильнее. - Да ты меня сейчас задушишь! Отпусти!.. Фух... Короче, Нанами жива, здорова, с ней всё в порядке, просто она... вышла замуж. Томоэ несколько секунд переваривал услышанное. - ЧТООО???!!! Что за чушь ты несёшь, курица! Думаешь это смешная шутка?! Это прикол такой у вас с Мидзуки? - Нет, не прикол и не шутка — отозвался Мидзуки из-за дверей, куда он заблаговременно спрятался — Нанами действительно вышла замуж, ещё две недели назад. На свадьбе присутствовали все — Микаге, я, Оникири и Котэцу, все... кроме тебя, конечно. Нанами специально не хотела тебе сообщать об этом, что бы ты ей праздник не испортил. Томоэ с шоковом состоянии смотрел на Мидзуки и не знал, как ему реагировать. Из-за дверей высунулись Оникири и Котэцу и поддакнули: - Всё верно, Томоэ-сама. Мы там тоже были. Нанами вышла замуж две недели назад, а с нас взяла слово ничего не говорить вам. Простите! Томоэ некоторое время стоял, молча смотря в пустоту, а потом сорвался с места. Выбежав во двор, он призвал свою огненную повозку и запрыгнув в неё, полетел на гору Курама. Наблюдавшие за этим Курама и Мидзуки тяжело вздохнули и пошли обратно в храм. Им сегодня тоже надо было выпить.