Fire and Blood

Живое облако пульсировало, протягивая к ней черные плети. Дени стояла на длинном каменном выступе среди полуразрушенной крепости. Ее прозрачное платье из тончайшего шелка трепетало и билось по ветру подобно легким крыльям мотылька. Брат продал ее. Продал, словно овцу, темному Некроманту из Средиземья. Продал в обмен на обещание, что после захвата этих земель Саурон завоюет ему Вестерос: вернет Таргариенов к власти и увенчает его серебряную голову золотой короной. Но Дейенерис и представить не могла, что ее новый покровитель окажется бестелесным духом - шевелящейся черной материей, не имеющей ни плоти, ни крови. Пока что. - Прекрасная Таргариен, - заговорил Некромант. Его голос прозвучал пугающе потусторонним и жутким, вызвав волну дрожи по ее юному телу. - Тебе не стоит бояться меня. Прими в знак моей доброй воли и моего расположения этот скромный дар... На выступ поднялся высокий бледный орк, неся на плече деревянный ящик. Он ловко снял его одной рукой - вторая оказалась отнятой по локоть, - и поставил его на пол перед девушкой. - Открой, - приказал Саурон. Бледнокожий исполин опустился на одно колено и снял крышку ящика. Дени зачарованно посмотрела внутрь: там, на шелковой подстилке, сверкали чешуйчатыми боками настоящие драконьи яйца. Они разительно отличались друг от друга по цвету: первое - изумрудно-зеленое, второе - бледно-золотое, третье же - кроваво-красное, почти черное. Изумленная девушка присела и провела тонкими пальчиками по скорлупе каждого яйца. - Они окаменелые, - с горечью произнесла она. Некромант издал жуткий звук, отдаленно напоминающий смех, и одним быстрым движением переместился в противоположную сторону. - Это тебе решать, дитя мое, - прошептал он, перед тем как раствориться в ночной мгле. - Спасибо, - пролепетала Дени и, выпрямившись, с высоты своего маленького роста посмотрела на орка: она едва доходила ему выше пояса. - Вы не могли бы отнести их в мою комнату... сир? - вежливо обратилась к гиганту. Тот хмыкнул и коротко бросил: - Идем, - после чего захлопнул ящик и ловко взвалил его на покатое плечо. Едва он отвернулся, как к ней тут же подскочил разгневанный Визерис: - Позор, сестрица! Всего лишь какие-то старые яйца! Я то думал, он оценит твою неземную красоту золотом и алмазами, а не этим бесполезным кирпичом! - горячо прошептал он и внезапно усмехнулся, сменив гнев на милость, - зато уродцев у него хоть отбавляй! С такими свирепыми и страшными чудищами я в считанные дни верну свой трон! - Это грумпкины? Или снарки? - еле слышно спросила Дени, переживая, чтобы бледнокожий гигант их не услышал. - Это орки, - скривился брат, - и мне нет до них никакого дела. Назовись они хоть львоящерами, для меня главное - их мощь, выносливость и боевые навыки! - Очевидно, они храбрые воины. Приручили самих лютоволков. - То-то Старки удивятся, - хохотнул Визерис и обратился к орку, как только они подошли к высокой двери: - А где мои покои, стюард или кто ты там? Азог нахмурился, посмотрел на него сверху вниз и процедил: - Покои принцессы. У тебя покоев нет. - То есть как нет? Я - будущий король Вестероса, его законный наследник, и я не буду спать где попало! Мне... Внезапно Визерис запнулся, глядя на перекошенное злобой лицо орка. Казалось, еще мгновение, и тот размажет его по стене своей огромной лапищей. Но в этот раз благоразумие взяло верх над праведным негодованием, и будущий король умело взял себя в руки: - Это неслыханное недоразумение! Пожалуй, я сейчас же лично обсужу этот вопрос с твоим господином. Доброй ночи, сестрица! И, гордо вскинув острый подбородок, брат поспешно удалился. Дейенерис перевела взгляд на исполина. Тот молча открыл широкую дверь и кивком пригласил ее войти. Она осторожно ступала по каменному полу, пораженно разглядывая убогий интерьер: большая резная кровать под пыльным балдахином, стол, пара стульев, огромный шкаф и тяжелые затхлые шторы. Казалось, что больше века здесь никто не жил... На голых стенах, кроме двух факелов, ничего не висело. Не было ни зеркал, ни картин, ни прекрасных скульптур. После роскошных комнат магистра Иллирио эти покои походили на мрачную, холодную гробницу. Но Дени не жаловалась. Слишком долго они с братом скитались по миру, не имея возможности надолго задерживаться в одном месте. И ей так отчаянно хотелось найти то, что она могла бы звать своим домом, пускай даже не взирая на тот факт, что крепость Дол Гулдур совсем не походила на ее самые скромные мечты. - Много мебели - специально для принцессы, - вынес свой вердикт Азог, и Дени с ужасом поняла, что он не шутит. - Куда поставить? Девушка обвела взглядом комнату и сказала: - На стол, будьте так любезны. Азог поставил ящик на огромный резной стол, отчего тот еле слышно скрипнул. Несомненно, этот стол когда-то был роскошен и красив, пока время не похоронило его под толстым слоем пыли, что сером облаком взлетела в воздух. Дейенерис прокашлялась и, заметив, что орк направился к двери, сказала ему вслед: - Спасибо. Услышанное заставило его на мгновение остановиться. Азог устало повел плечами, будто снимая оцепенение, и тот час вышел. Едва дверь за ним закрылась, как Дени услышала скрежет поворачивающегося в замке ключа. Они еще и закрыли ее! Неужели думают, что она попытается сбежать? Но почему? С другой стороны, Дени потешила мысль, что она взаперти - это значило, что никто не проберется к ней в комнату среди ночи, ни один снарк или орк, ни один из этих жутких головорезов... Дейенерис вздохнула, сняла со стены факел и подошла к ящику. Осветив огнем яйца, она принялась осторожно рассматривать их причудливые чешуйки, поглаживая пальцами одну за другой. Но вдруг послышался какой-то треск, и Дени в испуге отдернула руку. Что это было? Казалось, что звук исходил от яйца... Девушка наклонила факел еще ниже, и пламя уже почти лизало каменную скорлупу. Ничего не происходило. - Пора спать, - устало выдохнула она, поставила факел на место и забралась на широкую кровать. Минута сменяла другую, однако она все никак не могла заснуть. Глаза неотрывно глядели на деревянный ящик, а в ушах по новой повторялся тот звук. И, следуя какому-то внутреннему порыву, Дейенерис встала, осторожно взяла яйца, одно за другим переложив их к себе на кровать. После чего легла рядом с ними, расположив черно-красное возле груди, зеленое у живота, а белое напротив бедер. Обвила руками и ногами драгоценные дары и наконец-то уснула глубоким, но мятежным сном. Все горело. Дома, люди. Горела она сама. Всю ночь ей снились пламя и кровь. **** Прохладное, хмурое утро. Брат с сестрой бок о бок стояли на краю широкого балкона, рассматривая бесплодные земли у подножия крепости. На каменистой почве холма ничего не росло, но зато чуть поодаль шелестело высокими кронами зловещее Лихолесье. - Когда мы уже отправим этих орков на войну? - бушевал Визерис, - я не хочу больше ждать, мне нужна корона немедленно! - И ты ее получишь, только наберись терпения, - попробовала успокоить его Дени. - Что? - тонкие ноздри брата дрогнули, а губы моментально побелели от резко обуявшей его ярости, - ты вздумала указывать дракону?! Одним цепким и сильным движением он схватил ее за плечи и подтолкнул почти к самому краю балкона. - Ты... жалкая девчонка! Да знаешь ли ты, сколько я ждал?! Скольким пожертвовал? Если нужно будет, я отдам тебя всем этим оркам, всем этим тварям, каждому, поголовно, чтоб те поимели тебя как им вздумается, если это воздвигнет меня на престол! Дейенерис с ужасом посмотрела себе под ноги, чувствуя, как голова начинает кружиться от высоты и мерзких слов, а к горлу подкатывает ком. - Визерис, пожалуйста, - выдохнула она, хватая брата за руки, - я не хотела... - Лжешь! - воскликнул он и наотмашь ударил ее по лицу. - Ты, лживая... Договорить он не успел. Из темноты башни вдруг вышел бледный орк, резко схватив его за шиворот и приподнимая в воздухе. Визерис моментально отпустил сестру, впившись ногтями в руку Азога. Почувствовав свободу, Дейенерис отпрянула от опасного края, прижавшись к холодной каменной стене переводя дыхание. - Да как ты смеешь, приказываю отпустить немедленно! - вопил брат, дергая в воздухе ногами и пытаясь вырваться из железной хватки. - Приказ Саурона: убить каждого, кто посмеет тронуть серебряную принцессу, - процедил орк. Старший Таргариен тут же перевел многозначительный взгляд на свою сестру. - Отпустите его... сир, - пролепетала Дени, - он действительно не желал мне зла, мы... мы просто дурачились. Визерис демонстративно закатил глаза: лучшего оправдания эта глупышка придумать и не могла. Но Азогу, пожалуй, было совершенно наплевать. Он хмуро разглядывал извивающегося и дергающегося принца, а когда ему это наскучило, то просто разжал пальцы держащей его руки, вытерев ее после о нагрудный доспех, будто он держал ею нечто грязное. Брат не устоял на ногах и рухнул на пол, словно мешок картошки, больно ударившись о камень. Визерис взвыл и принялся потирать саднящие ягодицы, с трудом сдерживая рвущийся наружу гнев. Его лицо сейчас сильно покраснело и напоминало перезревший гранат. "О боги, он разбудил дракона!" - подумала Дени и в ужасе прижала руки к груди, в ожидании чего-то страшного. Но ничего так и не происходило: брат стонал и сжимал челюсти, мысленно, должно быть, уже обезглавив орка сотню раз; а орк с презрением смотрел на него, скривив тонкие губы в подобии жуткой ухмылки. Но сейчас единственный защитник уйдет, и вся ярость Визериса падет на нее, - вдруг поняла девушка и нерешительно произнесла, попятившись к выходу: - Я, пожалуй, покину вас. Мне сделалось дурно... - Нет!! - сорвавшись на визг, брат сразу же вскочил, однако посмотрев на Азога, он одернул края камзола и добавил уже чуточку мягче: - я провожу тебя, милая сестрица. Орк крикнул что-то на своем наречии, и на балкон выскочили двое стражей. - Они проводят вас двоих, - отчеканил он. Визерис скрипел зубами и с силой сжимал локоть сестры, ведя ее в опочивальню. Двое орков неотрывно следовали за ними по пятам. - Ну и вонь же исходит от них, - поморщился он и замахал узкой ладонью перед своим лицом, - а что касаемо сегодняшнего инцидента, дорогая, то если ты думаешь, что этот грязный орк или кто-нибудь другой, такой же уродливый, спасет тебя от моего справедливого гнева, то ты глубоко ошибаешься. На сегодня ты прощена. Ступай! Брат открыл двери ее комнаты и толкнул Дейенерис в спину. Оглянувшись на ждущих орков, он поспешно захлопнул дверь, оставив сестру наедине с ее мыслями. Она ощупала локоть, на котором уже наливался синяк. Щека горела. Плечи саднили. Да, иногда брат бил ее, срывал на ней свою злость, но она никогда не винила его. Он ведь и вправду столько всего пережил... А как преданно заботился о ней в детстве! Визерис просто устал... И хочет домой так же сильно, как и она. Девушка подошла к кровати и откинула толстое одеяло. С благоговением посмотрев на лежащие под ним яйца, она прилегла рядом, обнимая их так, как обнимала этой ночью. И слегка удивилась, заметив, что они стали горячими. "Впитали тепло моего тела так, как камень впитывает тепло солнца", - помечтала она и улыбнулась. Но тревожный сон не заставил себя долго ждать. Сон, полный огня и крови. **** Дни тянулись медленно и скучно. Дейенерис больше времени проводила в комнате, лежа рядом с драконьими яйцами, и стараясь как можно меньше выходить за двери. Причиной тому были вовсе не уродливые создания, разгуливающие по крепости, или же их темный Властелин, вызывающий у нее непередаваемый страх. Она с отчаянной горечью осознавала, что истинная причина ее затворничества кроется в брате. Человек, который должен был стать здесь ее единственной отдушиной, повел себя совсем наоборот. Дени старалась меньше попадаться ему на глаза, и на то были веские причины: с каждым днем брат становился все раздраженнее и злее - мрачная атмосфера Дол Гулдура сказывалась на нем самым неблагоприятным образом. Он ненавидел это место. Ненавидел его жителей и свою сестру. Он терял терпение. Орки приносили еду прямо в покои по два раза на день: утром и вечером, но Дени уже давно утратила разницу между днем и ночью: в Дол Гулдуре всегда царил сумрак. Вечная темнота и отсутствие малейшего уюта угнетали не только брата, но и ее саму. А еще эти опасные, дикие существа на лютоволках... Они были повсюду. И, хотя все они были воинами, ни один из них не обладал даже малейшими задатками рыцаря. Честь, благородство... известны ли им эти понятия? Из всех обитателей крепости лишь один внушал хотя бы крупицу доверия - высокий бледный орк. Очевиден тот факт, что он был самым главным здесь после владыки Саурона: остальные боялись его, уважали и трепетали пред ним. Азог Осквернитель - так звали они своего господина. Дени как раз размышляла о нем, как вдруг дверь в ее комнату отворилась - принесли еду. Кривобокий орк поставил на стол тарелку с пережаренным мясом и фруктами. Она старалась не думать, каким животным оно было раньше (да и животным ли?) и всегда послушно ела то, что давали, хоть и без особого аппетита. Фрукты, такие как: виноград, финики, персики - остались где-то далеко в Вольных Городах. В Дол Гулдуре единственными доступными сладостями оказались кислые яблоки, да и теми ее не часто баловали. Но в этот раз ужин был скрашен бочонком вина, что второй орк вкатил в ее комнату. - Вино? - обрадованно воскликнула Дени: оно хоть как-то скрасит ее одиночество, - да хранят вас Семеро! Скажите, быть может, сегодня какой-нибудь особый праздник? Признаюсь, я не осведомлена о ваших богах и традициях... Она замолчала, заметив, как орки усмехаются и с недоумением переглядываются между собой: очевидно, они не понимали ни слова из ее речи. Брат говорил, что их языком является темное наречие, но девушка никогда не слыхала о таком. Орки, весело похрюкивая, ушли, но не прошло и пяти минут, как дверь снова отворилась, и пред ней предстал во всей своей мощи и силе тот самый бледный орк. - Мои воины передали, что принцесса что-то хотела, - прорычал он, лицо его было угрюмым, а в холодных глазах плескался гнев. Дени вдруг интуитивно почувствовала, в чем дело: ему вовсе не по душе стелиться перед какой-то девкой, быть вежливым и обходительным. Судя по шрамам, он привык командовать сражениями и вести армии за собой на битву, а не прибегать при каждой прихоти глупенькой принцессы. Таргариен покраснела и отвела взгляд: - Что Вы, нет... Я просто хотела поблагодарить за вино. Быть может, у вас сегодня празднество? Повод для веселья? - У орков один повод - смерть их врагов, - отчеканил Азог, - эти вино и фрукты - наша сегодняшняя добыча. Она знала, что орки были налетчиками и грабителями, за пищей на торговые площади они не ходили. Дени собрала волю в кулак и попыталась заставить голос совести умолкнуть и принять жизнь такой, какой она есть. Суровой и без поблажек. - Все же, премного благодарна, сир, - промямлила она и неожиданно для себя добавила: - быть может, Вы составите мне компанию? Азог удивленно посмотрел на нее, и девушка уже было пожалела о словах, что так не к стати сорвались с ее языка, как вдруг увидела, что его раздражение и гнев внезапно сменились любопытством. "Как быстро он меняется", - заметила Дейенерис. Орк молча взял стул, пододвинул его к столу и налил себе и девушке вина. Она взяла протянутый им кубок и улыбнулась: - За что пьем? - За быструю кончину врагов, - процедил он и сделал один глубокий глоток, разом осушив весь кубок. Дени всего лишь пригубила. Напиток оказался чересчур крепким и густым, но, в принципе, довольно неплохим. Неловкая пауза затянулась. Азог молча, без украдки, разглядывал ее. Маленькой Таргариен показалось, что она сидит перед ним совершенно обнаженной - настолько у него был пронизывающий взгляд. Она сделала еще один глоток и посмотрела на его руки: сильные, бугристые. Под бледной кожей плавно перекатывались стальные мышцы. Но он владел таким огромным, крепким телом превосходно: его движения были плавны и непринужденны, во всей его манере себя вести проскальзывали повадки дикого большого зверя. И ему отнюдь не мешало отсутствие одной руки по самый локоть. Дени почувствовала приятную тяжесть в низу живота и смущенно отвела глаза. Должно быть, это все вино? - И много у вас врагов? - пытаясь заполнить молчание, спросила она. - Люди, эльфы... гномы, - последнее слово Азог произнес с особой ненавистью, - все Средиземье кишит этими тварями. - А почему вы враждуете? Разве нельзя... заключить мир, договориться? Орк громко рассмеялся жутким, хриплым смехом, тем самым, от которого кровь стынет в жилах, а руки внезапно леденеют. - Наверное, - замявшись, выдохнула девушка, - мой брат не скоро получит свою корону... Азог оборвал смех и пристально посмотрел на нее, а его лицо скривилось от гримасы нахлынувшего отвращения: - Будь моя воля, я отдал бы его своим варгам на забаву. Твой король похож на эльфа: такой же нежный, хрупкий и жеманный, словно эти бабы. Таргариен покраснела и залпом допила свое вино. - Еще? - спросил орк, наполняя свой кубок уже в десятый раз. Она кивнула и посмотрела на кровать, где покоились под толстым одеялом дары Некроманта. - А где владыка Саурон добыл эти яйца? - Понятия не имею, - Азог нахмурился и скорее утвердительно, а не вопросительно, произнес: - Тебе, должно быть, ужасно здесь не нравится. Дейенерис отхлебнула глоток крепкого напитка и задумчиво посмотрела на стену. Она вдруг мысленно переместилась туда, в свой родной мир, по которому так скучала, но в котором не было места для нее и ее семьи. - Мы жили в Браавосе, в большом доме с красной дверью, - негромко прошептала она, - у меня там была своя собственная комната, с лимонным деревом под окном. Но вскоре нам пришлось оттуда уйти. Мы перебрались в Мир, из Мира в Тирош, а потом в Квохор, Волантис, Лис, Пентос... но везде нас предавали гонению. Нигде нам не были рады. Разве что в доме у магистра Иллирио... Азог с интересом слушал ее. Названия городов ему были совершенно незнакомы: девчонка действительно прибыла из далеких земель. - А теперь мы тут, - грустно закончила она, - и теперь у меня снова есть своя комната... - Но нет лимонного дерева, - неожиданно усмехнулся Азог. Дени в изумлении приподняла брови и улыбнулась: - И красной двери. Орк опорожнил кубок и встал. - Уже поздно. Как-нибудь еще увидимся, Дейенерис Таргариен. Но ей отчаянно не хотелось, чтобы он уходил: Азог понял это по одному ее взгляду. - Сколько тебе лет? - резко спросил он. Девушка не ожидала такого вопроса и была явно смущена. - Четырнадцать, - выдохнула она. Он подошел к ней вплотную и провел тыльной стороной ладони по ее мягким волосам. С самой их первой встречи он только и думал о том, каковы на ощупь эти серебряные волны? Девчонка обладала неземной красотой, с этим он не мог поспорить, но главное - она была такой маленькой и хрупкой, что ее хотелось обнять и защищать от всех невзгод этого мира до конца своих дней. Уж такого Азог еще никогда и ни к кому не испытывал, и это злило его, но одновременно волновало. - Знаешь ли ты, как меня называют? - хрипло спросил он, перебирая ее пряди. - Азог ... Азог Осквернитель, - дрожащим голосом ответила Дени. Внутри нее все трепетало. - А знаешь ли ты, почему? **** Ту ночь, как и все последующие, он проводил в покоях Дейенерис. С негласного статуса особой пленницы она резко поднялась до звания gothpŵr - что на темном наречии значило "госпожа, хозяйка". Остальным оркам стало боязно теперь даже смотреть в ее сторону, не говоря уже о хихиканьях и сальных шуточках, что раздавались раньше за ее спиной - отныне их предводитель безжалостно вырывал языки каждому, кто смел хоть как-то не так упомянуть при нем о серебряной принцессе. Азогу претила мысль о том, что орки могут входить в ее покои, поэтому в один из дней он привел к ней невысокую девчушку, по виду не на много старше самой Таргариен. - Твоя прислуга, - рыкнул он, швырнул девчушку к ее ногам и захлопнул за собою дверь. Дени испытала острое чувство жалости к бедняжке и тронула ее за локоть, помогая подняться. Она не таясь рассматривала незаурядную внешность новоиспеченной знакомой: медно-рыжие волосы, зеленоватые глаза, слегка припухшие и покрасневшие от слез веки, бледная кожа и покусанные губы. - Как тебя зовут? Девушка бесстрастно посмотрела на нее и без какого-либо выражения в голосе ответила: - Как вам угодно, госпожа... принцесса. - Просто Дейенерис. Так меня зовут. А теперь ты назови свое имя, - настойчиво повторила Таргариен. - Когда-то меня звали Рин, - прошептала девушка, и по ее щеке скатилась одинокая слеза, сорвавшись с поцарапанного подбородка на острую ключицу. - Как ты сюда попала, Рин? Рин посмотрела на свою госпожу странным долгим взглядом, будто бы не понимая, о чем та говорит. - Я... давно здесь. Нас немного - внизу, в подземелье. - Вы служанки? - не поняла Дени. Рин побледнела и отвела глаза: - Можно сказать и так. Некоторые из нас стирают, убирают... Но в основном, мы здесь для постельных утех. У Дейенерис закружилась голова: так она рабыня... - И вас насильно здесь удерживают? Девушка резко отшатнулась, услышав нотки гнева в голосе принцессы, из ее горла тут же вырвался негромкий всхлип. - Молю Вас, не спрашивайте о таком, госпожа, принцесса, Дейенерис. Теперь я Ваша, и никто меня больше не тронет! Позвольте мне служить Вам, я клянусь, Вы не пожалеете! Дени осторожно вытерла слезы, струящиеся по щекам Рин и пообещала: - Ты права. Больше тебя никто не тронет. Рин с благодарностью обхватила ее пальцы, и Дейенерис увидела в ее глазах то, чего не видела никогда прежде: проблеск истинной надежды. Большую часть времени Рин проводила в ее комнате, помогая принимать ванны и ухаживая за длинными волосами. Девушки немного сдружились, и частенько она рассказывала Дени о легендах и преданиях Средиземья: о эльфах, бесстрашных людях, о гномах, троллях и драконах. Больше всего Таргариен любила послушать о Смауге Ужасном - или, как его еще называли - Смауге Золотом. В их мире драконы давно перевелись, брат говорил, что последний жил не менее сотни лет назад... Но угасла эра драконов, а вслед за ней угасла и династия Таргариенов. Когда Азог не приходил ночевать, она брала к себе в постель яйца и всю ночь напролет мечтала, как в один прекрасный день оседлает Смауга и полетит на нем домой в Вестерос. Но там ли ее дом? Ей было интересно, зачем она здесь, зачем она нужна Некроманту? Не для этой ли миссии - приручить Смауга? Иногда Дени мечтала, что именно для этой. Что она здесь не просто так. Но ведь это под силу только истинному дракону, а по словам Визериса - именно он последний дракон в их роду. Значит, им нужен только лишь ее брат? Дейенерис неизменно вздрагивала, вспоминая о брате. Она уже давно не видела его, но Азог говорил, что у того все в порядке. Якобы у Саурона к нему особое поручение, требующее сил и немало времени. **** Вечером в покои постучалась Рин: - Вам заплести косу, моя госпожа? - Дейенерис, - поправила та и улыбнулась, - да, заходи. Служанка подошла и с трепетом провела по серебристым волосам - ей так нравилось прикасаться к принцессе. Она принялась убирать длинные пряди с плеч, как вдруг заметила уродливые синие отметины на фарфоровой коже. - Кто посмел Вас так?! - не удержавшись, воскликнула она. - Если хотите, я расскажу господину и он... Маленькая Таргариен медленно повернула голову и внимательно посмотрела на Рин. Та моментально все поняла. - Почему Вы терпите? - ахнув, прошептала она. - Вы можете пожаловаться владыке Саурону и тогда... Хотя прошу Вас простить меня, Рин очень глупа. У меня очень длинный язык. Мне не следует вмешиваться в дела принцессы. Почтительно склонив голову, служанка продолжила плести толстую косу. - Ты не понимаешь... - наконец-то прошептала Дейенерис, - он любит меня, я это чувствую. Просто он такой, какой есть: грубый, огромный, сильный... жесткий. Он мой первый мужчина, Рин, - неожиданно призналась она и вдруг густо покраснела. Служанка едва удержалась, чтобы не покачать головой: она же почти ребенок! Проклятые орки... Дени неудержимо влекло к Азогу, но те жестокость и грубость, с какими он брал ее, не могли не пугать и отталкивать. Сама же она ничего не понимала в постельных утехах и поэтому не рисковала вызвать немилость у своего единственного покровителя, задавая ему глупые вопросы. С другой стороны, хоть он и обладал слишком переменчивым нравом, но она не боялась его. Напротив, Азог вселял ей чувство безграничной защиты, силы; ей безумно нравилось гладить его крепкое мускулистое тело. Ей нравилось находиться с ним, обнимать его широкие плечи, ощущать жар, исходящий от его кожи. И если она знала, что ему хочется брать ее именно так: дико и жестко, то почему она должна ему отказывать? Ведь ничего другого в силу своей неопытности Дени предложить ему не могла. - У меня было много мужчин, - прервал ее мысли негромкий голосок служанки, - я могу научить Вас как... как правильно. И как получить удовольствие самой. **** Азог пришел на следующий день. Дени быстро переложила драконьи яйца с кровати обратно в ящик и украдкой взглянула на него: орк явно был не в духе. - Что-то случилось? - Старые счеты, - угрюмо ответил он и подошел к девушке, принявшись ее раздевать. Тонкая ткань гладко заскользила по стройному телу, тихо спустившись на пол. Азог тяжело задышал: он никогда не мог насытиться ею. Что могло быть прекрасней этой девы? Разве что голова Торина Дубощита, торчащая на пике... Он рывком сорвал с себя набедренный доспех, обнажая стоящий член. Азог хотел было привычным движением приподнять ее и насадить на себя, но Дейенерис неожиданно остановила его: - Стой. Я хочу, чтобы ты прилег. От внезапной строптивости его раздражение вернулось, однако, следуя внутреннему порыву, он все же подчинился ей. Едва огромный бледный орк расположился на кровати, как Дени легко запрыгнула на него сверху, медленно покрывая мускулистое тело поцелуями. Добравшись до его восставшей плоти, она легонько провела по ней языком. Азог зарычал, пытаясь сдержать стон удовольствия. Дейенерис быстро поднялась и поцеловала его в губы, изучая его рот нежным язычком. Ее руки тем временем скользили по нему, поглаживая его грудь, плечи, торс... Дени провела языком по каждому шраму, что покрывали его лицо. Орк застонал, с силой прижимая ее к себе за ягодицы. - Не так крепко, - хрипло попросила она его, - мне больно. Он мгновенно смягчил движения, будто бы только сейчас осознав, что перед ним хрупкая и слабая девушка. Азог принялся медленно гладить ее кожу, нежно покусывать соски, повторять все ее нежные движения. Когда лоно Дейенерис полностью промокло, она обхватила его член тонкими пальцами и не спеша ввела в себя. Бледный орк зарычал и откинулся на спинку кровати. Она принялась медленно двигаться на нем, будто исполняя сокровенный танец, постепенно ускоряя темп. Когда Азог уже был на грани, он с силой задвигал своими бедрами ей навстречу, попадая в ее ритм. Впервые за долгие ночи девушка кричала только от наслаждения, без примеси боли. Не удержавшись, орк перевернул ее на спину, страстно поцеловал и вновь вошел в нее, двигаясь в привычном для себя грубом, жестком темпе. Но что-то изменилось. Теперь Дени совершенно не чувствовала боли, ее тело выгибалось ему навстречу; это было дикое, яростное совокупление двух хищников, сгорающих от исступленного желания и похоти. Рывок, рывок, еще рывок... и Азог бурно кончает ей на живот, прорычав что-то на темном наречии. Глубоко дыша, он повернулся на спину и притянул к себе девушку. Принцесса обвила его ногами и положила голову на широкую грудь, проводя пальчиками по выпуклым шрамам. - Ты моя, - задыхаясь, отчеканил он, - только моя, Дейенерис Таргариен.