Fire and Blood

Визерион напрягся, повернул голову и уставился на нее. Его глаза казались лужицами расплавленной магмы, в которой она медленно тонула; в этих глазах таились ее жизнь и ее погибель. Дейенерис собрала всю свою решимость в кулак и обратилась к дракону на высоком валирийском: - Я - та, что от крови твоей. Твой огонь пел мне ласковые песни, обнимая меня, но твое тело еще не танцевало со мной. Летим же, сын мой! Вперед! Изо всей силы она пнула пятками его в грудь, и Визерион зашипел, медленно поднимаясь в небо. Сердце Дейенерис Таргариен грозило выпрыгнуть из груди. Она оседлала второго дракона! Белоснежные крылья со свистом рассекали морозный воздух, и с каждым их взмахом Дени все ближе подбиралась к Вороньей Высоте. Она глядела вниз, на проносящиеся под ней скалы и каменные строения, среди которых кое-где шли сражения. Впереди показался замерзший водопад. Черная тень вынырнула из сизых туч, и столб пламени ударил ей в лицо. Едва клубы огня рассеялись, как первым, что она увидела, был ревущий Дрогон, вцепившийся когтями в более слабого Визериона. Темная кровь брызнула из его раны на правом крыле, заляпав бледную чешую брата и ее лицо. Двое драконов столкнулись в небе, впившись друг в друга зубами и когтями, и от удара их тел Дейенерис снова падала вниз. **** Огромный золотой дракон лежал на куче самоцветов и драгоценностей, но даже их роскошный блеск меркнул перед сиянием его чешуи. Глаза его будто две огромные красные кометы смотрели на нее, буравили взглядом. Пасть дракона не шевелилась, но она слышала его голос. - Чувствовала ли ты меня, Дейенериссс Таргариен... там, возле горы? Длинное, гибкое тело медленно поднялось и скрылось в раскаленных водах золотого озера. - Ты опоздала ... Моя невеста, Матерь Детей моих... Девушка не могла оглянуться: ее тело ей не подчинялось, а глаза смотрели только вперед. - Я чувствовала тебя... я слышала колокол, - дрожащим голосом ответила она, - и думала, что погибну. Две огненные кометы оказались прямо перед ее носом, заглядывая глубоко-глубоко, в самые сокровенные мысли. - Ты бежишь от себя... Ты та, кто ты есссть.... - Я - Дейенерис Бурерожденная. И я от крови дракона. - Драконов создал Мелькор, моя прекрасная дева, - рассмеялся змей, - все мы - его творения тьмы... Почему же ты так яро отторгаешь ее от себя? Тьма - часть тебя, Дейенериссс... Ты никогда не убежишь от нее... нельзя убежать от самого себя... Внезапно он зарычал, обнажая огромные пожелтевшие клыки и дыхнул смрадом в лицо принцессы, всколыхнув серебряной волной распущенные волосы. - Знаешь ли ты, почему один наездник не может летать на двух драконах? Они - ревнивы, ревнивы словно супруги твои, и теперь старший борется с младшим за право обладать тобой... Носить тебя... И они не успокоятся, пока один не пожрет другого, и только одному ты будешь принадлежать и только на одном ты сможешь летать... - У дракона три головы, - осевшим голосом прошептала Дени, - он предупреждал меня... - Ты слишком далеко зашла, Дейенериссс... Подумай, не безумен ли твой разум? Золотой дракон расплавился, оставив после себя гореть в темноте две кометы, которые превратились в красные рубины и брызнули словно капли крови. Неясные картины сменяли одна другую, и вот Дейенерис бежала, бежала по длинному, нескончаемому подземелью, бежала от черных крючковатых пальцев Некроманта. - Зачем ты забрала моих драконов, серебряная дева? - прошипел его голос. Девушка резко остановилась. - Они мои! - свирепо отрезала она, - они родились из моей нужды и веры, их пламя пело для меня. Я предала их огню своего брата, рыжую мейегу и мертворожденного сына. Они ели их плоть и благодарили меня. Никто не отнимет их у меня, пока я жива! Некромант расхохотался. - Они мои... - передразнил он, - никто не отнимет... Дейенерис бросилась дальше, или это уже бежит не она: маленькая девочка бежала босиком к большому дому с красной дверью. Навстречу ей вышел мальчик с серебряными кудрями. - Лютоволк и олень будут повержены, - сказал он ее голосом, и вдруг его кожа начала медленно бугриться и плавиться, превращаясь в обугленные кости. Все быстрее и быстрее замелькали видения, одно за другим — и воздух вокруг словно ожил. Маленькая девочка закричала, глядя на лимонное дерево, объятое пламенем, и Дейенерис резко открыла глаза. В пещере плясали тени, бескостные и жуткие. Они желали ее, нуждались в ней, хватали за ноги и грудь. Она слабо заморгала ресницами: тени отступили, спрятались во мраке каменного свода, и перед ней возникло лицо. Лицо бледного орка. Это его рука шарила по ее телу, ощупывая и сжимая. Дейенерис почувствовала, что обнажена, но холода не ощущала: она горела. - Это ее кровь, - угрюмо сказал он, нюхая пальцы и облизывая их, - но я не вижу ран. Она слабо застонала и попыталась подняться, но Азог крепко сжал ее подбородок, заставляя лежать на месте. Он молча смотрел на нее, и девушка не могла понять, что скрывает этот взгляд холодных глаз: ненависть, злость? Непонимание? Дени понемногу приходила в себя, восстанавливая в памяти последние события. О нет, ее драконы! Где они? Почему Дрогон напал на Визериона? Он убьет его? Она понимала, что из-за ранения старшего их силы становились практически одинаковы, но... осознание, что один из них может погибнуть от когтей другого, причиняло ей ни с чем не сравнимые муки. Серебряная принцесса глубоко вздохнула, почувствовав, как ребра сводит ноющая боль, и нашла в себе силы снова заглянуть в глаза Азогу. Но тот лишь хмуро разглядывал ее. Когда молчание стало уже невыносимым, бледный орк нахмурился еще сильнее и провел пальцами по ее волосам. Его лицо скривилось, скорчив гримасу боли. Он не поверил своим глазам, когда увидел ее: упавшую с неба, словно подбитая стрелою серебряная птица. Где-то внизу к нему уже спешил Торин Дубощит, подбираясь все ближе и ближе, и бледный орк облизывал тонкие губы в предвкушении последней битвы. Но потом с неба упала она. Когда она сбежала, он был в ярости и клялся себе, что если когда-нибудь отыщет ее - то непременно убьет. Мгновенно, одним ударом размажет прекрасное личико по твердой земле. Потом, темными ночами завывая на пару со своим белым варгом от дикой боли в области сердца и тоски, он мечтал пытать ее. Заставить страдать, как страдает он. Заставить умирать медленно и мучительно, как умирало его сердце каждый день. Но со временем душевная боль приутихла и успокоилась, и все как-то резко изменилось: он неожиданно понял. Понял, как вел себя с ней в последнее время. Вспомнил, как ударил ее тогда, когда должен был утешить. Когда ненавидел, а должен был любить. Когда презирал, а должен был превозносить. И волею его властелина она вернулась к нему. Некромант обещал вернуть его принцессу, и она вернулась. Он даже не желал думать о том, как же сильно она могла ненавидеть его за то, что он сделал с ней и за то, чего не сделал. А должен был. Повел себя как последнее чудовище. Но он же орк, чего она хотела от орка? Орки не могут любить. Не могут. Не могут же? Он бережно поднял ее на руки, укрыв какой-то шкурой, и они спускались с Вороньей Высоты, отыскивая ближайшую укромную пещеру в скале. Он без труда нашел искомое укрытие: гора была испещрена рытвинами и укромными местами. Азог раздел ее, дабы осмотреть раны: на ее теле была кровь, судя по запаху и вкусу - ее кровь, но открытых ранений не было видно. Лишь багровые синяки от ушибов на ребрах. Она же упала с небес. Он смотрел на ее обнаженное тело, затаив дыхание. Казалось, будто бы только вчера он трогал его, владел им, и вот - оно наконец-то снова в его безграничной власти. Бархатная, белоснежная кожа... Мягкая. Нежная. Его. Она пришла в себя и смотрит на него. Чего она ждет? Он молчит. Она молчит. Сказать "прости"? Он не знает такого слова. Не хочет знать. Это был бы не он. Не бледный орк на белом варге. Резким и грубым движением он схватил ее за плечи и рывком прижал к себе, зажмурившись и уткнувшись в серебро волос на голове. Этот властный жест был красноречивее всяких слов и объяснений. Моя. Вернулась. Он больше не отпустит. Дейенерис невидящим взглядом смотрела прямо перед собой. Не ударил? Привлек ее к себе, прижал, как раньше... Знакомый, такой родной запах жесткой кожи ударил в ее ноздри, заставляя забыть обо всем. Он здесь. Всё как раньше. Азог почувствовал ее волнение и отодвинул от себя, заглядывая ей в глаза. Глубокие, фиолетовые, окаймленные белоснежными ресницами. И губы, губы, словно две спелые вишни. Сморщенные, побледневшие, треснувшие под запекшейся коркой крови, но столь же сладки и желанны. И он потянулся к этим губам, потянулся так, будто от этого зависела его жизнь. Его поцелуй был настойчивым, грубым, как всегда - по-другому он не мог. Она не сопротивлялась, лишь слабо раздвинула свои уста, позволяя его языку вторгнуться в ее маленький рот. Его жесткий поцелуй пробудил в ней давно забытые чувства. Она издала тихий стон и впилась дрожащими пальчиками в кожу на широкой груди. Азог отстранился и бережно уложил ее обратно на спину, на клочок мохнатой шкуры, который он догадался захватить с собой. Он снял с культи железную насадку, к которой был приварен бугристый длинный клинок, и отбросил ее сторону. Бледный орк еще раз окинул взглядом лежащую под ним девушку и сделал то, чего прежде никогда еще не делал - раздвинул ее ноги и припал к тем губам, что были у нее внизу. Он целовал их, дразнил и покусывал, вторгаясь языком все глубже и глубже. Его мощные плечи обездвижили ее ноги, не давая им ни малейшего шанса пошевелиться, а единственная целая рука сжимала по-очереди маленькие груди. Наконец-то соки потекли из нее, и девочка сдавленно застонала. Она хотела его. Ни смотря ни на что, она снова хотела его. Азог вылизывал ее, будто бы он был варгом, зализывающим рану своего хозяина. Но рана, которую он нанес ей, была у нее внутри, и оттого он работал языком еще яростнее, словно так мог дотянуться до нее. Дейенерис сгорала от желания, не отдавая себе отчет в своих действиях. Бледный орк прекратил свою ласку и подобно гигантской скале навис над ней, хмуро всматриваясь в бледное лицо. - Да? - хрипло спросил он. Это было его первое слово, что он произнес ей. Не в силах ответить, Дени просто закрыла глаза. И кивнула. Огромный, толстый член тотчас вторгся в ее лоно, разрывая на части. Дракон внутри нее расправил крылья и закричал. Пламя и кровь, Дейенерис, пламя и кровь. Ты - от крови драконов, коих породил Моргот. Ты - часть зла, Дейенерис Таргариен, рожденная в буре. Часть тьмы. Ты можешь бежать от себя, но... как долго ты сможешь бежать, не оглядываясь? Если я обернусь, - то пропала. Сотрясаясь в конвульсиях, она кончила и безвольно повисла на сильной руке. Азог прижимал ее к себе, не собираясь отпускать. Больше никогда. Еще совсем недавно она хотела уничтожить его - орка Севера, предводителя лютоволков. Боги, как она могла перепутать свою ненависть к мятежникам-северянам из дома Старков с чувствами к нему, Азогу? Неужели она и впрямь безумна? Безумна, как ее мертвый брат, как ее мертвый отец. На какую сторону упала ее монетка..? Она уже знала, что спрашивать богов бессмысленно. Боги будут хранить молчание, с насмешками наблюдая за ней. - Держись подальше от горы, - темное наречие прозвучало слишком неожиданно и резко в воцарившейся тишине. - Почему? - еле шевеля губами, спросила Дени, уткнувшись лбом в мощное плечо. - Проклятая земля, - отрывисто сказал Азог. - Почему именно мне? - настойчиво переспросила она и напряглась: он что-то знает. - Если ты не хочешь пробудить своего дракона - держись. От нее. Подальше, - по слогам процедил бледный орк и стиснул челюсти. Дейенерис опешила. - Это Некромант? Некромант что-то говорил тебе? Азог коротко кивнул, глядя куда-то в сторону. - Что я еще должна знать? - дрожащим от волнения и гнева голосом спросила она, заставляя его посмотреть на себя, - скажи мне! - То, что ты уже услышала. Эта гора проклята. Смауг не зря к ней прилетел и спал здесь несколько столетий. Она манит драконов. И она пробудит твоего - так сказал Саурон. Дейенерис не могла поверить: так вот почему ей было так плохо, вот почему она так странно вела себя. В шатре с Трандуилом... возле Эребора... Эти странные видения... Дракон просыпается. Ей нужно бежать прочь от этих проклятых земель. - Тебе нужно уходить, - подтвердив ее мысли, резко бросил Азог. - Я найду тебе варга. - Мне не нужен твой лютоволк, - твердым голосом оборвала его Дейенерис, - когда у меня есть дракон. Осквернитель с легким удивлением посмотрел на нее: а ведь она изменилась. Она больше не та девочка, что жила с ним в Дол Гулдуре. Она даже не та госпожа, что пыталась повелевать орками. Она - нечто большее. Главнее. Выше. Сильнее. Стала совсем другой. С виду - все тот же ребенок, но в глазах... в фиолетовых глазах бушует испепеляющее пламя, являя собой неожиданную силу и ярость. Этих глаз можно было бояться. Если бы он это умел. Азог хотел помочь Дени одеться, но она отказалась. Драконий огонь достаточно согревал ее изнутри. Огромный бледный орк и нагая принцесса рука об руку вышли к ледяному водопаду. Ее длинные серебряные волосы легонько кружились по ветру, укрывая голое тело. Он осмотрелся, но Дубощита нигде не было. Его белый верный варг тоже куда-то подевался. На горизонте замелькали сотни коричневых пятен: прилетели орлы. - Вы проиграли, - прошептала Дейенерис и сжала ладонь орка. Тихое шипение раздалось где-то позади нее, и она быстро обернулась. Слегка оцарапанный Визерион беззвучно разевал пасть, виляя длинной шеей и припадая к земле, словно провинившийся ребенок. Его старший брат на мгновение показался среди облаков, издав громкий рев. "Дрогон!" - мысленно приказала Дени, и черный змей лениво спустился вниз. Едва его когти коснулись замерзшего льда, как он тут же бросился на Визериона, но подскользнулся, громко клацнув зубами по воздуху близ его шеи. Младший брат поспешно отскочил в сторону и захлопал крыльями, все же не решаясь атаковать старшего и более сильного. - Дрогон! - одернула его Дейенерис. Ей надо было выбирать. У дракона три головы. "Ты не Эйегон Завоеватель. С чего ты взяла, что ты лучше?" **** Все катилось к балрогам. Все, ради чего он столько готовился, ради чего жил в последнее время, обратилось прахом. Но нет, Азог одернул себя и сцепил зубы. Это всего лишь первая битва. Проиграно сражение, но не война. Их все больше, Саурон все сильнее. Он вернется в Гундабад вместе с Дейенерис и продолжит подготовку к войне. Этот мир должна поглотить тьма... Внизу послышались голоса. Рог эльфов. Азог с отвращением сплюнул на лёд. Нет, ему ни за что не пробраться мимо них. Он окружен. Еще мгновение, и они будут здесь... Что ж, придется Больгу справляться одному. Сын продолжит его дело. Азог Осквернитель никогда не страшился смерти. Он - сама смерть. - Возьми. В его руку ткнулось холодное звено железной цепи. - Он твой. Бледный орк проследил взглядом куда вели оковы, а после с удивлением посмотрел на девушку. - У дракона три головы, - тихо, но твердо прошептала Дейенерис, - возможно, чтобы победить оленя и лютоволка, дракону вовсе не обязательно их пожирать. Их можно просто подчинить. Заставить преклонить колени. - Ты бредишь, - пересохшими губами отозвался Азог, - беги прочь от этой горы, как можно дальше. В Гундабаде тебя встретит Больг. - Визерион еще слаб, но его сил хватит, чтобы снести тебя прямо отсюда, - не обращая внимания на его речи, она подошла к краю замерзшего водопада, - или ты боишься высоты? Рыкнув, он дернул ее за руку, отводя от опасного обрыва. - Скорее, Азог, - она погладила его по щеке, - они идут. Осквернитель продолжал молча стоять, сжимая в руке толстую цепь. - Ты отдаешь мне своего дракона? - наконец-то процедил он. - Ему нужен наездник. Лети! Ничего не бойся. Орк глухо зарычал и страстно, со всей силы поцеловал ее в губы: - Азог Морийский ничего не боится. Дени подозвала Визериона и крепко обняла его, прижимая к груди белоснежную окровавленную голову. - Пообещай мне одно, - ее тон сделался твердым и жестким, - что ты никогда не обратишь моего дитя против меня же. Помни, кто его мать. Он всегда будет помнить. И ты помни. Когда-нибудь я призову его, и он вернется ко мне. С тобой или без тебя. Азог внимательно посмотрел на нее и усмехнулся. Другая. Совсем другая Дейенерис Таргариен. **** Она знала, что Рейегаль еще в Дейле: чувствовала куски мяса на его зубах и вкус мертвой, обгоревшей плоти во рту. Он знатно повоевал сегодня, и теперь обгладывает кости своих врагов. Иногда змей вскидывает голову на проходящих мимо людей и шипит, отчего те неизменно шарахаются в сторону или убегают. Так надо. Чтобы они боялись. Чтобы все узрели силу дракона. Дейенерис улыбнулась и открыла глаза. Перед ней простиралась все та же невыносимо прекрасная высота. Дрогон скользил позади нее по толстому льду, царапая его когтями, и слизывал засохшую кровь с ее обнаженного горячего тела. Он торжествовал: наездник выбрал его. Матерь выбрала его! - Melethen! Дрогон развернулся на крик и угрожающе заревел, но Дени мысленно приказала ему отступить. Трандуил в одно мгновение оказался рядом с ней, подхватывая ее на руки и прижимая к себе. Девушка повисла на его руках безвольной, тряпичной куклой. Он судорожно осматривал ее тело: крови много, но ран не было видно. Лишь побагровевшие ушибы. Владыка осторожно укутал ее своим плащом: она была теплая - совсем не замерзла, но нужно было чем-то прикрыть ее наготу. Эру, что она здесь делала? Где ее одежда? От мысли, что орки... грязные орки, или даже гномы, люди - кто угодно мог польститься на ее красоту - причинили ей что-то нехорошее... Трандуил едва сдерживал рвущийся наружу гнев, боясь напугать любимую. - Тебя кто-то обидел? - дрожащим от ярости голосом спросил он, нежно целуя ее в макушку, - они заплатят. Только скажи мне. - Нет, - безразлично ответила Дени. "Какая разница? они- смертные" Ледяная змея, что ворочалась в желудке, переползла к сердцу и сейчас обвивала его, сдавливая своими крепкими, скользкими кольцами. Какая разница? Смертные. Каждое слово было подобно удару острого кинжала в грудь. Какая разница..? - Почему мне так больно? - едва сдерживая слезы, шепотом спросила она саму себя, но тонкий эльфийский слух уловил тихую фразу. - Потому что она - настоящая, - Трандуил устало прикрыл глаза: буквально пару минут назад он сказал то же самое рыжеволосой эльфийке. Потому что любовь - настоящая. Эру, как же он был глуп. Глуп и слеп. **** - А где Лэтиссиль? - спросила Дейенерис вошедшую в шатер златокудрую эльфийку. - Пала смертью храбрых, моя королева. Блондинка слегка поклонилась и поставила на столик поднос с фруктами и жареным мясом. - Вина, моя королева? - Нет, благодарю. Можешь идти... Дейенерис не сомневалась, что эльфийка сейчас же доложит своему королю, что она наконец-то проснулась. Так и есть: полог шатра широко распахнулся, и в нем возник Трандуил. Он медленно приблизился и положил теплую, мягкую ладонь на ее щеку. - Как ты? - Где мои драконы? - вопросом на вопрос ответила Дени. - Черный как всегда трапезничает, а зеленый летает в окрестностях Дейла. Мы сняли с него цепь. Он оказался на удивление поспокойнее Дрогона, и все произошло без инцидентов. Белого так и не нашли. Мне жаль, любовь моя... "Потому что это я так ему приказала", - подумала девушка, устало откинувшись на ворох подушек. - Ты простила меня? - еле слышно спросил эльф и слегка нахмурился: ему неприятно было все это. - Ты мне уже все объяснил, мое... солнце и звезды. Все в порядке. Владыка лишь покачал головой: он видел, что все далеко не в порядке. Что-то гложет ее. Но что? Его проступок? Или то, что случилось на Вороньей Высоте? - Когда ты мне все расскажешь? - Когда придет время, - тихо ответила Дени и вновь замкнулась в себе. Трандуил глубоко вздохнул. Он знал, что она хотела как можно скорее покинуть эти земли и вернуться в Лихолесье, поэтому сказал: - Если готова, отправимся домой завтра на рассвете. - Я в порядке. Я могу идти. Могу скакать верхом, лететь на Дрогоне... Я не хочу здесь больше оставаться. Эру, ему приходилось только лишь скрипеть от бессильной ярости зубами. Когда-нибудь она все ему расскажет. Когда-нибудь... - Тебя точно никто не трогал? - сверкая глазами, настойчиво спросил он. - Тебя так заботит, чтобы я была чиста? - внезапно вспылила Дейенерис и поднялась с подушек, - не притронешься ко мне после кого-то? Трандуил удивленно смотрел на нее. - Что ты, нет! Я всего лишь хочу знать, что если тебя кто-то обидел, - голос его похолодел и задрожал от гнева, - то я просто уничтожу его. Дени посмотрела в небесные глаза любимого и бросилась ему на шею. Владыка облегченно выдохнул и со всей нежностью прижал ее к себе: это были их первые объятия после окончания сражения. Он гладил ее по волосам и вдыхал ставший родным запах: она пахла своими драконами. - Меня никто не обижал, - ее шепот обжигал его кожу, - никто. Девушка вырвалась из его рук и страстно поцеловала своего короля в губы. Когда их языки соприкоснулись, Трандуил застонал и вздрогнул: она становилась для него желаннее с каждым мгновением, с каждой секундой. **** Она - творение Илуватара, как говорят эльфы, но в то же время она - от крови Морготовых тварей, - так сказал Смауг. Свет и тьма в ней сплелись воедино. Она хочет быть доброй и справедливой правительницей, но девиз ее дома - пламя и кровь. Она хочет занять свой престол, но сделать это возможно только огнем и мечом. Только покрыв Семь Королевств трупами врагов, союзников и невинных, она сможет свергнуть Узурпатора и вернуть бразды правления Таргариенам. Азог - ее тьма, Трандуил - ее свет. И в ней они соединены неразрывно. Эйегон Завоеватель, сын Эйриона Таргариена и Валейны Веларион, был женат двойным браком на своих сестрах Висенье и Рейенис. Ибо у дракона три головы. Она подарила зеленого Рейегаля лесу. Зеленого, словно сама весна, зеленого, словно высокие кроны Сумеречья - как еще называют эльфы Лихолесье. Трандуилу нравится на нем летать. Белого Визериона она уже принесла в жертву своей тьме... Что она собиралась делать дальше? То, что делают королевы. Править. Ее драконам нужно подрасти и опробовать свои крылья. В том же нуждалась и она сама. Маленькая ладошка переместилась на живот: он опять толкался. "Чьим бы ты ни было, дитя, главное, что ты - Таргариен - ты от крови Дракона. Дракон ничего не боится." И боги затаили дыхание...