Fire and Blood

Визерис стоял на плоской вершине одной из полуразрушенных башен Дейла. Он с яростью дергал за длинные цепи, что вели к тяжелым ошейникам, которые окаймляли длинные шеи драконов. Змеи отчаянно шипели и мотали головами, не желая подчиняться приказам. - Стойте смирно, ублюдки! - крикнул старший Таргариен, ударив по змеиным мордам длинным хлыстом, - стоять! - Ты видишь ее? - спросил он у стоявшего рядом орка. Тот держал в руках огромный гарпун, пристально вглядываясь в затянутое тучами небо. Вдруг черное тело дракона вынырнуло перед ними буквально из ниоткуда, моментально скрывшись за поворотом башни. - Вижу! - прорычал орк, прицеливаясь. - Я тоже вижу, болван! Стреляй в нее! Дейенерис судорожно прижималась к кружившему вокруг башни дракону. Она успела разглядеть в руках орка, стоявшего рядом с Визерисом, оружие. Боги, что же делать? Ее дети снова жалобно завыли где-то позади нее, и их брат повернул обратно, откликаясь на зов. - Дрогон, нет! Но мощное тело уже вновь взвилось над башней, вцепившись острыми когтями в осыпающиеся под ними руины. - Стреляй, пока он не сжег нас! - не своим голосом завопил Визерис, и что-то просвистело в воздухе. Дрогон истошно взревел и покачнулся: железный гарпун пронзил его правое крыло. Дракон дернулся, сбрасывая с себя наездника, и стремительно полетел вниз. - Что ты стоишь, за ним! Добей его! - крикнул Визерис, и орк бросился спускаться по длинным ступенькам. Дейенерис, едва дыша, лежала на твердом камне. Пронзительный, завывающий морозный ветер трепал выбившиеся из прически длинные серебряные пряди. Она попробовала подняться, но каждый участок тела пронзала невыносимая, острая боль. Девушка застонала и зажмурилась, не в силах терпеть адские муки. Дрогон. Что с ее Дрогоном? - Здравствуй, сестрица! Визерис склонился над ней, нежно поглаживая тонкими пальцами разбитые губы. - Ты испачкалась, милая. По-моему, на тебе кровь! Он коротко рассмеялся и, дернув ее за волосы, рывком поднял на ноги, прижимая своим телом к холодной стене. - Позволь, я сотру, - скользким, полным тягучей слюны языком он аккуратно провел по ее губам. Дейенерис застонала, попытавшись вырваться, но ее тело не подчинялось ей, пропуская через себя бесконечные импульсы боли. - Не нравится? - сурово сдвинул брови брат, - ты что, не скучала по мне, дорогая? Девушка раздвинула пересохшие, окровавленные губы и на выдохе прошептала: - Отдай... моих... детей... Визерис расхохотался и с притворным весельем в огромных фиолетовых глазах пристально уставился на нее. - Даже в таком невыгодном для тебя положении, ты еще смеешь приказывать мне? Приказывать дракону? Она подумала, будто он сейчас ударит ее, и медленно прикрыла свинцовые веки; но брата, казалось, все происходящее весьма забавляло. Он безумен. Безумен, безумен. "Тогда Боги бросают монетку..." - Это не твои дети, маленькая потаскушка, - склонившись к ее уху, горячо зашептал он, - знаешь ли ты, что была всего лишь пешкой в моей изумительной игре престолов? Что ж, позволь мне просветить тебя. Я слишком долго ждал этого момента, милая сестрица! Он прижал ее бедрами, раздвинув сестре ноги и упершись коленом в стену, тем самым не давая ее телу сползти вниз. Ребра Дейенерис охватила волна жгучей боли, когда он впился в них пальцами. - Так удобно? - ухмыльнулся брат и подмигнул, - слушай же. Слушай, как долгое время мне приходилось томиться в вонючей комнатке, скрываемой чарами Некроманта, пока твой мерзкий орк разыскивал меня за то, что я якобы посмел поднять руку на его маленькую шлюшку. Но он забыл, забыл, Дени, что ты принадлежишь мне. И всегда принадлежала, да? Ты моя сестра, моя, слышишь? Моя! И я имею полное право делать с тобой все, что мне вздумается. Визерис впился в ее губы, одновременно целуя их и слизывая мокрым языком засыхающую кровь. - Ты просто видение, сестрица, прекрасное видение... - он оторвался от разбитых губ и потерся гладкой щекой о ее лоб, - потом настал тот день. Тот самый день, помнишь? Некромант сказал, что нужно принести жертву, дабы пробудились драконы. Пламя и кровь разбудит их, он так сказал! И я принес эту жертву, я сжег тебя, помнишь? Я сжег! Но ты... ты самая настоящая ведьма, сестрица! Ты выжила и нарушила все мои планы! Я должен был воспитывать драконов, я! А вместо этого мне вновь пришлось вернуться в свою смердящую нору и ждать. Ждать, ждать! Я всю свою жизнь только и делаю, что жду! Его голос сорвался на крик и брат тяжело задышал, успокаивая нервы. - Хотя, долгие дни ожидания мне помогала скрашивать твоя милая служаночка. У нее был сладкий ротик, Дейенерис, зря ты ее тогда сожгла. Даже не ведая этого, ты мне вновь тем самым насолила. Разве можно так с братом, сестрица? Ты думала, дракон позабудет? О нет, дракон не забудет. Дракон никогда не забудет. Он все помнит. Но своим побегом ты вернула мне надежду. Я наконец-то снова смог выползти из своей вонючей комнатенки, не опасаясь быть пойманным, и о да! Да! Некромант вверил мне этих драконов! Этих сладких драконов, моя дорогая! Но ты, мелкая негодница, обокрала меня: увела одного из них! Кто посмеет обокрасть дракона? Дракон ведь никогда не забудет! - Они... они тебя слушаются? - прошептала Дейенерис, поднимая затуманенный взгляд на брата, - слушаются? Казалось, Визерис был удивлен ее вопросу. Он резко вскинул голову, гордо подняв острый подбородок, и зашипел: - Посмотри на их раны, сестрица. Твои дети были так грубы и непокорны, что мне приходилось от заката до рассвета ласкать их тела вот этим, - он освободил одну руку, отстранился и сжал рукоять кожаной плетки, что висела на его бедре. Дейенерис сразу узнала ее: это был ее хлыст - подарок Азога. - Вспомнила, как ты когда-то замахивалась им на меня? - верно прочитав ее взгляд, прищурился Визерис, - когда я избивал этой плетью драконов, то представлял тебя на их месте... жалкую, извивающуюся, молящую о пощаде. Ты только посмотри на их исполосованные морды, дорогая! Но ты не бойся, твое прекрасное лицо я бы никогда не посмел тронуть. Ох, оно мне еще нужно! Оно мне так нужно... Брат вжался в нее, впившись губами в тонкую шею. Дени завороженно смотрела поверх его серебряных волос, не обращая внимания на ласку Визериса, туда, где жались друг к другу ее драконы. Их цепи нигде не были закреплены и просто лежали на земле: драконы свободно могли улететь, но они не двигались. Прижимаясь телами, ее дети затравленно оглядывались по сторонам. Глубокие зажившие рубцы и свежие шрамы украшали их морды и тела. Ее собственные рубцы и шрамы, - ощутила она. Взращиваемые в неволе болью и страхом, оторванные от матери, они едва достигали размеров обыкновенной лошади. Их тела уже готовы для легких наездников, но хватит ли в них сил для долгого и изнурительного полета? Тонкие, угловатые, они были прямой противоположностью их брату: мощному, состоящему из одних бугристых мышц и гигантских крыльев, Дрогону. Впервые за долгое время глаза Дейенерис Таргариен наполнились солеными слезами. Нет. Нет. Да. Следуй своим инстинктам, Таргариен. Ты - от крови дракона. Ты ничего не боишься! - Мое время пришло, - тихим, но твердым голосом произнесла Дени. - Что? - взлохмаченный Визерис оторвался от ее шеи и заглянул ей в глаза, - ты что несешь, дев... - Я - Дейенерис Таргариен Бурерожденная, - звенящим голосом перебила его она, - дочь драконов, невеста драконов, мать драконов. Разве ты не видишь? Разве ты не ВИДИШЬ? Раскаленное железо, звучавшее в ее голосе, заставило брата отшатнутся. Вопреки его ожиданиям, Дени не упала, а осталась стоять, прижимаясь к толстой каменной стене. Взгляд Визериса полностью поглотило безумие. Он, не отводя от нее полных ненависти и презрения фиолетовых глаз, попятился к драконам и схватил лежащие на земле толстые пыльные цепи. - Сейчас, - пробормотал он, одной рукой дергая и натягивая железные звенья, а другой доставая из-за пояса хлыст, - сейчас... Сейчас мы увидим, какая ты матерь драконов! Здесь нет Некроманта с его черным колдовством: уже некому защитить тебя от огня! Да пожрет тебя пламя твоих же детей, Дейенерис! Он не верит, - осенило ее, - он думает, что я не сгорела тогда в Дол Гулдуре только лишь из-за чар Саурона? Он громко, натужно захохотал и ударил плетью сразу по двум мордам: - Драккарис! Две горячие огненные струи соединились в единое пламя, принимая ее в свои объятия. Она снова горела. Горела, как в ее снах. Обжигающее пламя пело ей голосом ее детей, кружило ее в диком, первобытном танце. Дени развела руки, обнимая огонь; предалась ему, позволив охватить ее целиком: очистить и закалить, залечить раны. Она ощущала, как горит и обугливается, как осыпается угольками ее плоть; чувствовала, как кипит, превращаясь в пар, кровь. Но боли не было. Она ощутила незнакомую силу и ярость. Дени посмотрела на свои руки: ее плоть цела и невредима. Ее тело вновь обрело способность двигаться: огонь исцелил его. Дейенерис посмотрела в глаза застывшему на месте Визерису. Его тонкие руки дрожали, и побелевшие пальцы судорожно разжались, выронив со звоном тяжелые цепи. - Этого не может быть, - через силу прошептал он, - не может быть... - Спасибо, что позволил мне вновь воссоединиться с моими детьми, - ровным, спокойным голосом сказала она, - а теперь... проверим же, каков из тебя Таргариен. Драккарис! Две змеиные головы разом повернулись к нему, изучая темными блестящими глазками. - Нет, нет, нет! Они слушаются меня, они слушаются только... Его голос перешел в душераздирающие вопли, когда их широкие пасти раздвинулись, высвобождая потоки пламени. Визерис горел. Горел, как в ее сне... Серебряные волосы тлели на некогда красивом лице, на котором сейчас вздувалась и пузырилась почерневшая от пламени кожа. Визерион раздвинул челюсти, издав почти беззвучное шипение, и с аппетитом голодного зверя впился в обугленную голову. Рейегаль присоединился к брату, обгладывая куски мяса с тонкой ноги. Дейенерис подошла ближе, наблюдая за трапезой своих детей. "Он не был драконом, - подумала она, ощутив неожиданное спокойствие. - Огонь не может убить дракона." **** Дрогон терзал тушу огромного тролля посреди рыночной площади. Казалось, что он совсем не замечал кровоточащую рану из основания его правого крыла. - Он спас моих детей! Из всеобщей суматохи к Дейенерис подскочил Бард. - Ты в порядке? - спросил он, бесцеремонно ощупывая ее талию и плечи. Девушка закивала и порывисто обняла его. - Как... Давно он здесь? Где стрела? В нем торчала стрела! - Он свалился с небес, яростно крича, а потом вырвал зубами длинный гарпун, который торчал в его крыле! - к Дени подбежал сын Барда Лучника, с виду всего лишь на пару лет младше нее. - Мы все видели! - А потом бросился на тролля, который нас чуть не раздавил! - вставила его маленькая сестричка. Бард торопливо обнял детей и повернулся к Дейенерис: - Трандуил в городе, он всюду ищет тебя! - Я сама найду его, спасибо. Береги своих детей, Бард, - многозначительно прошептала Дени и побежала к Дрогону. Дракон, насытившийся вражьей плотью, зашипел и с силой ткнулся в ее грудь. Девушка гладила его огромную голову, покрывая поцелуями окровавленную челюсть. Кругом разило горелым мясом и трупами. Дейенерис посмотрела по сторонам: мертвецы были везде. Орки, люди, эльфы... Их тела смешались между собой, образуя мягкий ковер из расчлененных рук и ног, что покрывали улицы города. Раненые стонали: одни просили о помощи, другие умоляли их добить. Женщины кричали, хватая своих детей, со всех сторон слышался лязг мечей и предсмертные вопли. Только пламенем можно очистить этот город, - подумала Дени, - пламенем и кровью. - Melethen! Ее сердце сжалось - к ней спешил ОН! - Мое солнце и звезды! Дени бросилась навстречу Трандуилу, растворившись в его объятиях. Он подхватил ее на руки и крепко, но осторожно прижал к себе. - Ты ранена? У тебя на губах кровь... Дейенерис посмотрела в его глаза: в них плескался страх. Страх за нее. О, боги! Она молча покачала головой, не в силах вымолвить ни слова, и зарылась лицом в его волосы. - Мое войско искало твоих драконов, любовь моя, но нашли лишь Дрогона, - он с отчаянием кивнул в сторону дракона, который вновь принялся обгладывать обгоревшую тушу. - Все в порядке, я сама их нашла... Я вернула то, что принадлежит мне, - твердым голосом ответила Дени. - В таком случае мы уходим. Трандуил обвел взглядом павшие тела, что лежали на земле и с остекленевшими глазами смотрели в небо. Смотрели, но уже не видели. И не увидят больше никогда. Сколько трупов в позолоченных одеждах... его люди - его народ, отдавший жизни по его приказу. Достаточно. Он перевел взгляд на Дейенерис. Растрепанная, в крови, но в глазах бушует пламя. Где она была? Почему она в крови? Какие еще раны скрывает ее одежда? Ты уже успел подумать, что больше никогда ее не увидишь... Довольно, Трандуил, довольно. - Уходим? - нахмурилась серебряная принцесса, - но как же твои самоцветы? - Плевать мне на эти камни, - неожиданно резко ответил он, - главное, увести тебя подальше отсюда. Увести всех. Трандуил повернулся к подбежавшему к ним эльфу-воину: - Отзови свой отряд. Эльф подул в рог, и мелодичный, тонкий звук огласил окрестности. На звук тотчас прибежал взлохмаченный Гэндальф: старик также участвовал в битве. - Милорд! - обратился он к королю, - отправьте отряд к вороньей высоте! Иначе гномов просто сметут! Нужно предупредить Торина! - Я не против, предупреждай, - гневно проговорил Трандуил, хватая Дени за руку и ведя за собой, - а я уже пролил достаточно эльфийской крови, защищая эти проклятые земли. С меня хватит. - Дрогон! - развернувшись, позвала девушка. Дракон зашипел и, взмахнув черными крыльями, поднялся в воздух. - Куда ты его отправила? - спросил владыка. - Домой, к Лихолесью. Мое дитя ранено, и я тоже не желаю орошать эти земли его кровью. - Его рана хоть и глубока, но не серьезна для дракона. Он выживет, melethen. Транудил крепко сжал ее руку, и Дейенерис улыбнулась: - Я знаю. Король рубил мечом нападавших на них орков, расчищая дорогу себе и своему отряду, как вдруг на их пути встала рыжеволосая эльфийка. Дейенерис узнала ее: это была капитан стражи Лихолесья. - Вы не бросите их в беде, - со слезами на глазах выкрикнула она, - не в этот раз! - Уйди с дороги, - процедил Трандуил, пряча Дени за спину. - Но ведь гномы погибнут там! Тауриэль казалась напуганной и невменяемой, но ее движения были так же ловки и быстры. Кто знает, как она может повести себя в эту или последующие секунды. Мысль о том, что эльфийка ненароком причинит вред его любимой, привела его почти в бешенство. - Да, они умрут, - растягивая слова, презрительно бросил Трандуил, - сегодня, завтра, год спустя или через сотню лет. Какая разница? Они - смертные. Он знал, как сделать ей больно: уж он то точно знал. Эти чувства и его убивали сотню раз; каждое мгновение он умирал от этих мыслей, умирал, чтобы возродиться и - снова умирать, разрываясь на кусочки от этой невыносимой боли; от осознания того, что его любимая никогда не разделит с ним его вечную жизнь. Это как незаживающая рана, открывающаяся от каждого неосторожного движения. Однако он не учел, что, пытаясь ранить Тауриэль, он ранил их троих: ее, себя, и... Дейенерис. Девушка стояла позади него, широко раскрытыми глазами глядя в его спину. "Какая разница? Они - смертные" Тауриэль заметила выступившие на глазах Дени слезы и горько усмехнулась: неужели даже она, знающая своего владыку не одну сотню лет, тоже поверила ему? Поверила, будто он питает чувства к драконьей принцессе? Ему плевать на всех, кроме самого себя. Самовлюбленный, эгоистичный, алчный... Эльфийка резко вскинула лук, направив оружие на своего уже бывшего короля. - Вы думаете, жизнь эльфа ценнее их жизней? Хотя живете без любви! - она снова посмотрела на помертвевшую позади него девушку и произнесла по слогам, давясь болью, болью за саму себя, за Кили, за нее: - у Вас нет ни капли любви... Да как смеет она, слепая, глупая девчонка! Трандуил с яростью рубанул по воздуху своим мечом: и ее лук разлетелся в щепки. Он приставил холодную сталь прямо к горлу пораженной эльфийки, наблюдая, как из ее огромных зеленых глаз потекли слезы горечи. - Да что ты знаешь о любви? - прошипел он, едва сдерживая бьющийся наружу гнев, - ничего! Твои чувства к этому гному - ненастоящие! Думаешь, это любовь? Транудил на миг отвернулся и посмотрел прямо в глаза Дейенерис, словно бы ища в них все ответы. - Готова ли ты умереть ради нее? - так, как готов я... но невысказанные слова так и остались в горле, когда появившийся в самый последний момент Леголас отвел его клинок. Трандуил с отчаянием смотрел вслед уходящему сыну с этой... - Значит, какая разница, - прошелестел за спиной родной тихий голос. Эльф с недоумением повернулся к девушке: - Что? - Они - смертные, - ее губы дрожали. Он буквально застыл на месте: Эру Илуватар, она все неправильно поняла! Воспользовавшись его промедлением, Дени бросилась вбок по узенькой улочке. Едва Трандуил шагнул за ней следом, как путь ему перегородили два небольших дракона: зеленый и белый, спустившиеся с высоких стен. Змеи расправили крылья и зашипели. - Если ты тронешь их, Трандуил, - послышалось за их спинами, - то клянусь богами, я приду за тобой, и выжгу все твое Лихолесье дотла. - Дейенерис, стой! Но она уже скрылась за ближайшим поворотом. Проклятье! Владыка повернулся к главнокомандующему его армии. - Выводи отряд дальше, - приказал он, - я сам найду принцессу. - Но, милорд... - Делайте как велено! **** Она бежала прямо, просто прямо, без оглядки. "Если я оглянусь, то пропала..." Дрогон оставил ее, должно быть, он уже где-то в безопасности. Девушка спряталась за поворотом от дерущихся неподалеку орков с людьми, закрыла глаза и мысленно воззвала к одному из своих детей. Рядом послышалось рычание. Дени открыла глаза и с ужасом увидела надвигающегося на нее гоблина с плотоядной ухмылкой на мерзких губах. Сражаться? Но ведь у нее нет даже оружия. Единственное ее оружие - это ее дети. Не прошло и нескольких секунд, как белоснежное тело с быстротой молнии повалило врага, вцепившись острыми клыками в его голову, прокусывая и шлем и череп. - Визерион! Дракон раскрыл пасть в беззвучном реве и потерся окровавленной челюстью о ее бедра. Боги, ее дитя... Наконец-то! Дейенерис обняла его голову и прижала к себе. Как же долго она ждала этого часа, и вот он настал. Пламя Визериона, поглотившее ее тело тогда, на башне, установило между ними ту же связь, что и с Дрогоном. И с Рейегалем точно так же. С помощью их огня она услышала их голоса, их родные, детские голоса. Они пели ей. Пели, и рассказывали, как долго ждали. "Я тоже ждала, милые. Я тоже." - Драккарис! Визерион прыгнул в сторону сражающихся орков и людей, и толпа моментально разделилась на одних от вторых. Дракон выдохнул пламя на отступивших назад воинов Дол Гулдура. Орки завизжали и кинулись бежать врассыпную, объятые пламенем, падая по дороге и сдыхая. Люди бросили на державшую его за цепь Дейенерис взгляды, полные страха, благодарности и недоверия, и поспешили дальше. Девушка с отвращением посмотрела на цепь. Ей уже не терпелось поскорее избавить ее детей от оков, но она понимала: всему свое время. В полыхающем огнем Дейле этого никак не провернуть. Пробирающий до костей звук труб раздался со стороны Вороньей Высоты - так называли люди эту скалу, и в ее животе вновь ожила ледяная змея. Она заскользила по стенкам желудка, приподнимая клыкастую голову кверху. Страх. Предчувствие... Азог. Он где-то рядом. Ее дитя тоже чуяло его: Визерион приглушенно шипел в сторону скалы и топорщил упругие чешуйки. Дейенерис погладила его, успокаивая, и дракон со всей свойственной ему нежностью слизнул длинным шершавым языком вновь выступившую кровь с ее треснувшей губы. Она слегка поморщилась: его слюна воняла кровью и мертвечиной, - но не отшатнулась. Визерион. Самый младший из ее детей, и самый ласковый. Белоснежный, словно снега в Зачарованном Лесу за Стеной. Хотя откуда же ей знать - она ведь никогда не была за Стеной. Не была ни на Стене, ни у Стены, она не была нигде. Но она знала. Она точно это знала. Память ее предков хранила свои воспоминания в ней, в ее голове. Она была словно сосудом для всей их мудрости, копившейся столетиями. Когда-нибудь она вернет Таргариенам былую славу. Визерис мертв - теперь она законная наследница Семи Королевств. Теперь все - и ледяная Стена, и знойный Дорн, и цветущий Хайгарден, Королевская Гавань и Драконий Камень - место, где она родилась под песнь свирепой бури, все это - принадлежит ей. Ее по праву. Баратеоны, скачущие на оленях, Старки, породнившиеся с лютоволками - сговорившись, они отняли престол Таргариенов, свергнув династию драконов. Боги, как она могла быть так слепа! Вот же они - их призраки - здесь и сейчас, мешают ей, останавливают ее, путают, сбивают с намеченного пути. Лютоволк и Олень будут повержены. Дейенерис глубоко вздохнула и крепко впилась пальцами в плечи дракона. "Ни один наездник в истории не летал на двух драконах." Ты слишком высоко взлетела. Не боишься ли упасть, Таргариен? "Я - от крови дракона. Дракон ничего не боится!" Даже Эйегон Завоеватель никогда не отваживался оседлать Вхагар или Мираксес, а его сестры никогда не садились верхом на Балериона Черного Ужаса. Чем же ты лучше них, маленькая, глупая девочка? Ты даже не Эйегон Завоеватель, ты всего лишь кровь его крови. "Да, я кровь его крови. Я от крови дракона" Глубоко вздохнув, Дейенерис Таргариен одним быстрым движением запрыгнула на белоснежные плечи Визериона. "Дракон ничего не боится."