Dream

***POV Ангелина Дорофеева***

Сегодняшнее утро — одно из самых прекрасных пробуждений ото сна в моей жизни. Первое — я проснулась от того, что действительно выспалась, второе — рядом лежал всё ещё спящий любимый человек. Дыхание Тома было ровным и размеренным, его полуприкрытая белоснежным одеялом грудь плавно вздымалась вверх и вниз. Неспособная удержаться от такого соблазна, я прильнула к его телу, туда, где бьется драгоценное сердце. Тук-тук, тук-тук — этот ритм я готова слушать вечно, но меня вынудили отвлечься. Левой рукой Томас зарылся в мои спутанные волосы, пытаясь как бы «расчесать» их своими длинными пальцами. Прикрыв приятно отяжелевшие веки, я немного хриплым голосом нарушила оглушительно-восхитительную тишину: — Доброе утро. — Утро. — Его голос тоже немного осевший, но, чёрт возьми, всё равно чертовски сексуальный. От накатившей непонятной волны тепла и удовольствия я потёрлась кончиком своего носа о его грудь, вдыхая аромат тела, а затем посмотрела в родные сонные глаза. — Нужно вставать. Хочу сегодня посетить заповедник и сделать несколько фотографий. — Можно с тобой пойти? В ответ я лишь улыбнулась и поспешно вылезла из-под одеяла, на ходу накидывая халат, лежащий рядом, а после, опустившись рядом с чемоданом, стала перебирать одежду. За спиной послышался шелест ткани — Том одевался. Выудив тёмно-синие струящиеся шорты и светло-серую узорчатую расклешнную книзу рубаху из плотной ткани с тремя горизонтальными полосками на груди, я успела тысячу раз покраснеть, пока наспех переодевалась. Его взгляда на себе не чувствовала, но всё равно ощущала себя не очень-то комфортно. Подойдя к узорчатому туалетному столику, я взяла расческу и принялась приводить в порядок свои волосы. В зеркале отражался Том, застегивающий белую рубашку. — Энджи, где ванная комната? Указав ему на дверь слева от себя и оставшись одна, я пыталась переосмыслить прошедшую ночь — это был второй раз, когда всё зашло так далеко для меня, и в прошлом первый опыт оказался не очень удачным. Тот парень оказался полным козлом и, круто облапошив меня, с треском разорвал наши отношения. Возможность повторения ситуации сильно пугала, но выбор сделан, и, надеюсь, всё будет хорошо. Дверь отворилась, и оттуда вышел Том с лёгкой улыбкой, совсем иной, не такой, как в фильмах или при камерах. Она была совсем другой, такой… домашней? Не проронив ни слова и довольно посмотрев друг на друга, мы поменялись местами: он к зеркалу, а я в ванну. Вода. Холодная. Она мне нужна. Щёки, налившиеся кровью от смущения, стали жутко пунцовыми. Нервно накладывая лёгкий мейк-ап, я выравнивала своё дыхание. Вдох-выдох, вдох-выдох. Отворив дверь, я тихо шмыгнула обратно в комнату. Он стоял у окна и, убрав руки в карманы, смотрел на утреннею улицу. Солнечные лучи попадали прямо на лицо, заставляя его немного щуриться. Вероятно, почувствовав мой взгляд на себе, Том обернулся в мою сторону. — Мне нужно в отель переодеться, а потом я вернусь за тобой. Легко кивнув головой в знак согласия, я опустила глаза вниз. Взяв пиджак с кровати и надев его, Том подошел ко мне, аккуратно ухватив мою правую руку, и медленно сплёл наши пальцы воедино. — Твоё молчание немного угнетает. — Боюсь испортить глупыми словами такое чудесное утро. Том в ответ усмехнулся и мягко коснулся губами моего лба. Выйдя из спальни, мы на цыпочках, словно подростки, боявшиеся оказаться обнаруженными родителями, прокрались к входной и, одарив друг друга быстрым поцелуем, попрощались. Я закрыла за ним дверь и тут же побежала обратно в свою комнату к окнам, которые выходили на тротуар перед домом. Том уверенной походкой уже переходил дорогу, когда, наблюдая за ним, я заметила в низу оконного стекла запотевший небольшой участок и аккуратную запись с милым сердечком: «Be happy». Глупая улыбка вновь закралась на мое лицо. Неожиданное громыхание посуды и громкий стон Веты заставил меня отвлечься. Зайдя на кухню, я увидела сидевшую Воскресенскую со стаканом воды в руках и хлопотавшую у плиты Хелену. — Смотрю, ты в восторге от вчерашнего. Больная подруга, недовольно фыркнув, налегла на содержимое стакана, а напевающая себе под нос мотив какой-то песни Вест поставила на стол тарелки с весёленьким разноцветным омлетом. Завтрак был вкусным и сытным, а девочки, узнав, что я собралась в заповедник, изъявили желание пойти со мной. Приготовив корзинку для пикника и походную сумку, мы дождались Тома, погрузили всё в машину Хелены и отправились в Уимблдон Коммон. День выдался тёплым и солнечным. Нетронутое девственное лоно природы — это самое прекрасное, что есть на свете. Абстрагируясь от всех, я полностью ушла в неё, делая снимки один за другим, и все удачно, но звонкий голосок Вест отвлёк меня: — Энджи, бросай фотографировать и иди к нам! Просматривая свои кадры, я не спеша подошла к ребятам. Они сидели на красно-белом клетчатом пледе, пили апельсиновый сок и вели какую-то оживлённую беседу. Заметив меня, Хелена, улыбнувшись, изъяла из сумки волейбольный мяч, а Вета ехидно захихикала в ладонь. — Мы тут решили поделиться на пары и сыграть. Как ты на это смотришь? Я поджала губы. Только не волейбол. Это очередная отсылка к институтскому времени: когда по физической культуре пришло время волейбольным занятиям, я выглядела полным убожеством, но пары не прошли даром, и кое-чему я всё же научилась. — Ну, кто захочет проиграть, пусть берет меня к себе. Боже, это же полный провал перед Томом. Крах. — Да ладно тебе, в институте мы совсем неплохо играли в паре, — задорно проговорила Вета. Поднявшись с пледа, она взяла меня за запястье и потащила на нашу половину игрового «поля». Легко ей говорить. Её подачи были хороши, что ни говори, а вот мои… Помнится, я закинула мяч на бетонные балки под высоким потолком, а ещё несколько раз попадала мячом в мирно сидящих на лавочках студентов других курсов. Стыд, да и только. Первую подачу совершила Хелена, но её уверенно отразила Воскресенская, затем отбил Том. Сумев взять себя в руки, я даже не совершила ни одного промаха в ударе по мячу. Всем было весело. Покрасневшие и тяжело дышащие, мы, звонко смеясь, подавали друг другу мяч. Белая футболка Томаса из-за жары и активных движений облепила его тело, волей-неволей приковав к себе мой взгляд. Он улыбается ослепительней солнца, выкрикивает моё имя и отбивает мяч, а затем глухой удар и темнота. Полуденный свет ярко просачивается через закрытые веки, в ушах стоит монотонный звон. — Энджи, очнись, давай! Ощущение, что кто-то хлопает меня по щеке. Открываю глаза, а оно так и есть. Вета пытается привести меня в чувство, а рядом ещё два обеспокоенных лица. Неужели, засмотревшись на Тома, я пропустила свою подачу и получила от него мячом по голове? Отличный урок не пялиться на мужчин. — Ты как себя чувствуешь? Может быть, пойдем домой? — спросила Хелена, протягивая мне бутылку минеральной воды. — Нет, — ответила я, открыв крышку и сделав небольшой глоток. — Всё окей. — Это моя вина. — С чего ты так решил? Сама виновата, смотрела не туда, куда надо, поэтому и получила. Том, взяв меня под руки, помог подняться и ретироваться на плед. Усадив на него, он присел рядом и сперва нежно приобнял за плечи, а затем покрепче притянул к себе. Тепло, исходившее от Тома успокаивало и навевало ощущения чего-то домашнего. — Так куда ты там смотрела? — ехидным голосом спросил он. — Всё вы должны знать, мистер Хиддлстон. — Я успела легонько постучать указательным пальцем по его любопытному носу, когда из кармана брюк Тома дал знать о себе мобильный телефон. Извинившись, он неохотно встал и отошёл на пару метров от меня. Я перевела взгляд на девчонок, которые заменяли мне сестёр. Они подозрительно легко общались и фотографировали по очереди друг друга. Вета смеялась и строила смешные рожицы, пока Хелена, хватаясь за живот, пыталась сделать кадр. Сейчас хотелось побыть эгоисткой и замедлить время — девочки и Том рядом, а больше мне ничего не надо. — О чём думаешь? — Хиддлстон присел на своё прежнее место. — О том, что такая вот идиллия не может длиться вечно. — Ты права, мне звонил мой агент. — Он выдержал небольшую паузу, а затем продолжил: — Завтра утром мне надо быть в Лондоне… — Всё в порядке. Езжай. — Точно? В ответ я лишь кивнула головой и уткнулась лбом в его плечо. Не может длиться вечно.