Верьте в сказки!

Келлас вернулся из Зала Совета чуть позже, чем обычно. Усталый, но сияющий. — Я думал о нас, — сказал он, снимая с плеча наряд с золотыми вставками. — О том, как представить тебя как супруга официально… Он посмотрел на Лира и сразу замолчал. Лир сидел в тени. Сгорбленный. Бледный. — Ты не спал? Ты болен? — Нет, — выдохнул тот. — То есть… я не знаю. — Что происходит? — голос Келласа стал тревожным. — Лир, скажи. Лир поднял на него глаза. В них не было ни гнева, ни гордости. Только боль. — Я беременен. Келлас застыл. — Что? — Ты слышал. Тишина. Только капля воды с потолка упала в бассейн в углу. Слишком громко. — Это… невозможно, — прошептал Келлас. — Я тоже так думал. Он встал, подошёл ближе. — Когда? — После той ночи. После ритуала. Ты помнишь, как всё вспыхнуло? Это было зачарованное место, Келлас. И мы были слишком открыты. Слишком настоящие. — Но ты не рад… — Я не готов, — отрезал Лир. — Это было не моё решение. Я… Я даже не знал, что могу. Что во мне это вообще возможно. А теперь я… носитель. Сосуд. Келлас шагнул ближе. — Ты не сосуд. Ты — мой спутник. Это наша жизнь. — Это моя жизнь, — прошипел Лир. — В которой теперь, внезапно, есть кто-то ещё. Кто-то, кого я не просил. Не хотел. Не планировал. Тишина. Келлас подошёл и, не спрашивая, коснулся ладонью живота Лира. Осторожно. — Но это… уже часть нас. Частица той ночи. Того, что между нами настоящее. Лир закрыл глаза. — Я боюсь, Келлас. Я не знаю, что чувствую. Но я не могу это просто выбросить. — И не должен, — тихо сказал Келлас. — Потому что теперь мы втроём. И я не оставлю тебя. Никогда. И впервые Лир позволил себе заплакать. Тихо. Без истерики. Он просто прижался к груди Келласу — и больше не пытался быть сильным.