Верьте в сказки!

Они не говорили. После признания Лир замкнулся — не злился, не плакал, не просил… просто молчал. А Келлас не давил. Он был рядом — и всё. В ту ночь, когда кораллы светились мягким синим, Лир вышел из своей комнаты. Он стоял у бассейна, гладя воду. В его лице было что-то сломанное, но уже не колкое. — Ты не спишь, — тихо сказал Келлас. — Мне страшно. Признание прозвучало тихо, но честно. И Келлас подошёл ближе, не касаясь. — Позволь мне быть рядом, — прошептал он. Лир посмотрел на него. Медленно. Смотрел долго. А потом сам потянулся. Они целовались не жадно, не как прежде — не в порыве страсти, а в тихом поиске опоры. Когда Келлас опустил его на мягкие водоросли, укрытые тканью, Лир дрожал. Но не от страха — от того, что впускает. Позволяет. Он не прятался. Он смотрел в глаза. Он выбирал быть рядом. Прикосновения были мягкими. Келлас касался бедер, живота, груди, как чего-то священного, уже не только из-за любви — из-за ответственности. Он двигался в нём осторожно, в такт дыханию. И в этот раз Лир не сдерживал стонов. Он разрешил себе чувствовать. Когда всё закончилось, и Келлас обнял его, Лир не отстранился. Он положил ладонь ему на грудь, а другой — на свой живот. — Он ещё крошечный, — шепнул. — Но я начинаю… Он замолчал. — Что? — …начинаю верить, что он может быть частью меня, а не врагом. Келлас поцеловал его в висок. — Мы примем это вместе. И это была первая ночь, когда Лир спал спокойно.