Верьте в сказки!

Море было тихим, как будто затаило дыхание. Ночь окутала дворец мягкой темнотой, а внутри комнаты светились лишь руны на стенах — теплым, почти пульсирующим светом, отзываясь на эмоции хозяев. Лир стоял у арки из коралла, обнажённый, с распущенными волосами. Взгляд — упрямый, острый, но в нём больше не было страха. Только предвкушение. Келлас подошёл к нему медленно, как хищник — в этом не было насилия, но было намерение. — Ты готов? — спросил он, касаясь пальцами подбородка Лира. — Я твой, — прошептал Лир. — Возьми меня. Целиком. Без остатка. Келлас провёл ладонями по его плечам, медленно — как по драгоценной реликвии. Каждое касание оставляло след, магия в воздухе трепетала. Он повёл Лира в центр комнаты, где уже были подготовлены мягкие переплетения водорослей и шёлковых верёвок — не как оковы, а как ритуал посвящения. Лир позволил себя связать — руки над головой, ноги раздвинуты, тело полностью открыто. Он дышал часто, но ровно, и в этом было не подчинение, а сила. Он отдавался осознанно. Келлас был нежен, но требователен. Его голос — низкий, бархатный: — Скажи, кому ты принадлежишь? — Тебе, — прошептал Лир, запрокинув голову. — Навсегда. И тогда началось. Келлас не спешил. Его пальцы скользили по телу Лира, пробуждая каждый нерв. Касания, укусы, горячее дыхание у самых чувствительных мест, а потом — удары плетью из мягких нитей жемчужного мха, оставляющие лишь легкую дрожь, ни боли, ни страха — только экстаз. — Красивый… — прошептал Келлас. — Мой. Лир извивался в узах, но не пытался вырваться. Его голос срывался, тело пылало, он тянулся к своему любимому, к его рукам, голосу, власти. И всё это было — любовью. Когда Келлас наконец вошёл в него, глубоко, целиком, Лир выгнулся, как струна. Он чувствовал, как магия пронзает их обоих, как внутри что-то вспыхивает. Он не был один. Они были одним существом. И в кульминации — не только телесной, но и душевной — всё внутри них слилось в один взрыв света. Магия, страсть, любовь, боль, принятие, всё. Они дрожали в объятиях друг друга, долго, без слов. Келлас развязал Лира, укрыл его, прижимал к себе, целуя волосы, лоб, веки. — Ты теперь целиком мой, — шептал он. — И я — твой. До конца времён. — И ребёнок наш. — Лир коснулся живота. — Он чувствовал всё это. Келлас усмехнулся. — Значит, он будет страстным. Как мы. Они заснули вместе, среди шелков и кораллов, обнявшись, окружённые мягкой светящейся магией. И мир не исчез. Он просто стал ближе. Теплее. Домом.