Сага о Хрокире Ледяная Сопля

Солнышко припекало, понемногу возвращая Хрокира к реальности, которая оказалась невыносимо ужасной. Голова раскалывалась от боли, а метёлку доблестный норд закинул в ближайшие кусты, молясь Талосу, чтобы никто не видел его позора. Бессовестные коты! Как они могли так поступить с беззащитным существом, ничего плохого им не сделавшим? Ну, или почти ничего... Прихрамывая и проклиная Хирсина за то, что Бог Охоты создал кошколюдов, Хрокир Ледяная Сопля отправился по дороге на фермы, надеясь разжалобить кого-нибудь из селян и поживиться дармовыми харчами. Можно ещё и огороды обнести, пока хозяева не проснулись!

***

За годы доблестной службы пёс-дворняга по кличке Репях опробовал на прочность немало воровских задниц. Крали, в основном, с хозяйского поля: картошку, морковь, всякую там кукурузу... Однако на свежесваренную заботливым Лореем собачью кашу негодяи покусились впервые! Заметив крадущегося из-за кустов можжевельника немытого норда, Репях пару раз недовольно гавкнул в сторону наглеца. Псу и в голову не могло прийти, что этот ненормальный, особо не раздумывая, ухватит миску с собачьим завтраком и примется опустошать её, жадно похрюкивая! Ошалев от подобной наглости, животина застыла. А питательное, тёплое варево исчезало в гнилозубой пасти Хрокира. Этот урод пожирал честно заработанную Репяхом кашу! Наконец хвостатый страж полей догадался, что оппонент вести разумный диалог не настроен. И впился зубами в ягодицу бессовестного вора. Остатки каши разлетелись по полю, когда Хрокир пытался отбиться от разъярённой собаки её же миской. Лорей подскочил к окну, услышав лай любимца и чей-то неистовый мат. Репях, похоже, попал в беду! Заботливый хозяин ринулся выручать четвероногого друга, ухватив лопату покрепче. Подбежав к Хрокиру, фермер безо всяких прелюдий заехал ему сельхозорудием по горбу. Едва ли не впервые в жизни Ледяная Сопля правильно оценил расстановку сил и понял, что пора тактически отступить. Доблестный герой помчался прочь от фермы, не выпуская опустевшей миски из рук. Репях с воем погнал придурка до межи, а после гордо возвратился - лень бегать за всякой швалью, хозяин и так наградит вкусненьким за службу!

***

Выбежав на проезжий тракт, Хрокир остановился отдышаться и оценить урон от зубов алчного пса. К собственному счастью, Сопля отделался парой неглубоких укусов. "Чай, не взбешусь!" - успокоился норд, покрутив в руках жестяную собачью миску. "Караванщикам продам", - решил он, заботливо пихая трофей за пазуху. - Эй, прохожий! - окликнули его издали. Прищурившись, Хрокир увидел на обочине сломанную повозку. А рядом с ней - невысокого рыжего парня в шутовской одежде. Необычный странник, размахивая руками и едва ли не подпрыгивая, подзывал Хрокира к себе. Скорчив плаксивую рожу (на всякий случай), наш герой поспешил на зов.

***

- Бедный, бедный Цицерон!.. - внимательно наблюдая за реакцией норда, завёл шут, - Я вёз покойную мамочку в новый дом, но проклятое колесо... Хрокир возмутился. - Кто ещё бедный! - завопил он, оголяя прыщавый зад и демонстрируя охреневшему имперцу следы от собачьих зубов, - Меня собака покусала, и папка из дому выгнал! В Братья Бури не взяли, бандитам за скуму должен! Да ещё каджиты поглумились! Жрать хочу, жопа болит! А ты говоришь, что ты бедный! От жалости к самому себе Хрокир разрыдался. Шут, почесав затылок, осторожно похлопал горе-норда по плечу: - Да ладно... Это ж жизнь, всякое бывает... - Жизнь - боль!!! - завопил Сопля, бросаясь рыжему на шею. Цицерон, брезгливо поморщившись, отошёл от вонючего норда на безопасное расстояние. - Хошь, деньжат тебе подкину? - предложил он. Хрокир моментально вытер слёзы. - Хочу! А чё делать надо? - Да, собственно, ничего... - О, это по мне! - перебил довольный Сопля. "Неудивительно, что тебя папка выгнал, я б такого сыночка в колыбели удавил", - подумал шут, а вслух произнёс: - Телегу подыми. И придержи чутка. А я пока колесо прилажу. Хрокир с готовностью рванул повозку вверх. Правда, она оказалась гораздо тяжелее, чем рассчитывал наш герой. Скрежеща зубами и неистово потея, дрожа от натуги коленями, дефективный норд молился всем богам и даэдра заодно, чтобы страшная пытка скорее кончилась. - Да выше возьми, в самом деле! - недовольно взвизгнул Цицерон, - эдак мы до вечера провозимся!.. Надо сказать, что лунный сахар - вещь опасная. Вызывает брожение не только в уме, но и в желудке. Неразумный Хрокир, естественно, не подозревал о столь коварных свойствах сожранного им накануне зелья. И, поднатужившись, чтобы приподнять телегу, раскатисто пёрднул. Цицерон схватился было за кинжал, чтобы на месте прикончить дебила. Однако вовремя вспомнил, что этот бородатый полудурок - единственный, кто прошёл мимо него за сутки. К тому же, потрошить его - себе дороже: внутри Хрокир наверняка ещё вонючее, чем снаружи. Представив, что проведёт ещё одну ночь на дороге в компании дохлого засранца, верный Хранитель Матери Ночи скрипнул зубами, убрал кинжал, и продолжил трудиться над колесом. - Вот гнида, аж глаза режет, - пробормотал он, чтобы хоть как-то выразить недовольство. - Мы, виндхельмские, такие! - с гордостью ответил Сопля. С горем пополам повозку починили. Рассчитавшись (было бы за что!) со своим случайным помощником, Цицерон поспешил убраться прочь, подальше от надоевших ферм. Но не тут-то было! Хрокир, посчитав, вероятно, шута своим новым лучшим другом, уцепился за край телеги. - Братишка, до Вайтрана подкинь! Хранитель, привыкший вести диалог с наглецами исключительно на языке оружия, окончательно растерялся. Но боги отчего-то (напились, наверное) были благосклонны к доблестному норду. Лошадь пошла, и злополучное колесо угрожающе скрипнуло, готовое вот-вот сорваться с оси. Цицерон устало махнул рукой. - Садись, бестолочь. А ну как снова поломается? Пригодишься…

***

Дорога на Вайтран оказалась длинной и скучной. Дряхлая кобыла еле плелась, Цицерон, не обращая на Хрокира внимания, напевал садистские куплеты, вероятно, придумывая их на ходу; крабы барахтались в грязи, щебетали птички, лососи шли на нерест. Непоседливый норд крутился вьюном на жёсткой деревянной скамье. Пострадавший от встречи с каджитами и собакой зад нестерпимо болел. Равнодушие спутника казалось Сопле пыткой похлеще ремонта телеги. - А меня Хрокиром зовут, - решил всё-таки представиться наш герой. - Да мне плевать, - заявил Цицерон, не оборачиваясь. Через минуту до волосатых ушей норда вновь донеслось: "Красотку Нелли как найду-у-у..." - Да ты погоди! - обалдуй решил произвести незабываемое впечатление на нового знакомого. - У меня и прозвище есть, как у всякого уважаемого северянина - Хрокир Ледяная Сопля! Шут подавился слюной, закашлялся, и, обернувшись, заинтересованно рассмотрел назойливого собеседника. - Цицерон не понимает... - выдавил он наконец, справившись с изумлением, - Ты хвастаешься, что ли? Хрокир расплылся в улыбке - а то! Хранитель, ударив себя ладонью в лоб, подумал: "Ситис, дай терпения!"

***

Телега катилась к Вайтрану, а Хрокир всё не унимался: - Слышь, едем с тобой как-то уныло... - начал он интеллигентный разговор, - Невесело едем... Цицерон скрипел зубами похлеще сломанного колеса, однако держал себя в руках. - А я с каджитами знаком, - приврал Сопля для важности. - Они меня борьбе обучали, эльсвейрской...У них старики по сто лет, и они каждое утро занимаются специальной гимнастикой... Хошь, покажу? Не дожидаясь ответа, Хрокир вскочил на ноги и принялся размахивать руками, словно отгонял комаров в лесу. И, конечно же, оступился, смачно приложившись башкой о борт телеги. - Тут от дыхания зависит, - не выдержал Цицерон. - У тебя не получится ничего, понимаешь? Надо заниматься лет двадцать! Утерев слюни, Хрокир взгромоздился на скамью рядом с шутом, и продолжил рассуждать: - Я когда вспоминаю чё-нибудь приятное, у меня настроение сразу хорошее... Хранитель, стянув с головы колпак, вытер им лицо. Чем он так прогневал Ситиса? А неразумный норд продолжал: - Перед сном вспоминаю, отчего меня Ледяной Соплёй прозвали! Было мне лет пять... или восемь... Около десяти, короче! Я за привидением морозным погнался, забежал на лёд и провалился в полынью. Достали меня оттуда через пару часов, с соплями, замёрзшими до колен... Много соплей налилось, когда простудой болел, столько не было! Цицерон окончательно утратил над собою контроль: - ОООООААААА, гоблин! Какой же ты гоблин! - пронзительно завизжал он, вскакивая на ноги, - Цицерона твои истории доконали уже, я не могу их больше слушать! Одна восхитительнее другой! Про гимнастику, про какую-то соплю, полынью!.. Чё ты несёшь-то вообще? Ты можешь за... Последнее, что увидел Хрокир, прежде чем кубарем скатиться в придорожную канаву - горящие красным пламенем, словно у пьяного данмера, глаза шута, да мелькнувший перед рожей увестистый кулак в кожаной перчатке.