Исцеление золотоволосого ангела

– Карлайл! Карлайл! – Белла металась по постели, крича и задыхаясь во сне. Наконец она проснулась и укусила себя за руку, стараясь сбросить липкие оковы сна и заглушить душевную боль физической. Из глаз хлынули слёзы. Белла не пыталась их сдерживать. Она чувствовала себя ужасно измученной. Причина была не только в физических травмах, которые нанес ей Джеймс. Душевные волнения, чувство вины и ночные кошмары, изматывали ее, лишали последних сил. Белла чувствовала, что тает, будто становится прозрачной, понимала, что долго так не протянет. Но она ничего не могла поделать. Переживаний меньше не становилось. Сначала Белла очень боялась, что Каллены покинут Форкс, где осиротевший дом напоминал им об их горькой утрате. Боялась, что они все возненавидят её. Ведь если бы не она, Эсми не погибла бы. Волны боли и чувства вины захлестывали ее снова и снова, разрывая грудную клетку и не давая дышать. «Эсми, милая Эсми!» – шептала она не своим голосом, обхватив колени и раскачиваясь из стороны в сторону. Хотя девушка была знакома с миссис Каллен совсем недолго, она успела полюбить ее всей душой, как родную мать и старшую подругу. О Рене всегда нужно было заботиться, а с Эсми Белла наконец-то смогла почувствовать себя дочерью. Невозможно поверить, что её больше нет! Белла старательно блокировала мысли о том, как погибла Эсми. Вообразить, что Виктория разорвала её на куски и сожгла, было невыносимо. Поэтому Белла старалась вспоминать о коротких, но приятных моментах, проведенных с Эсми. А теперь… С тех пор, как Беллу отпустили из больницы, Элис и Эдвард почти все время были с ней. Но она ни разу не видела Карлайла после смерти Эсми, хотя чувствовала, что должна это сделать. После долгих колебаний она решилась попросить Элис отвести ее в дом Калленов. Каллены не стали развешивать траурные ленты, нет, физически в доме ничего не изменилось. Но атмосфера… Вязкая тоска и тишина вызывала подавленность, тревогу и страх. Эсми любили все, она была сердцем семьи, как говорил Эдвард. Горе Калленов было глубоким и неподдельным. Но тяжелее всех, безусловно, было Карлайлу. Эдвард ждал Элис и Беллу на подъездной дорожке. Он проводил их в дом. Оказавшись в просторном светлом холле, Белла почувствовала себя неуютно. «Зачем я сюда приехала?» Разговаривать о чём-то постороннем было бы кощунством. А сказать что-то про Эсми просто не было сил. Боль потери была ещё слишком свежа. Она была на самом пике. Выразить сочувствие? Смешно! Это прозвучало бы нелепо. Все и так знают, что Белла очень сожалеет о смерти Эсми. Её слова никому не нужны. Попросить прощения? Эта мысль на минуту завладела вниманием Беллы. «Я так виновата перед Карлайлом и перед всей семьёй! Нужно собрать их всех, упасть на колени и попросить прощения…» – Не смей этого делать! – прошипела Элис, хватая Беллу за руку. «Ну, конечно! Элис увидела моё решение!» – с досадой подумала Белла. – Ты ни в чём не виновата! Это целиком и полностью моя вина! – заявил Эдвард, который прочитал мысли Элис. Если бы боль Беллы могла быть сильнее, она, наверное, почувствовала бы, как грудь сдавило стальным обручем. Но сейчас она просто апатично отметила про себя, что должна испытывать муку из-за того, что Эдвард страдает больше, чем он того заслуживает. Сил переубеждать его не было. Белла посмотрела по сторонам и села на софу, ссутулив плечи и опустив голову. Ей хотелось кричать, биться в истерике… Она чувствовала себя преступницей. Белла не могла смотреть в глаза ни Эдварду, ни Элис. Элис, всегда весёлая и жизнерадостная Элис… Белла обхватила голову руками, вцепившись в волосы. «Из-за меня погиб человек! Как я могу быть в их доме? Это из-за меня они все страдают! Лучше бы погибла я! Джеймс убил бы меня, и ничего бы не было! Каллены продолжили бы счастливо жить!» Да, сначала она безнадёжно влюбилась в Эдварда. Но потом, когда познакомилась со всей семьёй, её любовь словно растянулась, распространилась на всех Калленов. Белла обожала даже Розали и Джаспера только за то, что те были частью этой семьи. Эдвард хоть и был её парнем, но теперь её любовь принадлежала не только ему. Какие это были счастливые дни! От размышлений Беллу оторвало глухое рычание Эдварда. Она удивлённо подняла глаза. – Белла, я не могу смотреть, как ты страдаешь! В его голосе было столько боли, что Белла мгновенно забыла все свои переживания и кинулась к нему. Эдвард крепко обнял её. Недавно зажившие рёбра возмущались таким его поведением. Когда Белла оторвала голову от груди Эдварда, Элис уже не было в комнате. – Эдвард! – страстно прошептала Белла. Больше всего на свете ей хотелось, что бы он поцеловал её сейчас. Эдвард, кажется, понял это. Или просто ему это было так же сильно необходимо, как и ей. Увидев, что лицо Эдварда приближается к её лицу, Белла замерла в радостном предвкушении. Она чувствовала сильную жажду, но жажду не вампирскую, а жажду измученного путника, нашедшего родник с прохладной чистой водой. В этот раз Белла не стала закрывать глаза, желая видеть его прекрасное лицо. К тому же, она всё ещё боялась, что Эдвард вдруг исчезнет. Почувствовав на щеке дыхание Эдварда, Белла затрепетала и потянулась ему навстречу. В тот момент, когда их губы соприкоснулись и её сердце привычно замерло, на верху лестницы появился Карлайл. Эдвард, то ли не услышав его появления, то ли просто проигнорировав, продолжил поцелуй. Белла тоже не могла остановиться. Она чувствовала что-то очень странное, целуя Эдварда и смотря при этом в глаза Карлайлу. Внезапно она закрыла глаза, теснее прижалась к Эдварду и углубила поцелуй. Ту секунду до того, как Эдвард отпрянул от неё, пока он отвечал на её поцелуй, ей на мгновенье показалась, что она целует Карлайла. Необычное волнение растеклось по телу, собираясь внизу живота. Но это длилось всего пару секунд. Белла открыла глаза и взглянула на Эдварда, который внимательно её разглядывал. – Извините, что помешал, – Карлайл спустился вниз. Белла не решилась поднять на него глаза. Ей стало мучительно стыдно за свою фантазию, природу которой она не понимала. Смущение мгновенно прошло, как только Белла вспомнила про смерть Эсми. Боль вернулась. Она взглянула на Карлайла. Тот, похоже, что-то мысленно говорил Эдварду. Наконец оба повернулись к ней. «Мне очень жаль, Карлайл!» – хотела сказать Белла, но передумала. В его золотистых глазах было столько муки и отрешённости! Белле захотелось его обнять, хоть чуть-чуть утешить его боль. Очень некстати вспомнился недавний поцелуй. Она перевела взгляд на Эдварда. Тот с тоской смотрел в окно. Белла прерывисто вздохнула, не зная, что сказать. – Как твоё самочувствие? – спокойно спросил Карлайл. Теперь он выглядел как доктор. Только затаённая боль в глазах выдавала его истинное состояние, да голос звучал как-то неестественно. Белле потребовалась пара секунд, чтобы понять, о чём он говорит. – Неплохо. Рёбра уже не болят, нога тоже. Я очень рада, что наконец-то сняли гипс, – она подумала про своё истощение, про бессонные ночи, но решила промолчать. «Возможно, если бы Эдвард был рядом, я спала бы лучше. Но он нужен Вам, Карлайл, больше, чем мне. Так что я потерплю. Тем более, что это всё из-за меня… Надеюсь, это быстро меня убьёт…» Заметив обречённость на лице Беллы, Эдвард снова зарычал. Он заметался по холлу, а потом выскочил в окно. Белла смотрела ему вслед, прикусив губу, потом повернулась к Карлайлу. – А Вы как? – «Глупый вопрос!» – она мысленно дала себе пинка. Глава семьи Калленов некоторое время внимательно смотрел в её глаза, а потом тихо рассмеялся. – А какие у тебя варианты? – грустно спросил он. Белла впервые видела Карлайла таким. Она нервно сглотнула, а потом её прорвало: – Мне так жаль, Карлайл! Я очень любила Эсми! Лучше бы меня убили вместо неё! – Белла тяжело дышала, пол перед глазами качался. Но она не думала о себе в этот момент. – Вы простите меня? Я так виновата! Белла таки реализовала задуманное, точнее, попыталась. Заметив, что она опускается на колени, Карлайл мгновенно оказался рядом и, подхватив её под коленки и обняв за плечи, уложил на софу. – Если так будешь изводить себя, то вскоре будет некого прощать, – с мрачным юмором сказал он. – Белла, как тебе только в голову пришло просить прощения после всего, что случилось? «Я люблю Вас!» – с мукой подумала Белла, теряя сознание. Обморок перешёл в здоровый сон. Впервые за долгое время Белла ощущала спокойствие и умиротворение. Она проснулась отдохнувшей, со свежими силами и ужасно голодной. Белла открыла глаза. Она лежала на диване в комнате Эдварда, а он сам сидел рядом на полу. Заметив на его лице тревогу, Белла ласково улыбнулась и провела рукой по его щеке. Она чуть не задохнулась от эмоций, когда ощутила холод и гладкость его мраморной кожи. Эдвард мгновенно откликнулся поцелуем. – Ты голодна? – спросил он через некоторое время, не выпуская Беллу из объятий. – Ужасно! – она, улыбаясь, прижалась щекой к его плечу. Эдвард, легко подняв её на руки, на вампирской скорости спустился на кухню. Осознав, где они находятся, Белла снова ощутила боль, хотя не такую сильную, как раньше. Скорее это была грусть. Эдвард, похоже, уловил это. Он поставил её на ноги и открыл дверцу огромного холодильника. Белла удивилась тому, что в нём полно человеческой еды. – Что ты хочешь? – немного растерянно спросил Эдвард. Белла тепло улыбнулась, с любовью глядя на него. Конечно, Эдвард мало понимает в человеческой пище, он ведь никогда её не ест. – Позволь мне самой приготовить, – попросила она. На лице Эдварда отразилось сомнение, но он кивнул. – А Карлайл будет мстить Виктории? – спросила Белла, с отрешённым видом отщипывая кусочек от булочки. – Пока он удерживается от этого, – помедлив, ответил Эдвард. – Мы все переживаем за его душевное состояние. – А где он сейчас? – Белла огляделась по сторонам. – Уехал на дежурство. Как я и думал, он не бросил работу. Даже наоборот. Сейчас Карлайл держится только на том, что он нам нужен. Нужен своим пациентам, нужен своей семье. Это единственное, что удерживает его в этой жизни, в здравом уме. Если вампир, конечно, может лишиться рассудка. Но Карлайл… В нем гораздо больше от человека, чем от вампира. Он не хочет ненавистью к Виктории разрушать свою душу. Он верит, что у таких как мы, есть душа. Какая-то часть его верит в то, что если он сумеет простить, их с Эсми души встретятся после его смерти. Но боль его слишком велика. Понимаешь, он так долго ждал Эсми! Дольше, чем я тебя. Поэтому, она для него была более важна, более бесценна, чем можно представить. Ты бы видела, как он порой на неё смотрел! Мне даже представить страшно, что он чувствует! Его боль в десятки раз страшнее, чем моя… Я слишком хорошо помню, как испугался, что не смогу остановиться, что убью тебя… Лишь вероятность этого сводит меня с ума. Знаешь, я поражаюсь силе воли, силе души Карлайла… Я слабее… Когда я подумал, что слишком поздно, что я не успею тебя спасти… Я принял решение. Я не могу жить в мире, в котором нет тебя. Я последую за тобой, когда тебя не станет… – А у Карлайла хватает сил жить дальше… – сказала Белла, чтобы скрыть смущение от его слов. На самом деле признание Эдварда породило в её груди что-то странное. Она пока не могла понять, как к этому относится. Эдвард вздохнул. – Не совсем. Он не живёт. Просто держится. Ты заметила, что Эммета и Розали нет? Они уехали. Они очень хотят отомстить за Эсми. Но Карлайл взял с них обещание, что они этого не сделают. Элис увидит, если они что-то предпримут. Элис сейчас тяжелее, чем мне. Джаспер ушёл из дома. Ему невыносимо находиться рядом с Карлайлом. А Элис сейчас мечется между ним, тобой и Карлайлом. Без Эсми семья, фактически развалилась. Какая-то часть Карлайла жаждет побыть в одиночестве, но, в то же время, мы ему очень нужны. Здесь. Все вместе. Помнишь, я рассказывал, как Карлайл хотел завести семью, как страдал от одиночества. Так вот, по-настоящему счастливым он стал не после того, как обратил меня, а после появления в нашей жизни Эсми. – Понимаю.… После этого разговора Эдвард отвёз её домой. Одинокие слезинки скатывались по щекам Беллы, пока она вспоминала события прошедшего дня. «Нужно как-то помочь Карлайлу пережить смерть Эсми. Мы не можем его потерять. Без него семьи не будет. Она окончательно распадётся. Да и Эдвард станет другим. Наверное, Розали была права, но я не сдамся. Я сделаю всё, чтобы загладить свою вину и вернуть Калленам счастье», – с этой мыслью Белла наконец-то уснула.