Танго внутри меня

Я разлеглась на деревянном полу и поставила перед глазами песчаные часы. Каждые одиннадцать минут их приходилось переворачивать. А больше заняться было нечем. Музыка приводила стены в движение, и, казалось, они пляшут в ее такт. Танцуют. Хотя нет, они скорее плясали, пошаркивая пожелтевшими обоями. Скоро мой рабочий день закончится, и я смогу пойти домой. Полежать теперь на ковре. В таком же одиночестве. Наверное, денег не будет. Никто не соглашается нанимать учительницу танцев, едва достигшую семнадцати лет. А мне нравится каждое утро ходить в студию. Идешь по полусонным улицам и улыбаешься каждому в лицо. Наглой, самодовольной улыбкой. - Как работается, Гретта? – спрашивает соседская старушка. Вру ей, что от клиентов нет отбоя. Кажется, она даже завидует. - Доброе утро, красавица, - этот парень продает хлеб в киоске. Он здесь всегда. Вот уже третий год. На одном месте. И каждый раз радуется, будто видит меня впервые. Когда уже я признаюсь ему, что меня не привлекают особи мужского пола? - Привет, Георг. Тороплюсь, - стараюсь не упускать этой фразы. Он навязчив. Порой даже слишком. И вот, студия. Старое здание, обещанное уже под снос. Но с ним явно тянут. Мне тем и лучше. До следующей танцевальной студии мне не дойти. Да и не примут меня туда. В силу того же возраста. Через полчаса закончатся «занятия». Можно будет сдать ключи на вахту, а потом по старому маршруту, притворяясь, что устала. Колокольчик над дверью вынуждает меня вздрогнуть. Его звон жаром разливается по венам. - Можно? – о, святые. Какая красивая! Так и замираю. Полулежа, полусидя, - Верно, Вы – Гретта? Я читала о Вас в газете. Вы выиграли конкурс танго в прошлом году, - прикусывает губу, разглядывая мою полураздетую фигуру. Нет, не могло мне так повезти. Наверное, ей приглянулся топ в стразах. Такие в моде сейчас. К тому же их сложно найти. Успокаиваю себя мыслью, что посетительница всего лишь из тех, кто следит за новинками. Мысль о ее принадлежности к би или тем более гомосексуальности откладываю на самую последнюю полочку своего сознания. - Чем могу помочь? - наконец поднимаюсь с полу, церемонно отряхиваюсь. - Я была бы не прочь заняться, - вот черт, какое красивое слово! Жалко после него последует не то, что мне хочется с ней сейчас сотворить, - Заняться танцами. Танго. Да, именно танго. - Канженге? Лисо? Орильеро? – я судорожно перечисляю названия, - Может милонгеро? Или фантазию? Какой вид вам ближе? – Девушка удивленно распахивает глаза, теряется. - Лисо, - лепечет, - Самое легкое,- усмехаясь. - И правда, самое легкое. Но с вашей фигурой я бы взялась за что посложнее. У вас есть партнер? – ну, вот сейчас из-за угла выйдет стройный красивый юноша с шелковистой шевелюрой, глазами цвета неба и моим фантазиям конец. Оргию я додумать не в силах. - Нет, а разве, - запинается, - Ведь нужен. Я не думала, - разводит руками. - Значит, им буду я, - победно восклицаю я, а она, похоже, смущается моей реакции, - Начнем сегодня? Или Вам удобнее навестить меня завтра? После обеда, к примеру. - Нет-нет. Сейчас в самый раз. И прошу, давайте на «ты». Ненавижу эту навязанную официальность, - фыркает и забавно морщится, - Меня зовут Верена, - я мысленно восхищаюсь этими нежным нотками, что льются из ее ротика, сливаются в звуки, слова. И имя такое красивое. Глубоко вздохнув, смело приближаюсь к ее телу. Помогаю снять куртку. Странно, но она так податлива. Беру за талию. Крепко, почти по-мужски. Ей это нравится. Я вижу блеск в ее глазах. В золотисто-карих глазах. Снова прикусывает губу. Чуть яростней. Святые, она восхитительно танцует! К чему ей учитель? - У вас в той газете такая милая мордашка, - будто отвечает на мой незаданный вслух вопрос. Улыбается в пол лица. Проводит пальцами по лицу, слегка царапает ноготками. Кажется, я задремала прямо на полу. Таких, как она не бывает. Шаг за шагом. Она двигается, будто лебедь. Из тех диснеевских сказок. Плавная, нежная. Она напоминает мне ветер. Большинством благодаря свободолюбивой улыбке. Она моя, пока я касаюсь ее тела. Моя, пока она ласкает меня. А потом она уйдет. Не думаю, что ей вздумается вернуться завтра. - Верена, вы любите девушек? – решаюсь я, ее роскошные губы расплываются. Насмешливо. Кивает и притягивает к себе, кружа в диком танце. Я чувствую, что вспотела. То ли от этого вихря, то ли от возбуждения. Тонкая ножка пинает мою песочную игрушку. Хрупкое стекло трескается. Вот уже белые песчинки катаются по дереву. Толкает меня вслед за ней. Я опускаюсь мокрой спиной на песок. Колется. Вздрагиваю, и с губ срывается первый стон. - Могут войти, - я, в ужасе вглядываюсь в мирный колокольчик. Ей, судя по всему, совершенно плевать. Умело запускает руки под топ и жадно впивается в небольшую грудь. Я следую ее примеру, но она сопротивляется. Что ж, хочешь делать все сама, милости прошу. Откидываюсь на песчинки, которые теперь с ее руками оказываются на моих сосках. Пальцы, невыносимо холодные, словно тонкая работа изо льда. Каждое ее касание ледяными искорками впивается в кожу, разнося по ней снежный вихрь, смешивая свой лед с моей кипящей кровью. Она ласково гладит внутреннюю часть бедер. Другая рука, уже расстегнув лиф, массирует левую грудь. Губы извиваются по моей шее, осыпая ее потоками ожогов. Прикусывает губами нежную плоть, оставляя на ней темные пятна. Мне плевать, что я скажу матери. Впиваюсь в ее губы страстным поцелуем и чувствую, как ее «яд» разливается по телу огненными переливами. Меня уже колотит изнутри, а ее это лишь веселит. Она все болезненней кусает кожу, царапает ее, оставляя глубокие, почти кровоточащие порезы. Дрожь и боль сковывают тело, но волны наслаждения вновь возвращают в движение. И я снова целую ее. Насильно. Цепляюсь за волосы, прижимаю к себе. Как-то грубо, жадно. Крупная дрожь, рассеиваясь мурашками по ногам и животу, заставляет меня биться в конвульсиях. Я чувствую только, как ловкий язычок обводит контуры моего сокровенного. И словно тысячи мелких иголок рвутся сквозь кончики ее пальцев, проникая вглубь меня. Сердце принимается биться еще быстрее под натиском колких прикосновений. Несется безудержно. Кажется, вот-вот вырвется наружу, обрызгав ее лицо горячими багряными всплесками. Тогда, наверное, ее ледяные губы начнут таять. Юрким язычком проводит по низу живота. Играется. Оставляет влажный след на пупке. Пальцы между тем не перестают измываться над разгоряченным телом. Целую, пытаясь охладить пылающую жаром плоть, но лишь больше поджигаю ее. Кусками льда, насмешливо брошенными мне в лицо своей улыбкой, она разводит внутри меня костер. Я сгораю в ее объятиях, словно спичка. Различие лишь в том, что я не буду дымиться. Ее огонь возможен без дыма. А рассыпанный по полу песок начинает казаться мне пеплом. Стоны так и рвутся сквозь музыку. Теперь стены двигаются в такт моего тела. Оно то вздымается, то вновь опускается вниз. На горячий песок. Продолжая танцевать внутри меня, она двумя пальцами расстегивает клепки на коротких шортиках и запускает внутрь мои вспотевшие руки. Теперь наши стоны перекрикивают музыку. Я чувствую, что за дверью кто-то стоит. Может, начальник, а может вахтерша, ждущая от меня ключей. Они не решатся войти, пока студию не поглотит тишина. Во всяком случае, я на это надеюсь. Стон за стоном. Я принадлежу тебе. А ты мне. Но когда наши тела остынут, мы вновь станем чужими друг-другу. - Мне нравится танцевать с тобой, - сквозь вздохи, вскрикиваешь ты, - Чертово танго! Ох! – мои пальцы все глубже и ты трепещешь надо мной. Мы кончаем в один момент. Изнеможенно опускаемся на пол. Дрожь все еще бегает по телу. Я слышу, как звенит колокольчик. Прикрываюсь курткой Верены. Сил подняться с пола нет. Незваный гость не успевает открыть двери, как заилившись краской, прячется в закоулках коридоров. Мы даже не можем разглядеть, кто это. - Как думаешь, еще пару уроков мне не помешает? – она улыбается. И глаза ее горят. Горят моим огнем, - Нужно отработать несколько движений, - целует в щеку, будто прощаясь. Когда дверь за ней закрывается, я тяжело вздыхаю. Все равно остается моей. ** - Доброе утро, Гретта. Как спалось? – от него пахнет свежими булками. - После бурной ночи – превосходно, - ехидно восклицаю я. Георг умолкает. Щеки его становятся пунцовыми. Усмехнувшись, я спешу на работу. Пролежу до полудня на холодном полу, а потом придет она, чтобы поджечь его под нами. Верена, я люблю это танго. Мне нравится, как ты танцуешь внутри меня.