Хэдканоны про Феанорингов.

Про статую Эарендила и Эльвинг в Нуменоре (имени Колец Власти, не к ночи будь помянуты) Случилось это, когда Элероссо только стал человеком, и его притащили на остров. К большому несчастью, вместе с эльфийским бессмертием юный король Нуменорэ потерял и толерантность к алкоголю. Посему привычное количество выпитого внезапно сшибло его с адекватного состояния. Как он оказался на вершине того - холма - горы, он не помнил сам. Но разум, привыкший видеть прекрасное в окружающем мире, отметил, что пейзаж, представавший отсюда был превосходен. А еще в нем чего-то не хватало. Чего-то впечатляющего, монументального, достойного его нового королевства. И чтобы Валар поперек горла. - Здесь нужна статуя.. - уверенно пробормотал король, стараясь сохранить твердость голоса. - Статуя, государь? - раздался позади голос, настолько неожиданно, что Элрос чуть не подпрыгнул. Двое гвардейцев увязались за ним, видимо, осознавая, что правитель слегка не в себе, и стоит, на всякий случай за ним проследить. Пожалуй, сейчас король был даже им за это благодарен. Ведь кто его знает, что он забудет, когда проспится. - Статуя. Родителей. - Ваших родителей, государь? Мысли Элероссо никак не желали выстраиваться в связные предложения длиннее пары-тройки слов. А губы отказывались повиноваться, превращая произнесение и этих несложных речевых конструкций в еще более сложную задачу. Ну конечно, его родителей! Кого же еще? Почему люди такие странные - не умеют понимать его с полуслова. То ли дело брат. Но брат далеко. - Родителей, - он попытался еще раз донести простейшую мысль до недалеких, как ему теперь казалось, гвардейцев. Вот как сказать еще проще? Маэдрос и Маглор. Лорды Первого Дома Нолдор, которые вырастили их с братом. Что может быть не понятно? Надо было подобрать слова попроще - Родителей. Моих. Два мужика. Глаз зацепился за что-то черное в небе. Силуэт огромной хищной птицы, парящей в бескрайней, сливающейся воедино синеве неба и моря. От восхищения, Элрос потерял мысль. - Смотри! Орел! - он ткнул пальцем в удаляющийся к закатному солнцу силуэт. Порадовать правителя хотелось всем, а посему разработка облика статуи началась как только гвардейцы донесли волю государя до главного архитектора, предварительно уведя того с опасного обрыва отсыпаться. Правда, тут не обошлось без сложностей: слова воинов никак не складывались в стройную картину. Родителями Элроса, как было известно архитектору, были мореход Эарендил, добравшийся до самого Валинора и донесший Светлым Валар сведения о бедственном положении людей в Белерианде, и Эльвинг - эльфийская дева из Гаваней. Как в это описание вписывались два мужика и откуда здесь взялся орел, архитектор не имел ни малейшего понятия. - Два мужика, - думал он, - какие два мужика? Гвардейцы сказали, Государь был не трезв. Может, у него двоилось в глазах, вот он и видел в своем воображении двух мужиков, вместо одного? Но причем здесь орел? Покопавшись в собственной памяти, архитектор вытащил на свет мысль о птице. Эльфийская госпожа Эльвинг обратилось чайкой. Видимо, король в подпитии слегка напутал. Так родилась концепция статуи родителей Элроса в Нуменоре: Мореход Эарендил, протянувший руку к Валар и Чайка-Эльвинг, летящая ему вслед. Статую как могли прятали от глаз правителя. Все, же, это должен был быть подарок благодарного народа. Надо ли говорить, что о своем пожелании Государь позабыл на следующее же утро. А что там строят? Да сейчас по всему острову что-то строят. Наконец, настал день торжественного открытия. Архитектор торжественно вышел вперед. Гвардейцы стояли в первых рядах, сверкая улыбками поярче начищенных парадных доспехов. Советники зачитали торжественную речь, рассыпаясь в благодарностях правителю и Светлым Валар. И, наконец, позволили королю обернуться и увидеть творение их рук. - Твою мать... - вырвалось у Элроса. Архитектор побледнел. Министры и советники замолчали. Повисла неловкая пауза. Говорят, с тех пор Элероссо не пил. Врут. Пил еще как. Но тайные подарки ему делать перестали.