Две линии

С самого детства я был не таким как все. И это не просто поза, чтобы похвастаться своей уникальностью, ведь я скрывал, что был другим. В то время как мои ровесники весело играли в игрушки, я находил это занятие очень скучным. В моей голове не появлялось таких вопросов как «откуда берутся дети», у меня не возникало дурных заблуждений, я четко разграничивал что «хорошо», а что «плохо», поэтому не был жесток… по крайней мере не намеренно. В то же время я мог придумывать достаточно сложные и, прямо скажем, грязные планы. Так я получил себе лучшего друга и, когда мне не понравился его друг, я их быстро рассорил. Я как будто чувствовал какой сюрприз мне приготовят родители и друзья, но всегда изображал искреннее удивление и радость. Уже тогда я был хорошим актером. Из любой ситуации мог выйти сухим из воды и никогда не делал глупостей. Я не был таким активным, как мои сверстники, мне больше по душе было почитать, нежели побегать с ребятами во дворе. Не скажу что я был гением или вундеркиндом, нет. Просто был немного образованней ровесников. Думаю, мое детство можно назвать скучным. Не слишком умный и не настолько дурной, какая-то не золотая серединка - мне было не комфортно в обществе малолеток, но взрослые меня просто не воспринимали. Я чувствовал, что другой, но был свято уверен, что я должен быть как все. Наивным, дружелюбным, капризным и дальше по списку. Но я никогда не забуду одну ситуацию. Тогда я вел себя как ребенок. - Арли, солнышко, - послышался голос мамы. - Да мам, - я закрыл сайт, обучающий программированию. - Пойди в магазин, список на столе. - Хорошо. - Мам, а вдруг он название продуктов не правильно прочтет, всего в первом кассе, - послышался голос старшей сестры. Наивная. - Прочитай мне список, я попробую запомнить, - предложил я обуваясь. Мама все озвучила и добавила что я могу купить себе сладостей. Я привычно отказался, сказав что лучше положу деньги в копилку. На что я копил? На случай если маме понадобятся деньги. До магазина я решил дойти, а не ехать, наслаждаясь хорошей погодой. Оставалось пройти всего ничего, как я увидел дедушку сидящего на лавочке под деревом. Перед ним был стол, а на нем расставлены шахматы. Ничего необычного. Но его взгляд... почему-то он был таким печальным. - Здрасте, - поздоровался я, взбираясь на лавочку напротив дедушки. - Привет сынок, - ответил седоволосый. - А почему вы один играете? - Мне не с кем больше играть. - Научите меня, - немного помолчав попросил я. Схватывал я на лету, но ради интереса делал банальные ошибки, лицо дедушки посещала улыбка, и он даже смеялся. - Давайте, если вы проиграете, то купите нам мороженное. Если проиграю я, то и покупать тоже я буду. - Хорошо. Хоть я и старался выиграть, но опыт дедушки было не переплюнуть. Я купил нам мороженного, мы прогулялись в парке, покатались на аттракционах, покормили бездомную кошечку, он рассказывал истории из своей молодости, улыбался, мы смеялись. Я так надеялся, что помогу этому дедушке хоть немного разбавить его грусть и, кажись, у меня это получилось. Вечером он провел меня домой, и мы вместе извинились перед моей мамой, он попил у нас дома чай и ушел домой. Как же я надеялся, что встречу его завтра на лавочке под деревом. С такими мыслями я уснул. А когда днем пошел проверить, то дедушку там не обнаружил. Я ждал. Ждал долго. Но так и не дождался. Вечером по новостям я увидел этого дедушку. Там говорили, что он покончил с собой накануне ночью, повесился, после того, как его дочь с внуком попали в аварию и никто не выжил. Оказывается, этот дедушка завещал все свои деньги на благотворительность, поэтому его и показали по телевизору. На следующий день я пошел на наше место с цветочком. Было очень жаль осознавать, что я никак не помог ему, хотя так старался. Цветок я оставил на столешнице и, когда сидел на лавочке, заметил под столом коробку. Достав ее, я заглянул внутрь. Там были шахматы в которые мы с ним играли, и рядом лежала записка «Блаженны чистые сердцем, ибо они бога узрят. Спасибо, что помог мне снова его увидеть… в последний раз». Тогда я не знал что Бог это отсутствие душевных страданий, поэтому не понял точный смысл его фразы. Но я успокоился, потому что дедушка меня благодарил, а значит, я облегчил его страдания.