Две линии

- Понимаете, у него глубокая детская травма, - вещал доктор маме, пока я делал вид, что играю с машинкой. Пф, нет у меня никакой травмы! Ведь чаще всего, именно из детства приходят фобии и страхи. А я не начал бояться чего-то еще. Мой папа все время был на работе, даже в законные выходные он редко приходил домой, а если и приходил, то выглядел очень уставшим. Его отпуск был так ожидаем в нашей семье, но случался редко. Мама частенько на него ругалась, говорила, что мне и сестренке нужно его внимание, но отцу было не до этого. Он был ученым-изобретателем и, похоже, проект над которым они с командой долго работали начал приносить свои плоды. Тогда-то все и началось… Дома он не бывал месяцами, когда приходил – спал. Здоровье начало его подводить, но он продолжал работать, веря в то, что скоро эксперимент удачно завершится. Уже и не помню над чем именно он работал, но не сомневался, что над чем-то важным. Как-то проснувшись рано утром я пошел на кухню попить воды. За столом сидела мама и ее плечи вздрагивали, а по щекам текли слезы. - Мам, почему ты плачешь? - Ничего, сына, все нормально, - она быстро смахнула соленые капельки. – Ты что-то хотел? - Попить, - она налила мне стакан воды и, улыбаясь, подала мне. Но я уже все понял. Как-то подсознательно я догадался что случилось. - С папой все в порядке? - Да, солнышко, иди спатки, я тебя разбужу в двенадцать, - ее голос дрожал, но с лица не сходила улыбка. Днем она разбудила меня и Асель, сказала, что папа пока лежит в больнице и, если мы хотим, она возьмет нас его проведать. Когда мы сидели около его палаты я подслушал разговор врача и мамы. Доктор безучастно и холодно рассказывал, что на работе у папы что-то не заладилось и эксперимент провалился. В неудаче обвиняли отца, сначала директор, затем и коллеги. Ладно еще директор, но такой подлости от сотрудников отец не ожидал, ведь за время работы они стали ему как семья. В итоге: увольнение и последовавший инфаркт. Вся его жизнь – работа и обеспечение семьи. Через неделю папа умер. Его слабое сердце не захотело бороться. Я старался поддерживать маму и свою старшую сестренку, ведь теперь только я в семье мужчина. Но ночью я выл в подушку и глотал горькие слезы, которые со временем стали безвкусными и холодными. А потом, когда перепроверили все отчеты, нашли ошибку, только не у папы, а у папиного коллеги. В отчете отца все было верно, даже ошибка сотрудника была исправлена, все работало безукоризненно, но на производстве воспользовались не его отчетом и случилась роковая ошибка. Года два я жил с ненавистью к тому человеку, к директору и всей фирме, меня водили к психологам, но все было безуспешно, пока я не услышал одну фразу по телеку: "Блаженны вы, когда возненавидят вас люди, когда отлучат вас, и оклевещут, и подвергнут имя ваше бесчестью; радуйтесь в тот день потому что вот, велика награда ваша: так гнали и пророков, бывших прежде вас." Немного покопавшись в истории, мы с Асель нашли этой фразе тысячи подтверждений. Многие ломались под гнетом общества, но самые стойкие получали признание при жизни. Наш отец, увы, получил признание посмертно. Но теперь его знает каждый! Он вошел в историю как недооцененный гений своего дела. И я горжусь своим отцом, но никогда не повторю его ошибку и не сдамся ни при каких ситуациях. Он - слабый человек.